2. Место международного частного права в правовой системе

Дискуссии о самом понятии МЧП, его предмете, нормах, методах правового регулирования обусловлены прежде всего сложным явлением, обозначенным тремя словами – «международное частное право», каждое из которых имеет свое собственное содержание:

- международное – означает наличие иностранного элемента;

- частное – указывает на гражданско-правовой характер регулируемых отношений;

- право – определяет систему юридически обязательных норм.

Даже само сочетание терминов, формулирующих понятие, дает возможность характеризовать МЧП как сложную, нетрадиционную отрасль права. С одной стороны, регулирование осуществляется между субъектами внутреннего права, в большинстве своем между физическими и юридическими лицами; с другой стороны, отношения имеют международный характер, и часто их регулирование опосредуется международными нормами.

Вопрос, что представляет собой МЧП, является дискуссионным. Одни определяют МЧП как составную часть единой системы международного права, в которую входит международное публичное и международное частное право (С.Б. Крылов, В.Э. Грабарь, И.П. Блищенко). Такая точка зрения была присуща, в большинстве своем, ученым советской эпохи.

Другие характеризуют МЧП как полисистемный комплекс, содержащий элементы как внутригосударственного, так и международного публичного права (А.Н. Макаров, Р.А. Мюллерсон). Но эта позиция уже утратила свою популярность. Хотя В.В. Гаврилов, автор учебного курса по МЧП, напротив, считает, что точка зрения А.Н. Макарова (начало XX в.), подробно разработанная в наше время Р.А. Мюллерсоном, является «наиболее близкой к действительности», т.е. наиболее подходящей для отражения сущности МЧП. Сам В.В. Гаврилов называет МЧП вообще искусственным образованием, состоящим из норм различных правовых систем, утверждая, что понятие «международное частное право» – это скорее учебно-методический термин, нежели обозначение какой-либо системы норм. Подобную оценку трудно назвать конструктивной и заслуживающей внимания при изучении МЧП.

Наиболее распространенным взглядом является включение МЧП в правовую систему национальных отраслей права, где оно занимает самостоятельную правовую нишу. Такое мнение высказывали как классики (Л.А. Лунц, И.С. Перетерский), так и большинство современных ученых (М.М. Богуславский, Г.К. Дмитриева, В.П. Звеков, С.Н. Лебедев, А.Л. Маковский, Н.И. Марышева, Г.К. Матвеев, А.А. Рубанов).

Самобытной и отчасти перспективной можно назвать точку зрения Л.П. Ануфриевой, которая считает, что МЧП является не отраслью, а подсистемой российского права. По мнению автора, в рамках национальной правовой системы каждого государства существует особая подсистема – международное частное право – с уникальностью объекта, методов регулирования и внутренней организацией. Автор обосновывает свой тезис несколькими аргументами, среди которых основным является аргумент о том, что квалификация МЧП в качестве отрасли национального права наряду с другими отраслями «поставила бы под угрозу оправданность применения соответствующих критериев» при обособлении совокупности норм в качестве отрасли права. Действительно, в МЧП включаются отношения из разных национальных отраслей российского права (гражданского, семейного, трудового, процессуального). Кроме того, фундаментом, неотъемлемой частью нормативного состава международного частного права выступают специфические коллизионные нормы, пронизывающие весь «каркас» этого права. Возможно, в качестве постановочного научного вопроса можно заявить о статусе МЧП как о подсистеме российского права. Однако современное состояние российского законодательства по МЧП, огромные пробелы в правоприменительной деятельности и недостаточная исследованность вопроса о статусе МЧП предопределяют целесообразность квалификации МЧП на современном этапе как отрасли российского права.

Считая наиболее приемлемой для характеристики статуса МЧП распространенную точку зрения о том, что МЧП представляет собой отрасль национального права, необходимо обозначить, что каждое государство самостоятельно разрабатывает и принимает нормы, регулирующие порядок выбора правовой системы в ситуациях, когда гражданские правоотношения имеют международный характер. Коллизионные нормы во всех правовых системах имеют свое собственное содержание и порой заметно отличаются друг от друга, несмотря на то, что устанавливают правила для одних и тех же фактических обстоятельств.

Судья, рассматривающий гражданско-правовой спор, осложненный иностранным элементом, прежде всего, будет обращаться к национальным коллизионным нормам. Так, суд Российской Федерации в зависимости от вида правоотношений обязан применить коллизионные нормы, содержащиеся в разделе VI ГК РФ или в разделе 7 СК РФ, в ситуации, когда гражданское правоотношение имеет международный характер. В правовой системе Англии, Франции, Украины, США и других государств предусмотрено свое национальное коллизионное регулирование.

Международное частное право тесно связано с международным публичным правом, поскольку отношения между субъектами внутреннего права существуют в международной жизни. Ряд вопросов, по которым государства с разными правовыми системами сумели достигнуть компромисса, решается посредством заключения международных соглашений. Международные договоры могут содержать как материально-правовые, так и коллизионно-правовые нормы. Суд, применяя международную коллизионную норму, будет вынужден, впрочем, как и при применении национальных коллизионных норм, выбрать впоследствии соответствующее материальное право, которое позволит решить спор по существу.

Договоры, содержащие материально-правовые нормы, предоставляют государствам – участникам этих договоров уже готовое регулирование отношений, без поиска компетентного права. К примеру, Бернская конвенция об охране художественных и литературных произведений (1886 г.) предусматривает специальные правила по осуществлению переводов, изданию произведений или их переизданию с согласия авторов. Государства, ратифицировавшие эту Конвенцию (Российская Федерация с 1995 г.), включают ее нормы в свою правовую систему. При этом сфера действия Бернской конвенции имеет свое отличное от сферы действия национального закона правовое пространство.

Таким образом, национальное и международное регулирование представляют два самостоятельных вида упорядочения общественных отношений. В международном частном праве, как ни в одной другой отрасли внутригосударственного права, «объем» международного регулирования соответствует, а в некоторых областях даже превышает «объем» национального регулирования.