38Режимы частной и государственной собственности

Издержки оппортунистического поведения. Это самый скрытый и, с точки зрения экономической теории, самый интересный элемент трансакционных издержек. Термин «оппортунистическое поведение» введен О. Уильямсоном и означает недобросовестное поведение индивида, нарушающее условия сделки и нацеленное на получение односторонних выгод в ущерб партнеру. Эти издержки касаются постконтрактного поведения и особенно характерны для совместной работы в команде, когда потенциальные возможности каждого полностью неизвестны. Различают две основных формы оппортунистического поведения. Первая носит название морального риска. Моральный риск возникает тогда, когда в договоре одна сторона полагается на другую, а получение действительной информации о ее поведении требует больших издержек или вообще невозможно. Самая распространенная разновидность оппортунистического поведения такого рода - отлынивание, когда агент работает с меньшей отдачей, чем от него требуется по договору. Особенно удобная почва для отлынивания создается в условиях совместного труда целой группой. Например, как выделить личный вклад каждого работника в совокупный итог деятельности «команды» завода или правительственного учреждения? Приходится использовать суррогатные измерения и, скажем, судить о производительности многих работников не по результату, а по затратам (вроде продолжительности труда), но и эти показатели сплошь и рядом оказываются неточными. Если личный вклад каждого агента в общий результат измеряется с большими ошибками, то его вознаграждение будет слабо связано с действительной эффективностью его труда. Отсюда отрицательные стимулы, подталкивающие к отлыниванию. Вторая форма оппортунистического поведения - вымогательство. Возможности для него появляются тогда, когда несколько производственных факторов длительное время работают в тесной кооперации и настолько притираются друг к другу, что каждый становится незаменимым, уникальным для остальных членов группы. Это значит, что если какой-то фактор решит покинуть группу, то остальные участники кооперации не смогут найти ему эквивалентной замены на рынке и понесут невосполнимые потери. Поэтому у собственников уникальных (по отношению к данной группе участников) ресурсов возникает возможность для шантажа в форме угрозы выхода из группы. Даже когда «вымогательство» остается только возможностью, оно всегда оказывается сопряжено с реальными потерями (Самая радикальная форма защиты от вымогательства - превращение взаимозависимых (интерспецифических) ресурсов в совместно владеемое имущество, интеграция собственности в виде единого для всех членов команды пучка правомочий).

Поэтому издержки оппортунистического поведения складываются из связанных с ним потерь в эффективности, а также затрат, необходимых для ограничения такого поведения. Сокращение издержек оппортунистического поведения - главная функция значительной части управленческого аппарата различных организаций. Трансакционные издержки могут выступать в явной и неявной формах. Во втором случае они могут быть настолько велики, что блокируют возможность трансакции, и их невозможно зарегистрировать. Трансакционные издержки возникают при принятии решений на индивидуальном и коллективном уровнях. Например, затраты по функционированию правовой системы падают на всех членов общества, а расходы по юридической защите конкретной сделки - на ее участников. Различают также постоянные и переменные трансакционные издержки. Постоянные трансакционные издержки совершаются один раз для некоторого количества трансакций. Например, издержки по установлению и защите прав собственности. Переменные трансакционные издержки совершаются для каждой трансакции отдельно. Например, издержки на подготовку и реализацию конкретного контракта. В целом совокупные издержки общества равны сумме трансформационных издержек, т.е. издержек, связанных с превращением затрат в готовую продукцию, и трансакционных издержек. Первые определяются технологическими, а вторые - институциональными (правовыми) факторами. Однако обе части совокупных издержек тесно связаны и в известных пределах взаимозаменяемы.

41значение теоремы Коуза

Значение теоремы Коуза Пигу использовал экономическую теорию для защиты принципа общего права, согласно которому в отношении стороны, причиняющей вред, должны применяться либо запрет, либо требование оплатить убытки. Согласно Пигу, правила общего права способствуют экономической эффективности посредством интернализации общественных издержек. В некоторых случаях он обнаружил пробелы в общем праве, которые требуют дополнительного законодательства, как, например, обложение загрязнителей налогами, равными общественным издержкам загрязнения. Работа Коуза по форме представляет собой аргументацию проведенного Пигу анализа. Коуз не согласился с выводом о том, что для достижения эффективности обычно требуются действия правительства путем использования правовых норм о причинении вреде или налогообложения. Теорема Коуза предполагает, что внешние эффекты в виде причиняемого вреда в некоторых случаях, а возможно, и как правило, являются самокорректирующимися. Мы уже показывали, что формы проявления несостоятельности рынка настолько разнообразны, что их невозможно втиснуть в рамки ограниченной до разумных пределов концепции трансакционных издержек и что, следовательно, интерпретацию теоремы Коуза «в аспекте трансакционных издержек» следует рассматривать как ложное положение или как тавтологию, истинность которой достигается за счет расширительного толкования трансакционных издержек. Несмотря на то что препятствия на пути стихийных, частных решений проблемы внешних эффектов носят более широкий характер, чем это следует из теоремы Коуза, взгляды современных экономистов на регулирование включают одобрение такой роли правительства, которая заключается не в издании распоряжений, а в облегчении достижения частных соглашений. Коуз отверг утверждение Пигу о том, что в случае, когда для устранения вреда требуется вмешательство правительства, при инкриминировании ответственности полезно руководствоваться содержащейся в общем праве концепцией «причинения». По мнению Коуза, из того факта, что кто-то — согласно принципам общего права — «причинил» вред, еще не следует, что привлечение его к ответственности или применение в отношении него запрета принесет пользу. По Коузу, польза 67 I должна определяться сравнением издержек и выгод и при этом роль «причинения» обусловленности не является решающей. Положение Коуза о том, что причинение не должно значительно влиять на установление ответственности перед законом, противоречит бесчисленным решениям судов, и представляется, что оно оказало мало влияния на практику и теорию права. Каковы бы ни были достоинства аргументации Коуза, он бросил вызов широко распространенным взглядам в области государственных финансов. До появления его статьи мало внимания обращалось на возможность решения проблемы внешних эффектов путем частных сделок. Таким образом, утверждение Коуза оказалось предметом важнейшей теоретической дискуссии. Более того, публикация статьи Коуза явилась прорывом в создании новой дисциплины, названной «право и экономика». До публикации статьи Коуза экономический анализ (в отличие от экономической мысли) мало применялся в общем праве, которое лежит в основе теории и методов права, изучаемых на юридических факультетах. Анализируя дела из области имущественного права с правовой позиции и в то же время используя в качестве ориентира микроэкономику, Коуз показал плодотворность экономического анализа общего права. Несмотря на то что он не применял математический инструментарий, который характерен для этой науки теперь, 20 лет спустя, Коуз вдохновил поколение ученых стать первопроходцами экономического анализа права. Из «теоремы Коуза» следует несколько важных теоретических и практических выводов.  Во-первых, она раскрывает экономический смысл прав собственности. Согласно Коузу, экстерналии (т. е. расхождения между частными и социальными издержками и выгодами) появляются лишь тогда, когда права собственности определены нечетко, размыты. Когда права определены четко, тогда все экстерналии «интернализируются» (внешние издержки становятся внутренними). Не случайно главным полем конфликтов в связи с внешними эффектами оказываются ресурсы, которые из категории неограниченных перемещаются в категорию редких (вода, воздух) и на которые до этого прав собственности в принципе не существовало.  Во-вторых, теорема Коуза отводит обвинения рынка в «провалах». Путь к преодолению экстерналий лежит через создание новых прав собственности в тех областях, где они были нечетко определены. Поэтому внешние эффекты и их отрицательные последствия порождаются дефектным законодательством; если кто здесь и «проваливается», так это государство. Теорема Коуза по существу снимает стандартные обвинения в разрушении окружающей среды, выдвигаемые против рынка и частной собственности. Из нее следует обратное заключение: к деградации внешней среды ведет не избыточное, а недостаточное развитие частной собственности.  В-третьих, теорема Коуза выявляет ключевое значение трансакционных издержек. Когда они положительны, распределение прав собственности перестает быть нейтральным фактором и начинает влиять на эффективность и структуру производства.  В-четвертых, теорема Коуза показывает, что ссылки на внешние эффекты — недостаточное основание для государственного вмешательства. В случае низких трансакционных издержек оно излишне, в случае высоких — далеко не всегда экономически оправданно. Ведь действия государства сами сопряжены с положительными трансакционными издержками, так что лечение вполне может быть хуже самой болезни.  Влияние Коуза на развитие экономической мысли было глубоким и разноплановым. Его статья «Проблема социальных издержек» стала одной из наиболее цитируемых в современной экономической литературе. Из его работы выросли целые новые разделы экономической науки (экономика права, например). В более широком смысле его идеи заложили теоретический фундамент для развития неоинституционального направления. 

42неоинституционализм и новая институциональная неокласическая теория

Новая институциональная теория («неоинституционализм») — современная экономическая теория, принадлежащая к неоклассическому направлению, начало которой положила книга Рональда Коуза «Природа фирмы», вышедшая в 1937 году. Однако интерес к этой сфере проявился лишь к концу 1970-х годов в США, а затем в Европе. Сам термин был введен в научный оборот Оливером Уильямсоном.

В 1997 году было основано «Международное общество по новой институциональной экономической теории».

Новую институциональную теорию часто путают с институционализмом, к которому эта теория не имеет прямого отношения.Основные отличия

Неоинституционализм — яркое проявление тенденции проникновения методов микроэкономического анализа в смежные социальные дисциплины.

Неоинституционализм исходит из двух общих установок. Во-первых, что социальные институты имеют значение (англ. institutions matter) и, во-вторых, что они поддаются анализу с помощью стандартных инструментов экономической теории^[1].

Основное внимание неоиституциональная теория уделяет анализу таких факторов как трансакционные издержки, права собственности, контрактные агентские отношения.

Неоинституционалисты критикуют традиционную неоклассическую теорию за отступления от принципа «методологического индивидуализма»

По сравнению с неоклассической теорией неоинституционализм вводит новый класс ограничений, обусловленных институциональной структурой общества и сужающих поле индивидуального выбора. Кроме того вводятся поведенческие предпосылки — ограниченной рациональности и оппортунистического поведения.

Первая предпосылка означает, что человек обладающий ограниченной информацией может минимизировать не только материальные издержки, но и интеллектуальные усилия. Вторая означает «преследование собственного интереса, доходящее до вероломства» (англ. self-interest-seeking-with-guile), то есть возможность нарушения контрактов.

Неоклассическая школа предполагает, что рынок действует в условиях совершенной конкуренции, а отклонения от неё характеризует как «провалы рынка» и возлагает в таких случаях надежды на государство. Неоинституционалисты указывают, что государство также не обладает полной информацией и не имеет теоретической возможности ликвидации трансакционных издержек.

Привычку сравнивать реальные, но несовершенные институты с совершенным, но недостижимым идеальным образцом Г. Демсец назвал «экономикой нирваны».