61. Интеллектуальная собственность в международном частном праве: понятие и источники регулирования. Территориальный характер интеллектуальной собственности и особенности ее охраны.

Термин «интеллектуальная собственность» как правовая категория получил легальное закрепление в Стокгольмской конвенции, учреждающей в 1967 г. Всемирную организацию интеллектуальной собственности (ВОИС), и благодаря этому стал использоваться самыми различными кругами широкой международной общественности, хотя в научном отношении он был введен в оборот много раньше и обязан своему происхождению преимущественно французской литературе. Статья 2 Конвенции 1967 г. включает в понятие интеллектуальной собственности «все права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях». Понятия же «промышленная собственность» и «литературная и художественная собственность» формально связываются соответственно с Парижской конвенцией об охране промышленной собственности 1883 г. и с Бернской конвенцией об охране литературной и художественной собственности 1886 г. Упоминание о формальной связи данных понятий с указанными международными соглашениями не случайно, потому что задолго до принятия этих конвенций в обществе сложились представления о сути отношений, возникающих в случае создания технических и иных нововведений, о том, что должно быть положено в основу их регулирования, какие должны использоваться конструкции и какие категории лучше всего подходят для обозначения новых явлений и понятий.

Например, во вступительной части французского Закона от 7 января 1871 г. читаем: «Национальное Собрание полагает, что всякая мысль, провозглашение или осуществление которой может стать полезным обществу, принадлежит только тому, кто ее постиг, и что является ограничением прав человека, если не рассматривать новое промышленное изобретение как собственность творца его». Правовая доктрина в качестве основополагающего элемента права на изобретение или иной объект, представлявший собой какое-либо нововведение, приняла проприетарный признак, который строила с помощью конструкций, аналогичных праву материальной собственности, — вещному праву. Развитие капиталистического производства настоятельно требовало превращения изобретений (т.е. определенного рода идей) в товар, объект частной собственности, которым можно было бы распоряжаться как и любым

другим, наиболее абсолютным образом. Следовательно, в результате появления нового вида товара возникла потребность и возможность назвать технические и прочие идеи «собственностью», а следовательно — охранять ее от нарушений и посягательств. Практические нужды капиталистического производства привели к ломке всей системы традиционных правовых представлений и приравниванию к материальным объектам права собственности ряда нематериальных объектов, в частности, изобретений как продуктов интеллектуального творчества по совершенствованию техники производства.

Со временем новые производственные отношения неизбежно должны были принять форму новых юридических отношений, поэтому проприетарные идеи уступили место иным концепциям (см. теорию «личных», или индивидуальных, прав немецкого автора Отто Гирке, теорию «привилегий» русского ученого В.Н. Вешнякова), в том числе концепции исключительности прав, но использование прежней терминологии продолжалось и остается, хотя и подвергается критике, сопровождаясь при этом указаниями на условность, неточность, собирательность и т.д. этого понятия. Представляется, что от сохранения упомянутых понятий — «интеллектуальная», «промышленная», «литературная и художественная» собственность — не следует отказываться, воспринимая это как дань традиции, при четком разграничении категорий вещного права и интеллектуальной собственности, понимаемой как исключительные права на нематериальные объекты. Необходимо в связи с этим резко возразить тем авторам, которые, вероятно, в попытках преодолеть указанную выше неточность анализируемых правовых явлений упрощают поиски адекватного термина, пренебрегают традиционными представлениями о предмете, вводя неприемлемые во всех смыслах обозначения, основанные на механическом соединении слов, — такое, например, как «интеллектуальные права».

Резюмируя сказанное, следует подчеркнуть, что права на результаты творческой деятельности носят исключительный, а не вещный характер и регулируются законодательством об авторском праве и смежных правах, о патентах, полезных моделях, промышленных образцах и др.

Иногда это подчеркивается в самих законодательных актах. Например, во французском Кодексе интеллектуальной собственности, введенном в действие законом № 92—597 от 1 июля 1992 г., особо указывается, что авторское право по своей юридической природе является исключительным правом интеллектуальной собственности, которая не должна пониматься буквально (ст. LIII—I).

Еще одним источником, который в международно-правовом плане оперирует понятием «интеллектуальная собственность», является Соглашение об относящихся к торговле аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПс), подписанное в рамках ГАТТ в 1993 г., в котором предметная сфера действия, относящаяся к перечню объектов интеллектуальной собственности, определена максимально широко, как ни в каком другом международном договоре (подробнее об этом см. далее, в главе «Авторское право и смежные права»).

В современной юридической литературе все чаще проводится разграничение двух ветвей исключительных прав на основе двух различных для каждого соответствующего случая критериев — фактологического, т.е. факта самого

создания объекта (произведение само обособляет себя), и регистрационного, т.е. совершения специальных действий по оформлению обособления результата (регистрации). Соответственно говорят о двух системах охраны — авторском праве, которое охраняет форму как результат творческой деятельности, и о патентном праве, охраняющем существо результата творческой деятельности.

Вопросы интеллектуальной собственности в международном частном праве определяются тем, что исключительные права носят строго территориальный характер. Права интеллектуальной собственности, возникшие по законам одного государства, не обязательно признаются в другом государстве. Классические механизмы международного частного права, коллизионное регулирование, к данным отношениям практически не применимы. Об этом четко сказано в п. 1 ст. 1132 Гражданского кодекса Республики Беларусь: «к правам на интеллектуальную собственность применяется право страны, где испрашивается защита этих прав». Иным образом решается судьба прав в других гражданско-правовых отношениях с иностранным элементом. Например, по коллизионному принципу «закон места нахождения вещи» права собственности на вещь, возникшие в одном государстве по праву этого государства, признаются в другом государстве.

Коллизионные нормы применяются к договорам, предметом которых являются права интеллектуальной собственности – п. 2 ст. 1132 Гражданского кодекса Республики Беларусь. В п. 1. 15) ст. 1125 Гражданского кодекса Республики Беларусь закреплена привязка «закон лицензиара» для лицензионных соглашений, т. е. права и обязанности сторон по лицензионному договору при отсутствии соглашения сторон об ином регулируются правом страны, где имеет основное место деятельности (место постоянного жительства) сторона, обладающая исключительным правом на использование результата интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации. Коллизионные вопросы других договоров по вопросам интеллектуальной собственности в праве Республики Беларусь не уточняются. Вместе с тем, коллизионные правила Гражданского кодекса Республики Беларусь позволяют сделать следующие выводы.

Во-первых, права и обязанности регулируются правом страны, где имеет место нахождения (место проживания) сторона, исполняющая основное обязательство по сделке, значит правообладатель. В частности, к договору на создание объекта интеллектуальной собственности должно применяться право страны автора.

Во-вторых, автономия воли в договорах по вопросам интеллектуальной собственности возможно, но довольно ограничена. Право, выбираемое сторонами, регулирует только договорные отношения. Например, право сублицензии, срок и условия передачи технической документации и т. д. Однако территориальный характер прав интеллектуальной собственности ограничит автономию воли механизмами международного частного права: оговоркой о публичном порядке, императивными нормами, обходом закона.

Право ИС имеет строго территориальный характер, оно возникает, признается и защищается только на территории того государства, где создано произведение, зарегистрировано изобретение или открыт секрет производства. Для признания своих прав в других государствах авторы или изобретатели должны повторно заявлять о своих правах либо путем издания книги, либо путем получения нового патента на территории соответствующего иностранного государства. Единственным способом преодоления территориального характера этого права является заключение международных соглашений (универсальных, региональных и двусторонних) о взаимном признании и защите прав на результаты творческой деятельности, возникших в других государствах.

Помимо территориального характера, права на интеллектуальную собственность имеют ряд других особенностей. К ним относятся: ограниченный срок защиты, специфическое содержание, особый порядок передачи прав, неотчуждаемость исключительных прав и т.д.