Обзор историографии

В общем и целом историографию по теме данной работы можно разделить на советскую и постсоветскую. Постсоветская историография вопроса в основном представлена российской, в меньшей степени – историографией стран СНГ и Грузии.

Первыми работами, освещающими проблему ликвидации неграмотности, стали публицистические статьи и речи основных идеологов культурной революции – В.И. Ленина⁷, Н.К. Крупской⁸, М.И. Калинина⁹, А.С. Бубнова¹⁰ и А.В. Луначарского¹¹. Данные работы отражали основные установки государственной политики в деле ликвидации неграмотности, ими руководствовались при осуществлении ликбеза на местах. Эти деятели постулировали важность и необходимость вытягивания населения СССР из тьмы невежества. В.И. Ленин считал грамотность необходимым фактором для развития политического сознания человека. Н.К. Крупская руководствовалась прежде всего тем, что грамотные специалисты необходимы для развития экономики СССР.

Следующий этап разработки проблемы в научной литературе уже представлен обобщающими работами, первые из которых появляются ещё в конце сталинского периода. Например, монографии Е.Н. Медынского «Народное образование в СССР»¹² и М.П. Кима «40 лет советской культуры»¹³. Как видно из их названий, авторы уделяют основное внимание образованию и просвещению в целом, но не оставляют без комментария и процесс ликвидации неграмотности. Отдельно стоит упомянуть статистический очерк И.М. Богданова «Грамотность и образование в дореволюционной России и СССР»¹⁴, который представляет собой сведение данных основных источников (прежде всего переписей населения и архивных материалов) с обширным комментарием. Необходимо отметить основной недостаток всех этих работ (который переняли и многие другие работы советского периода) – их идеологизированность. Это далеко не всегда идёт во вред научному исследованию, но здесь другая ситуация, так как с чрезмерной идеологизацией работ связано завышение статистических данных и присваивание ответственности за какие-либо провалы в кампании ликбеза «недобитым» во время революции группировкам: кулакам, религиозным группировкам, бывшим помещикам. Как будет показано дальше в данной работе, такие суждения не всегда были неверными, но приводить их к монопольной ответственности за неудачи – не совсем правильно. Можно привести такой пример из работы Медынского: в статистических данных за 1926 г. указано, что грамотность среди всего населения достигла уже 51,1%¹⁵, хотя позднейшие исследования показывают, что она не была выше 40%¹⁶.

Крупнейшим исследователем системы ликбеза в СССР был В.А. Куманев. Особенно стоит выделить следующие его работы: «Социализм и всенародная грамотность»¹⁷ и «Революция и просвещение масс»¹⁸. В них он подробнейшим образом рассматривает становление и развитие сети ликбеза. Но больше всего его работы выделяются стремлением найти точные причины некоторых неудач ликбеза, поэтому он не пугается говорить об имевших место рецидивах неграмотности, фактах приукрашивания данных, действиях на количество в ущерб качеству¹⁹.

Остальная литература советского периода по данной теме демонстрирует разработку проблемы «не вглубь, а вширь». А именно, она представлена исследованиями ликвидация неграмотности в союзных республиках, автономных областях и регионах СССР. Можно упомянуть следующих авторов: А.Э. Куправа²⁰, А.А. Абакумов²¹, Н.Ш. Ташинов²², Л.Р. Исмаилов²³, Д.В. Пермяков²⁴, М.Г. Торосян²⁵, И.В. Пуха²⁶, Т.И. Капанадзе²⁷, К.К. Каракеев²⁸.

Современная российская историография представлена двумя типами исследований, которые затрагивают тему ликвидации неграмотности. К первому и преобладающему относятся краеведческие исследования, затрагивающие несколько областей Российской Федерации или же вовсе одну из них. Таким образом авторы данных работ проводят разработку местных архивным материалов, добавляя новые факты в картину ликбеза. В пример можно привести работы Т.В. Филоненко, Т.Н. Халютиной²⁹, Н.Н. Сологуб, Л.В. Павловой³⁰. Работы второго типа – это работы по культуре СССР, в которые неизбежно должны входить разделы о ликбезе, так как он является одной из основных составляющих культурной политики СССР в 20-е гг. Мы не видим нужды перечислять их всех (так как очевидно, что за последнее время их должно было выйти множество), но отдельно хочется отметить монографию В.Л. Соскина «Российская советская культура (1917-1927 гг.). Очерки социальной истории»³¹. Автор, пусть даже в небольшом разделе, дал не просто описание хода процесса ликбеза, а попытался разобраться и в причинах его неудачи в 20-е гг., взглянуть на него со стороны. То же самое представлено в монографии С.А. Галина «Исторический опыт культурного строительства в первые годы Советской власти (1917-1925)»³². Однако ни та, ни другая книга не может ликвидировать актуальность работ В.А. Куманева.

Итак, завершая обзор историографии, мы можем сказать, что тема данной работы изучена достаточно подробно. Но, если советская историография имеет свою обобщающую и во многом исчерпывающую работу В.А. Куманева, то российская историческая наука не имеет таковой. Учёные пока предпочитают заниматься документами местных архивов и писать краеведческие работы. Обобщающей работы, написанной с позиций «деидеологизированного подхода в анализе источников и научной литературы»³³ (как сейчас любят писать) нет.