• Пробелы в уголовном праве в рф:

В России практика наказаний за взлом программного обеспечения существует в очень сыром и пока в теоретическом виде. Это вызвано тем, что понятие «интеллектуальная собственность» пока ещё точно не определено российским законодательством. Также сам факт крякерства очень тяжело доказать. Из известных в России случаев наказания за компьютерные преступления можно выделить, пожалуй, лишь создание вредоносных программ. Поэтому многие люди, в том числе и правообладатели, пытаются представить крякеров, как создателей вирусов, но на самом деле это в корне неверно.

В очень серьезных уточнениях нуждаются и многие иные термины, взятые из области информационных технологий и используемые в российском уголовном праве. Особенно такие, как «машинный носитель» и «ЭВМ» (компьютер). Эти понятия являются ключевыми в диспозиции ст. 272 УК РФ:

«…Неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, то есть информации на машинном носителе, в электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или их сети, если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети…»

От их трактовки, собственно, зависит сама квалификация деяния: подпадает ли оно под указанную статью УК РФ? Что такое компьютер (ЭВМ)? Для определенного упрощения будем полагать, что эти термины равнозначны, хотя, по мнению авторов, это далеко не так .

В 2003 году (2) городской суд Пролетарского района г. Саранска осудил Э. на один год лишения свободы условно по ст. 273 УК РФ «Создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ». Следствием установлено, что программа, созданная Э., позволяла изменять и обнулять данные по выручке, которые хранились в фискальной памяти контрольно-кассовых машин, изменять дату, количество покупок. Адвокат подсудимого строил защиту на утверждении, что термин «ЭВМ» не применим к кассовому аппарату. Однако суд признал доводы защитника несостоятельными. Вопрос же о том, является ли кассовый аппарат компьютером (ЭВМ), так и остался открытым.

По мнению авторов, в настоящее время целесообразно принять, хотя бы условно, некое самое обобщенное понятие компьютера.²

Весьма важен для квалификации преступного деяния, совершенного в сфере информационных технологий, термин «машинный носитель», входящий в диспозицию ст. 272 УК РФ. Собственно, если документ не является таковым, то квалификация деяния по указанной статье как компьютерного преступления вообще невозможна.

Итак, «носитель информации – физическое лицо или материальный объект, в которых информация находит свое отображение в виде символов, образов, сигналов, технических решений и процессов». А что такое машинный носитель? На обыденном уровне это воспринимается как некое перечисление носителей, известных автору того или иного нормативного документа: жесткие диски, дискеты, CD-, DVD-диски, USB-устройства и т.п.

Современные компьютерные технологии по существу стерли грань между машинным носителем информации и «немашинным». Информация с листа бумаги и с дискеты одинаково легко вводится в компьютер. Просто при этом используются различные технические устройства ввода. В первом случае – сканер, во втором – дисковод.

Таким образом, машинный носитель информации – это носитель информации, ввод данных с которого в компьютер возможен в автоматическом режиме.

В диспозиции ст. 272-274 УК РФ имеется ряд иных понятий, трактовка которых тоже весьма спорна. В частности, как понимать следующие термины: блокирование, уничтожение, модификация, копирование информации?

Особенно сложно с понятием копирование. И следует ли за копирование информации устанавливать уголовную ответственность? Некоторые авторы пишут о том, что «распространение получил подход, при котором лицу, получившему доступ к компьютерной информации, не может быть поставлено в вину ее копирование, обусловленное не зависящим от его воли («автоматически») действием программных средств» .

Кроме того, следует решить, а устанавливать ли уголовную ответственность только за чтение информации? Если вспомнить определение носителя, то, скорее всего – да. Чтение – перенос с одного носителя на другой, то есть, по сути – копирование. По духу и букве норм УК РФ – безусловно, нет.

Есть и другие терминологические неувязки. Не совсем ясно, что подразумевается, например, под словосочетанием «система ЭВМ». В современном понимании речь идет о сети (скорее всего, как следует из контекста, о локальной вычислительной сети – ЛВС). В этом случае заключительные слова диспозиции ст. 272, 273 "или их сети" являются повтором. С другой стороны, сеть тоже можно назвать системой ЭВМ. В любом случае в уголовном законе желательно соблюсти единство терминов.

Такого рода неточностей в уголовном законе можно привести достаточно много, однако их трактовка не оказывает особого влияния на квалификацию деяний. Главные понятия и термины, точная и однозначная трактовка которых насущно необходима, рассмотрены выше: информация, компьютер и машинный носитель.

Самой серьезной, на взгляд авторов, остается проблема именно криминализации деяний, сопряженных с компьютерными технологиями. Обстоятельства сложились таким образом, что российский законодатель предпочел «американский» путь кодификации преступлений в указанной сфере. Собственно по этому пути пошло большинство государств в мире. Другое дело – оптимален ли такой подход?

Следует признаться, что один из авторов статьи долгое время был сторонником такого подхода. За несколько лет до принятия нового УК РФ в 1996 году он был разработчиком IV главы Закона Республики Беларусь «Об информатизации». В частности, законопроект предусматривал правовую защиту от следующих посягательств на информацию и информационные технологии:

• разглашение информации лицом, которому она стала известна в силу его служебных (производственных) обязанностей;

• хищение информации как умышленные действия, направленные на изъятие любым способом данных из систем обработки; подлог в информации, то есть умышленное нарушение ее точности, достоверности;

• неправомерное закрытие (блокирование) информации, то есть умышленное действие, ведущее к недоступности данных для правомочных действий;

• утрата информации, то есть умышленное или неосторожное действие лица, которому были доверены данные в силу его полномочий, в результате которых данные потеряны и стали (либо могли стать) достоянием посторонних лиц;

• порча информации, то есть умышленное либо неосторожное действие, приводящее к ее полному либо частичному уничтожению;

• нарушение работы систем обработки данных, то есть умышленное или неосторожное действие, препятствующее нормальному функционированию программных, технических средств или каналов связи.

Аналогичным путем создавалось уголовно-правовое регулирование в сфере компьютерной информации в России. Это отразилось, например, в проекте Закона РСФСР «Об ответственности за правонарушения при работе с информацией» ^,, в котором предполагалось введение целого ряда новых составов преступлений, связанных с компьютерной информацией и рядом других проектов.

Введение в УК РФ гл. 28 «Преступления в сфере компьютерной информации», по мнению авторов, не снимает все проблемы, а нередко приводит лишь к появлению видимости их решения. Данная глава представляется авторам крайне несовершенной (отчасти это рассмотрено выше), а главное, в ней идет речь лишь о преступлениях, совершаемых в отношении средств компьютерной техники и информации, но не преступлений, совершаемых с их использованием.

Между тем, как показывает судебная практика, в подавляющем большинстве случаев информационные технологии – это не предмет преступления, а только инструмент, орудие, способ его совершения.