1.Стадии перцептогенеза.

2.Эмпирические характеристики образа восприятия.

3.Восприятие как система перцептивных действия.

ЛЕКЦИЯ 4. (тема 2.4). ТЕОРИИ ВОСПРИЯТИЯ.

При изучении ощущений и восприятий возможны разнообразные подходы. Обычно их подразделяют на две группы:

А) Теории восприятия, относящиеся к объектно-ориентированному подходу (bottom-up): структуралистская теория, гештальттеория, экологическая теория Дж. Гибсона. Согласно теории прямого восприятия, содержащаяся в стимулах информация — важный элемент в восприятии, а научение и другие когнитивные процессы не являются ведущими при восприятии. Ведущим сторонником этой теории был Джеймс Гибсон ( Gibson , 1966, 1979) и его последователи в Корнеллском университете, включая Джеймса Каттинга ( Cutting , 1986, 1993), который утверждал, что «прямое восприятие предполагает, что богатство оптической матрицы лишь отражает богатство мира». Идея, получившая поддержку среди экологически ориентированных психологов, состоит в том, что стимул содержит достаточно информации для правильного восприятия и не требует внутренних репрезентаций. Воспринимающий в процессе восприятия делает минимальную работу, потому что мир предлагает достаточно информации и ему остается лишь конструировать образы восприятия и делать умозаключения. Восприятие заключается в прямом получении информации из окружения

Б) Теории восприятия, относящиеся к субъектно-ориентированному подходу (top-down): теория бессознательных умозаключений Г. Гельмгольца, теория категоризации Дж. Брунера, ресурсный подход к восприятию Д. Канемана, теория перцептивного цикла У. Найссера. Согласно теориям конструктивного восприятия, — люди «конструируют» воспринимаемые образы, активно отбирая стимулы и объединяя ощущения с воспоминаниями. Теория конструктивного восприятия основана на представлении, что в процессе восприятия мы формулируем и проверяем гипотезы о воспринимаемых объектах на основе того, что ощущаем и что уже знаем. Таким образом, восприятие — это общий результат того, что поступает через сенсорную систему, и что мы уже знаем о мире благодаря опыту. Когда вы издалека видите направляющегося в вашу сторону друга, вы узнаете его, потому что вы воспринимаете через зрение его внешний вид, его нос, глаза, волосы и т. д., а также потому, что вы знаете, что его обычно можно увидеть в это время в этом месте. Вы сможете узнать его, даже несмотря на то, что он, возможно, недавно отрастил усы, или изменил прическу, или надел солнечные очки. По мнению конструктивистов, эти изменения в паттерне первоначальных стимулов все же позволяют вам правильно узнать его из-за подсознательного умозаключения, процесса, посредством которого мы спонтанно объединяем информацию из нескольких источников для конструирования восприятия. По мнению конструктивистов, мы видим в равной степени благодаря мозгу с его богатым запасом знаний о мире и глазам (и другим органам чувств), которые обеспечивают нас новой сенсорной информацией. Эта теория близка к представлению о сенсорной обработке «сверху вниз» и согласуется с точкой зрения многих когнитивных психологов, работающих над проблемой распознавания зрительных паттернов, например Джерома Брунера, Ричарда Грегори и Ирвина Рока. Она ведет начало от классических исследований Германа фон Гельмгольца, проведенных им в конце Х I Х.века.

Существует альтернатива жесткой модели сравнения с эталоном, требующей бесчисленных миллионов форм для сравнения с ними повседневных образов мира. Она предполагает, что человеческая система обработки информации имеет ограниченное число простых геометрических «базисных элементов», которые могут быть применены к сложным формам. Одна из подобных теорий, также имеющая некоторое сходство с подетальным анализом (мы рассмотрим его далее в этой главе), была сформулирована Ирвингом Бидерманом из Университета Южной Калифорнии. Представления Бидермана о восприятии формы основаны на понятии геон (сокращение от «геометрические ионы»). Согласно этой концепции, все сложные формы состоят из геонов. Например, чашка составлена из двух геонов: цилиндра (емкость для воды) и эллипса (ручка). (Примеры геонов и объектов приведены на рис. 4.9.) Теория геонов, как ее сформулировал Бидерман ( Biederman , 1985, 1987, 1990; Biederman & Cooper , 1991; Biederman & Gerhardstein, 1993; Cooper & Biederman , 1993), предполагает, что распознавание объекта, например телефона, чемодана или еще более сложных форм, состоит из распознавания по компонентам, при котором в сложных формах обнаруживаются простые формы. Геоны — это 24 особые формы, и, подобно буквам алфавита, они образуют определенную систему. При объединении они формируют более сложные формы, так же как буквы, из которых составлены слова на этой странице. Число различных форм, которые могут быть получены путем объединения первичных форм, является астрономическим. Например, три геона, расположенных во всех возможных комбинациях, дают 1,4 млрд трехгеонных объектов! Однако мы используем только часть из возможного числа сложных форм. Бидерман считает, что мы используем приблизительно 30 тыс. сложных форм, из которых мы имеем названия только для 3 тыс.

ЛЕКЦИЯ 5. (тема 2.5) .

ВОСПРИЯТИЕ ПРОСТРАНСТВА, ДВИЖЕНИЯ, ВРЕМЕНИ.

Проблема восприятия третьего измерения.

Восприятие глубины основном является результатом работы таких органов чувств, как зрение и слух. Что касается зрения, есть два основных класса признаков глубины: монокулярные и бинокулярные признаки. Монокулярные признаки включают градиенты текстуры, величину, двигательный параллакс, аккомодацию, линейную перспективу, взаимное расположение объектов, затененные детали и четкость изображения. К бинокулярным признакам относятся конвергенция и ретинальная диспаратность. Некоторые из этих признаков могут действовать одновременно; обычно какой-то один из них подкрепляется др. В эксперименте трудно установить, какие именно признаки действуют в данный момент времени. Зрительное восприятие глубины . изучается несколькими способами. При одном подходе испытуемому предлагают (в условиях бинокулярного или монокулярного восприятия) установить стержень или штырек т. о., чтобы он находился на том же удалении от глаз(а), как и эталонный раздражитель. Методика визуального обрыва (создающая зрительные эффекты глубокого и мелкого пространства), констатируя степень предпочтения людьми и животными края экспериментальной установки «без обрыва», обычно используется для проверки у них способности воспринимать глубину. При изучении восприятия третьего измерения часто применяется стереоскоп, позволяющий раздельно предъявлять правому и левому глазу почти идентичные изображения, благодаря чему и создается стереоэффект. Позднее, пытаясь усовершенствовать стереоскопическую методику, Бела Джулеж изобрел т. н. случайно-точечные стереограммы: синтезированные на ЭВМ паттерны случайно расположенных точек, подбираемые в стереопары т. о., чтобы получались два почти идентичных изображения, за исключением расположенной у края области. При рассматривании таких изображений через стереоскоп эта область кажется расположенной выше или ниже остального паттерна. Слуховые признаки глубины используются слепыми людьми, к-рые могут подойти к стене и остановиться перед ней. К дополнительным слуховым признакам глубины относятся: величина реверберации, спектральные характеристики (атмосферное поглощение выше для высоких частот) и относительная громкость знакомых звуков.

Восприятие движения . это очень сложный процесс, природа которого еще не вполне выяснена. Если предмет объективно движется в пространстве, то мы воспринимаем его движения вследствие того, что он выходит из области наилучшего видения и этим заставляет нас передвигать глаза или голову, чтобы вновь фиксировать на нем глаз. Смещение же точки по отношению положения нашего тела указывает нам на ее передвижение в объективном пространстве. Восприятие движения в глубину пространства, которая экспериментально еще почти не исследовалось, возникает вследствие смещения не вполне соответствующих точек на сетчатке вправо или влево. Таким образом, некоторую роль в восприятии движения играет движение глаз, которое приходиться производить, что бы следить за движущими предметами. Однако восприятие движения не может быть объяснено только движением глаз: мы воспринимаем одновременно в двух взаимно противоположных направления, хотя глаз, очевидно, не может двигаться одновременно в противоположные стороны. С другой стороны, впечатление движения может возникнуть при отсутствии реального движения, если через небольшие временные паузы чередовать на экране ряд изображений, воспроизводящих определенные следующие друг за другом фазы движения объекта. Эта так называемый стробоскопический эффект. В восприятии движения, несомненно, значительную роль играют косвенные признаки, создающие опосредованное впечатление движения. Так, впечатление движения может вызвать необычные для покоящегося тела положение частей фигуры (поднятая нога, отведенная, как бы замахнувшиеся рука, согнутые верхушки деревьев и т.п.). К числу «кинетических положений», вызывающих представление о движении, принадлежит наклонное положение, особенно привлекавшие внимания художников. Франкетти отмечает эффект, который дают наклонные линии в сочетании с ясно выраженной горизонтальностью и вертикальностью. Меньшая отчетливость очертаний движущегося предмета и множество других косвенных признаков служат в естественных условиях для распознания движения. Осмысливание ситуации, совершающиеся на основе косвенных признаков, несомненно, играет в восприятии движения значительную роль. Однако нельзя все же толковать восприятие движения как лежащий за пределами собственно восприятия чисто интеллектуальный процесс (подсознательное «умозаключение»): впечатление движения может возникнуть у нас тогда, когда мы знаем, что движение на самом деле нет. Мы, таким образом, можем не только умозаключать о движении, но и воспринимать движение. Теория движения разбиваются в основном на две группы. Первая группа теорий выводит восприятия движения из элементарных, следующих друг за другом зрительных ощущений отдельных точек, через которое проходит движение, и утверждает, что восприятие движения вследствие слияния этих элементарных зрительных ощущений (В.Вундт). Теории второй группы утверждают, что восприятие движения имеет специфическое качество, несводимое к таким элементарным ощущениям. Представители этой теории говорят, что, подобно тому как, например, мелодия является не простой суммы звуков, а отличным от них качественным специфическим целым, так и восприятие движения несводимо к сумме составляющих это восприятие элементарных зрительных ощущений. Из этого положения исходит теория гештальтпсихологии. Ее разрабатывал главным образом М. Вертхаймер. Восприятие движения является, по Вертхаймеру, специфическим переживанием, отличным от восприятия самих движущихся предметов. Если имеются два последовательных восприятия объекта в различных положениях, А и Б, то переживание движения не складывается из этих двух ощущений, но их соединяет, находясь между ними. Это переживание движения Вертхаймер называет «фи - феномен», оно не есть результат движения глаз или последовательных образом на центральной ямке, которыми хотели объяснить восприятие движения. Согласно точке зрения Вертхаймера, восприятие движения может возникать даже без восприятия предмета, который движется. Физиологическим субстратом «Фи-феномена» является «короткое замыкание» воли возбуждения в коре головного мозга, которая возникает вследствие первого и второго раздражения. С позиций гештальтпсихологии было проведено несколько специальных работ по восприятию движения. К. Дункер поставил перед собой такой вопрос: в силу, каких условий при изменении пространственных отношений в поле нашего зрения одни из воспринимаемых объектов кажутся движущимися, а другие неподвижными? По Дункеру, движущимся воспринимается тот объект, который явно локализуется на некотором другом объекте: двигается фигура, а не фон, на котором фигура воспринимается. Э. Оппенгеймер показал, что из двух предметов движущимся обычно, кажется меньший. Движущимся кажется, так же, тот предмет, который в течение опыта претерпевает наибольшее количественные или качественные изменения («принцип изменчивости»). Эксперименты К. Дункера и Э. Оппенгеймера, свидетельствуют, вопреки установкам этих экспериментаторов, вовсе не в пользу гештальтистских концепций; восприятие движения фигуры на фоне, а не фона на фигуре возникает так же на основе прошлого опыта, а не силу каких – то формальных структурных закономерностей. Так же на основе опыта складывается представление о том, что обычно движется меньшая фигура на большем фоне, а не большая на меньшем и что движущаяся фигура чаще изменяется, чем фон, который обычно остается неизменным. Таким образом, эти эксперименты представителей гештальтпсихологии выходит за пределы их собственных формалистических построений.

Феноменология восприятия времени.

«В восприятии времени следует различать : 1) составляющее его чувственную основу непосредственное ощущение длительности, обусловленное в основном висцеральной чувствительностью, 2) собственно восприятия времени, развивающееся на этой чувственной органической основе. Подобно тому, как отношение пространства мы различаем элементарную протяженность и собственно пространство, в отношении времени нужно таким образом различать два понятия – длительность и собственно время, но с тем, чтобы, различая, связывать их в единое целое. В собственно восприятии времени мы различаем: а) восприятие временной длительности и б) восприятие временной последовательности. Как одно, так и другое включает в единстве и взаимопроникновении и непосредственные, и опосредованные компоненты». У нас имеется некоторое непосредственное переживание, ощущение, или «чувство» времени. Оно обусловлено органическими ощущениями и связано с ритмичностью основных процессов в органической жизни – пульса, дыхания и т.д. Значительную роль в «чувстве», или ощущении времени играют, по – видимому, необратимые химические реакции в нервной системе. Как ни бесспорно зависимость непосредственной оценки времени от целого ряда физиологических «висцеральных» факторов нельзя все же, как это делают некоторые авторы, видеть во времени лишь «висцеральную чувствительность». Восприятие времени обусловлено не только ей, но в не меньшей мере и тем содержанием, которое его заполняет и расчленяет: время не отделимо от реальных, во времени протекающих процессов. Наибольшие промежутки времени, по их истечении обычно, как показали опыты ряда исследователей, более или менее сильно переоцениваются, большие - недооцениваются. Эти данные можно обобщить в закон заполненного временного отрезка: чем более заполненным и, значит, расчлененным на маленькие интервалы является отрезок времени, тем более длительным он представляется. Этот закон определяет закономерность отклонения психологического времени воспоминания прошлого от объективного времени. Для времени переживания настоящего имеет место обратное положение. Если прошедшее время в воспоминании кажется нам тем более длительным, чем оно было богаче событиями, и тем короче, чем более оно было пустым, то в отношении текущего времени на оборот: чем оно беднее событиями и чем однообразнее его течение, тем более длительным, «тягучим» оно является в переживании; чем богаче и содержательнее его заполнение, тем незаметнее оно протекает, тем меньше кажется его длительность. В этом расчленении закона заполненного временного отрезка на два противоположных по своему содержанию положения сказывается качественная специфика прошлого и настоящего. Прошлое объективировано в своем содержании и целиком определяется им; события в нем внеположны; они тем самым расчленяют время и этим удлиняют его для переживания. В настоящем, как бы ни было велико его заполнение, поскольку оно переживается как настоящее, оно по существу смыкается в переживании в одно единство; заполняющими его событиями оно не расчленяется именно постольку, поскольку оно переживается как настоящее. При не заполнении же переживаемого времени в переживании обычно создается томительное напряжение, так что внимание концентрируется на самом течении времени, которое в результате как бы удлиняется. По мере того как в переживаемом времени выступает на первый план установка на будущее, снова видоизменяются закономерности, определяющие переживаемую длительность. Время ожидания желательного события в непосредственном переживании томительно удлиняется, нежелательного – мучительно сокращается. В первом случае время ни когда не течет достаточно быстро, во втором – оно всегда протекает слишком быстро. Переживаемая длительность отклоняется от объективного времени в сторону, обратную господствующей у субъекта направленности. Роль этого фактора, связанного с эмоциональным характером переживания, можно зафиксировать как закон эмоционально детерминированной оценки времени. Он сказывается и в том, что время, заполненное событиями с положительным эмоциональным знаком, сокращается в переживании, а заполненное событиями с отрицательным эмоциональным знаком в переживании удлиняется. Характерной особенностью времени является его необратимость. Мы можем вернуться к тому месту пространства, от которого мы ушли, но мы не можем вернуть то время, которое прошло. Установление объективного порядка или однозначной, необратимой последовательности событий во времени предполагает раскрытие причинной зависимости между ними. Именно на основании причинной зависимости мы обычно опосредованно решаем вопрос об объективной последовательности событий. Помимо установления порядка или последовательности предшествующего и последующего, временная локализация включает определение величины интервалов, их отделяющих «Непосредственная локализация во времени ограничивается лишь очень общим недифференцированным не столько знанием, сколько «чувством» того, что данное событие близко, поскольку оно актуально, или отдалено, поскольку оно чуждо. Более точная временная локализация переживаемого предполагает умение оперировать соотношениями временных величин». Поскольку время - направленная величина (вектор), однозначное его определение предполагает не только систему единиц измерений (секунда, минута, час, сутки, месяц, год, столетие), но и постоянную отправную точку, от которой ведется счет. В этом время радикально отличается от пространства. В пространстве все точки равны. Во времени должна быть одна привилегированная точка. Естественной отправной точкой во времени является настоящее, это «теперь», которое разделяет время на предшествующее ему прошлое и последующее будущее. Оно одно как будто непосредственно дано как нечто наличное; от него взор направляется на прошлое и на будущее, которые могут быть определены лишь через свое отношение к настоящему. Но проблематика времени здесь осложняется диалектикой всех временных определений, связанных с текучестью времени. Полное разрешение трудностей, связанных с текучей диалектикой временных определений, требует принятие одной общей системой координат с постоянной точкой, от которой и ведется отсчет посредством постоянных общих единиц счисления (год, месяц, день). Это исходная общая точка отсчета может быть фиксировано лишь за пределами субъективного, личного переживания, в историческом процессе определенным историческим событием от которого и ведется время исчисления (такой то год нашей эры – на 20 году октябрьской социалистической революции). Время жизни объективно определяется лишь как время истории. Лишь на основе исторически определенной системы исчисления времени можно соотносить временные показания различных наблюдателей, свободно переходя с одной точки зрения на другую, устанавливать однозначное соответствие все датировок. Настоящее – отправная точка, из которой определяется и прошлое, и будущее – не является в психологическом времени абстрактной точкой, а всегда некоторым временным интервалом. Верхняя граница психологически настоящего времени, заполненного лишь простыми, между собой не связанными чувственными раздражителями, очень ограничена; максимальные размеры интервалов, отмечаемых, например, ударами молотка, которые мы воспринимаем и непосредственно сравниваем между собой, равна примерно 5 с. Сравнение интервалов большей длительности требует уже счета и опосредованных приемов. При соответствующем обычным условиям реальной жизни заполнении нашего времени содержанием, компактно связанным в обширные целые, грани настоящего заметно расширяются.

ЛЕКЦИЯ 6. (тема 2.6.) КОНСТАНТНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ.

Константность - это независимость образа от внешних и внутренних условий восприятия, проявляющаяся в его неизменности (форма, цвет, размер). Благодаря этому свойству человек может воспринимать мир как постоянный. В наибольшей степени константность проявляется при зрительном восприятии цвета, величины и формы предметов.

Впервые константность восприятия была поставлена в центр экспериментального исследования в 1889 г. Мартиусом, работавшим у В. Вундта

Виды константности:

1. Константность восприятия яркости и цвета заключается в относительной неизмен­ности видимого цвета при изменении освещения. Когда предмет освещен, он отражает определенное количество света. С количеством отраженного света связана видимая яркость предмета. Явление константной яркости означает, что воспринимаемая яркость того или иного объекта изменяется очень слабо даже при очень значительных изменениях количества отраженного света.

В работах Аткинсона указывается : «….рубашка из черного бархата будет выглядеть именно черной и в тени, и на солнце, несмотря на то, что под прямыми солнечными лучами она отражает в тысячи раз больше света…… вышеуказанный эффект проявляется при обычных обстоятельствах, изменения в окружении могут разрушить его. Представьте, что черная рубашка расположена за черным непрозрачным экраном, и вы разглядываете ее через глазок в экране. Экран с отверстием ограничивает видимую область, так что вы видите только свет, отраженный от самой рубашки, независимо от ее окружения. Теперь, когда рубашка освещена, она будет выглядеть белой, поскольку свет, достигающий вашего глаза через отверстие, имеет большую интенсивность, чем отраженный от самого экрана. ..»

При восприятии объекта в естественной ситуации, обычно видны и несколько других объектов. Константность яркости зависит от соотношения интенсивностей света, отраженного от различных объектов.

Так, черный бархат обычно продолжает видеться черным даже на солнце потому, что он все равно отражает меньше света, чем окружающие его предметы. Именно относительной величиной отраженного света определяется его яркость (Gilchrist, 1978).

С цветом все примерно так же. Тенденция к сохранности цвета объекта при освещении его различными источниками света называется константностью цвета. Как и константность яркости, константность цвета можно нарушить, удалив объект из его фона. Например, если смотреть на зрелый помидор через трубку, скрывающую и окружение, и общий вид самого объекта, он может оказаться любого цвета — синего, зеленого или розового — в зависимости от длин волн отраженного от него света. Поэтому константность цвета, как и константность яркости, зависит от неоднородности фона (Maloney & Wandell, 1986; Land, 1977).

2.Константность восприятия величины предметов выражается в относительном постоянстве видимой величины предметов при их различной удаленности.

Из всех видов константности наиболее изучена константность величины — тенденция воспринимаемой величины объекта оставаться относительно постоянной, независимо от его удаления. Когда объект от нас удаляется, мы обычно не видим, что его величина становится меньше. Подержите монету в 30 см перед собой, а затем отодвиньте ее на расстояние вытянутой руки. Кажется ли вам, что она уменьшилась? Вроде не заметно. Но при этом изображение монеты на сетчатке с расстояния вытянутой руки стало вдвое меньше, чем оно было при расстоянии 30 см от глаз (рис.).

Рис. Величина изображения на сетчатке. Рисунок иллюстрирует геометрические отношения между физической величиной объекта и величиной его изображения на сетчатке. Стрелками А и В показаны объекты одинаковой величины, один из которых вдвое дальше от глаза, чем другой. В результате изображение объекта А на сетчатке примерно вдвое меньше изображения объекта В. Объект, показанный стрелкой С, меньше объекта А, но расположен ближе к глазу и поэтому создает на сетчатке изображение, равное по величине изображению объекта А.

Источником константности восприятия являются активные действия перцеп­тивной системы. Многократное восприятие одних и тех же предметов при разных условиях обеспечивает постоянство (инвариантность, неизменную структуру) перцептивного образа относительно изменчивых условий, а также движений са­мого рецепторного аппарата. Таким образом, свойство константности объясняет­ся тем, что восприятие представляет собой своеобразное саморегулирующееся действие, обладающее механизмом обратной связи и подстраивающееся к особен­ностям воспринимаемого объекта и условиям его существования. Без констант­ности восприятия человек не смог бы ориентироваться в бесконечно многообраз­ном и изменчивом мире.

«Не было бы вообще восприятия предметов, было бы одно непрерывное мерцание непрерывно сдвигающихся, увеличивающихся и уменьшающихся, сплющивающихся и растягивающихся пятен и бликов неописуемой пестроты. Мы перестали бы воспринимать мир устойчивых предметов. Наше восприятие превратилось бы в сплошной хаос. Оно не служило бы средством познания объективной действительности. Ориентировка в мире и практическое воздействие на него на основе такого восприятия были бы невозможны. < РубинштейнС.Л « Основы общей психологии».

Постоянство величины, формы и цвета предметов, будучи необходимым условием ориентировки в окружающем мире, имеется, как установили экспериментальные исследования (В.Келера, Д.Катц, Г.Ревеша, А.Пьерона), уже и у животных. У человека константность величины, формы, цвета от 2 до 14 лет совершенствуется, но в основном имеется уже в двухлетнем возрасте.

Константность формы и положения объекта.

Когда дверь открывается в нашу сторону, форма ее изображения на сетчатке претерпевает ряд изменений (рис. 5.23). Из прямоугольной формы получается изображение в виде трапеции, у которой ближняя к нам сторона шире, чем край, которым дверь крепится к стене; затем эта трапеция становится уже, пока наконец не начинает проецироваться на сетчатку в виде вертикальной полоски, соответствующей толщине двери. И несмотря на все это, мы при открывании двери воспринимаем ее без изменений. Сохранение постоянства воспринимаемой формы при изменении изображения на сетчатке является примером константности формы.

Рис. Константность формы. Изображения на сетчатке, создаваемые открывающейся дверью, совершенно различны, и тем не менее мы все время воспринимаем дверь прямоугольной формы.

Еще один вид константности касается положения объектов. Несмотря на то что, когда мы движемся, на сетчатке возникает ряд меняющихся изображений, положения неподвижных объектов для нас остаются постоянными. Эту константность положения мы принимаем как само собой разумеющуюся, но для этого требуется, чтобы зрительная система принимала в расчет и наши движения, и меняющиеся изображения на сетчатке. Такого рода «расчет» мы обсуждали ранее, когда говорили о восприятии движения. По сути, зрительная система должна получать информацию от моторной системы о движениях глаз и затем принимать эту информацию в расчет при интерпретации движения изображения на сетчатке. Когда зрительная система получает информацию о том, что глаза только что повернулись на 5 градусов влево, она вычитает эту величину из зрительного сигнала.

Коэффициент константности.

отношение величины осуществившейся компенсации к величине требуе­мой (для полной константности) компенсации. Это отношение получило название коэффициента константности. Если компенсация полная, что соот­ветствует явлению константности, коэффициент константности равен единице. Если компенсация вовсе отсутствует, что соответствует явлению аконстантности, то коэффициент константности равен нулю. В терминах коэффициента константности ре­зультаты Холуэя и Боринга могут быть сформулиро­ваны так: редукция признаков вызывает редукцию коэффициента константности от единицы до нуля. Последующие исследования подтвердили этот факт. Переход от стимульной ситуации, богатой зритель­ными признаками, к ситуации, менее насыщенной ими, вызывает уменьшение коэффициента констан­тности как для видимой величины, так и для видимой формы.

Боринг предложил называть величину сетчаточ­ного изображения объекта ядерным стимулом, а все остальные проксимальные стимулы, которые постав­ляют информацию об абсолютной удаленности и позволяют скомпенсировать уменьшение сетчаточ­ного стимула, — контекстными стимулами. Видимая величина, по его мнению, определя­ется балансом между ядерным и контекстными сти­мулами — чем меньше контекстных стимулов, тем более доминирует ядерный стимул. Этот вариант объяснения константности, исходя из идеи компенсации, получил название ядерно-контекстной тео­рии (Оллпорт, 1955).

Серьезным недостатком любой теории констант­ности, исходящей из идеи компенсации перспек­тивных искажений сетчаточных изображений, явля­ется то, что это — теория для явления полной кон­стантности. Эта теория предполагает, что в ситуа­ции, богатой признаками удаленности, происходит полная компенсация перспективных искажений сет­чаточного образа, результатом чего является констант­ность в зрительном восприятии. Однако легко убе­диться, что весьма существенное отклонение от кон­стантности видимой величины может иметь место и без редукции признаков. Для этого достаточно взгля­нуть вниз из окна высотного дома или из иллюми­натора самолета. Люди внизу выглядят очень малень­кими, их видимая величина существенно меньше величины людей, находящихся рядом. Еще более важным, на наш взгляд, представля­ется то обстоятельство, что при экспериментальном исследовании константности оказалось, что полная константность (коэффициент константности, равный единице) встречается крайне редко. Как правило, измеренный в эксперименте коэффициент констант­ности принимает промежуточное значение в интер­вале между нулем и единицей. Причем, если выбор­ка испытуемых достаточно велика, то для коэффи­циента константности можно получить практически любое значение. Большой интериндивидуальный раз­брос результатов встретился уже в первом исследовании константности видимой формы Большая индивидуальная изменчивость коэффици­ента константности видимой формы отмечалась позд­нее еще рядом авторов.

Экологическая теория восприятия Джеймса Дж.Гибсона (1904-1979г.) объясняет феномен константности, конфигурации и предметности. Свою теорию зрительного восприятия он назвал «экологической оптикой», выдвигая неслыханную идею о том, что стимуляция существует отдельно от организма или нервной системы в энергетических полях окружающей среды. Наряду с этой идеей он разработал следующую концепцию перцептивной системы: это целая иерархия управляемых надстроек, совершаемых организмом в процессе поиска и использования окружающей его информации. Гибсон начал разрабатывать первую научную теорию активного слушания, смотрения, обоняния и т.д. в противовес теориям слуха, зрения и т.д. Тридцать лет спустя  одной из самых «модных» областей в искусственном интеллекте стала «активная перцепция» - прежние догадки Гибсона  открываются заново, часто исследователями, которые отрицают влияние на них Гибсона.Субъекту в акте восприятия противостоит не физический мир, каким его описывают физики, а экологический мир. Переход от физического мира к экологическому — это не просто переход от одного уровня описания внешнего мира к другому. Экологический уровень описания мира, который окружает животное, определяется формами его жизнедеятельности. Для Гибсона понятие «окружающий мир» является дополнительным к понятию «животное». Он обращает внимание на то, что хотя «окружающий мир» – это все то, что окружает животное, но при этом окружение отдельно взятого животного, с одной стороны, такое же, как и у всех остальных животных, а с другой — отличается от окружения любого другого животного. Обращают на себя внимание две особенности в гибсоновском описании экологического мира — иерархическое строение экологического мира и его значимость. Иерархический аспект организации экологического мира Гибсон передает с помощью понятия «встроенность». Мелкие элементы окружающего мира встроены в более крупные, те в свою очередь встроены в еще более крупные и т. д. (Например, ущелья встроены в горы, деревья встроены в ущелья, листья встроены в деревья, клетки встроены в листья.). Кратковременные события, происходящие в окружающем мире, встроены в длительные, те — в еще более длительные, и так до бесконечности. Основой земного окружения выступает земь, на которой и расположены все остальные элементы структуры.Значимость окружающего мира по Гибсону следует из взаимодополнительности окружающего мира и животного. Экологический мир по самому своему определению не может не быть значимым для животного. Вопрос, однако, заключается в том, как понимать значимость. Гибсон старается избегать термина «значение», полагая, что он чересчур обременен субъективистскими ассоциациями. Вместо этого он вводит специальный термин "affordance", который переводился на русский как «возможность». По Гибсону, возможности, которые предоставляет объект субъекту, являются неотъемлемыми атрибутами объекта в экологическом мире. Такую точку зрения Гибсон противопоставляет субъективистскому пониманию значения, при котором значение принадлежит к субъективному миру, опыту субъекта и накладывается на чувственные данные.Отдельного внимания заслуживают рассуждения Гибсона о постоянстве и изменчивости элементов окружающей среды. Он считает, что заметить постоянство можно только через изменчивость. Ключевым понятием здесь выступает понятие «компоновки». То есть мы можем узнавать предмет или человека, даже в процессе происходящих с ним изменений, потому, что его основные признаки или элементы постоянны относительно друг друга.Вторая часть книги посвящена экологической оптике. Так называет Гибсон дисциплину, в которой свет рассматривается как носитель информации об окружающем мире. Впервые термин «экологическая оптика» появился в его одноименной статье (Gibson, 1961). Центральным понятием экологической оптики является «объемлющий световой строй». Центральный тезис экологической оптики состоит в том, что любой экологической реальности окружающего мира в объемлющем световом строе соответствует какая-то оптическая реальность. Текстуре поверхности окружающего мира соответствует оптическая текстура в световом строе, изменению поверхностной текстуры — возмущение оптической текстуры и т. д. В то же время не всякая физическая реальность находит свое отражение в объемлющем световом строе. Так, например, физическому понятию «пространство» в строе ничего не соответствует. Из этого Гибсон делает вывод, что пространство как таковое не воспринимается и что пространство можно только мыслить. Столь же непривычно звучит и утверждение Гибсона о том, что мы никогда не воспринимаем чистого движения.

Экологическая оптика по Гибсону основывается на нескольких различениях, которые не принадлежат к числу основных в физической оптике:

-   на различении светящихся и несветящихся тел;

-   на различии между светом как излучением и светом как освещением;

-   а также на различии между излучаемым светом, исходящим от источника, и объемлющим светом, приходящим в точку среды, в которой может находиться глаз.

К понятию объемлющего света Гибсон приходит через рассуждение о распространении света в пространстве. Получается, что лучи полностью заполняют воздушное пространство, и каждая точку в пространстве рассматривается  как точка пересечения лучей, приходящих с разных сторон. Из этого следует, что свет объемлет каждую точку. Свет попадает в каждую точку, окружает каждую точку, становясь в каждой точке окружающим (объемлющим) светом. Если наука до Гибсона утверждала, что мы видим только свет, отраженный от различных объектов, то Гибсон заявил, что видеть свет сам по себе нельзя, а видим мы именно объекты окружающего мира, освещенные светом. При этом его теорию активного смотрения можно выразить фразой – рецептор стимулируется, а орган активируется. Имея в виду то, что сетчатка, где находятся фоторецепторы является только частью органа – глаза, который, в свою очередь является частью парной системы зрительного восприятия.  О самом стимуле Гибсон говорил следующее: «Стимул в строгом смысле этого слова не несет никакой информации о своем источнике в окружающем мире, то есть он не задает своего источника. Стимул должен начинаться и кончаться. Если он сохраняется длительное время, реакция рецептора слабеет и в конце концов прекращается совсем. Для этого явления есть специальный термин — сенсорная адаптация. Следовательно, стимул не может задавать постоянно существующий объект. Стимульная информация об объекте должна находиться в потоке стимуляции, который в чем-то неизменен, а в чем-то изменчив. И заметьте, кроме всего прочего, что объект вопреки бытующим представлениям не может быть стимулом.Если прилагаемая энергия стимула превышает порог, то можно сказать, что стимул является причиной реакции сенсорного механизма, а реакция является его следствием. Но нельзя говорить, что наличие стимульной информации является причиной восприятия. Восприятие — не реакция на стимул, а акт извлечения информации. При наличии информации восприятие может состояться, а может и не состояться. У процесса восприятия в отличие от сенсорных процессов нет никакого стимульного порога. Восприятие зависит от возраста воспринимающего, от того, насколько хорошо он научился воспринимать и насколько сильна у него мотивация к восприятию. Если бы в основе восприятия лежали ощущения, для которых существуют пороги, то у восприятия тоже должны были бы быть пороги. Но их у него нет, и, я полагаю, причина этого в том, что ощущения не лежат в основе восприятия»Отличительной особенностью экологической оптики является ее динамизм. Многие экологические реалии окружающего мира находят свое отражение в структуре объемлющего света только в том случае, если эта структура динамична и рассматривается как изменяющаяся во времени. Рассмотрим, к примеру, постоянство воспринимаемых предметов при движении наблюдателя. Этот феномен столь же очевиден, сколь и непонятен, ибо постоянный предмет отображается на сетчатке во время своего движения в виде последовательного ряда изображений, каждое из которых в отдельности не позволяет судить об истинной форме предмета. Гибсон отмечает, что так же, как в этом последовательном ряде изменяющихся сетчаточных изображений есть нечто неизменное (динамический инвариант), так и в меняющемся световом объемлющем строе имеется некий инвариант, благодаря которому мы видим объект постоянным. То есть, как уже отмечалось, постоянство можно передать только через изменение. Центральная гипотеза экологической оптики состоит в том, что возможности задаются информацией, имеющейся в объемлющем свете.Гибсон не случайно излагает свою теорию, начиная с описания окружающей среды, и только затем переходя к восприятию картин и изображений. Дело в том, что одной из ключевых идей его теории является ответ на вопрос: «Почему мы видим вещи, такими, какие они есть?». Ответ Гибсона «Потому что они такие, какие есть.» Непосредственным или прямым восприятием можно назвать только восприятие  реально существующих вещей и явлений. Восприятие картин и других предметов человеческой культуры называется опосредованным и проходит, по мнению Гибсона, совсем по другим законам.Прямое восприятие — это особый вид активности, направленный на получение информации из объемлющего светового строя. Этот процесс я назвал извлечением информации. Для его осуществления необходимо, чтобы наблюдатель активно передвигался, смотрел по сторонам и рассматривал объекты окружающего мира. Этот процесс не имеет ничего общего с получением информации из поступающих на вход оптического нерва сигналов, что бы они из себя ни представляли. Важнейшей частью окружающего мира является сам наблюдатель. Проблема самовосприятия, то есть восприятия самого себя, в психологии ставится неоправданно узко, как проблема восприятия собственных движений в контексте проблемы стабильности воспринимаемого мира. Считалось, что наблюдатель не располагает зрительной информацией о собственных движениях и поэтому вынужден использовать мышечную проприоцептивную информацию. Гибсон убедительно демонстрирует ошибочность такой точки зрения, указывая на существование так называемой зрительной кинестезии, то есть возмущений оптической текстуры, несущих информацию о собственных движениях наблюдателя. Эти возмущения принципиально отличаются от тех возмущений оптической текстуры, которые вызываются перемещением объектов в окружающем мире, поэтому проблема стабильности видимого мира, бывшая камнем преткновения для многих поколений психологов, для Гибсона является псевдопроблемой — с введением понятия «зрительная кинестезия» эта проблема снимается.Мы уже затрагивали взгляд Гибсона на устройство системы зрительного восприятия, однако сейчас рассмотрим ее чуть подробнее.  Он опровергает общепринятое мнение о том, что мы видим с помощью глаз, считая такой подход слишком узким. Ведь глаза находятся на голове, голова поворачивается на шее, которая прикреплена к туловищу, опирающемуся на землю с помощью ног. Такую систему можно назвать «глаз-на-го-лове-на-теле-с-опорой-на-земле».Но как же быть с такими явлениями психической деятельности человека, как фантазии, представления, сны? Ведь они тоже тесно связаны со зрительным восприятием. С точки зрения своей теории извлечения информации Гибсон заявляет, что  «…при восприятии, и при познании происходят одни и те же процессы — экстрагирование и абстрагирование инвариантов. Различие между восприятием окружающего мира и его постижением — количественное, а не качественное». таким образом, познание расширяет и дополняет процесс восприятия. И здесь находит применение мнение Гибсона о влиянии культуры на восприятие. Это выражается во фразе, что «…информация как таковая во многом независима от стимульного потока Информация понимается не как сигналы в нервных волокнах, а как то, что содержится в объемлющем потоке энергии. Гибсона часто упрекают в том, что теорию восприятия он подменяет теорией стимуляции, что в его теории не находится места собственно процессу восприятия. С этим возражением можно было еще соглашаться, когда оно высказывалось в адрес его психофизического подхода. В настоящей же работе Гибсон не только указывает, что из себя представляет процесс восприятия (извлечение информации), но и детально разрабатывает теорию этого процесса, подчеркивая его активный характер.

Экологическая теория прямого восприятия не замкнута на себя. Она подразумевает принципиально новую теорию познания. А она в свою очередь приводит к новой теории некогнитивных видов сознания — вымысла, фантазии, сновидений, галлюцинаций.

ЛЕКЦИЯ 7. (тема 2.7.) ПРЕДМЕТНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ.

Предметность восприятия –это отражение объектов и явлений ре­ального мира не в виде набора не связанных друг с другом ощущений, а в форме отдельных предметов. Выделяется фигура и фон. Фигура - конкретно, четко очерченная, расположенная на переднем плане. Фон - более аморфное, неопределенное, располагается позади предмета. Границу между фигурой и фоном относят к фигуре. Однако, восприятие не всегда дает абсолютно верное представление о предметах окружающего мира. Известны факты искажения отражения при восприятии, их называют иллюзиями восприятия. Иллюзии восприятия могут происходить в различных модальностях. Наибольшее их число наблюдается в области зрения. Зрительные иллюзии (обманы зрения) – ошибки восприятия, возникающие при отражении некоторых пространственных свойств предметов (длин отрезков, величин предметов и углов, расстояний между предметами, формы) и движения. Иллюзии в области зрения чрезвычайно многочисленны и разнообразны. Можно выделить следующие виды зрительных иллюзий:

• Иллюзии, так или иначе связанные с особенностями строения глаза. Примером могут служить иллюзии, являющиеся результатом эффекта иррадиации возбуждения в сетчатке и выражающиеся в том, что белые (и вообще светлые) предметы кажутся нам большими по сравнению с равными им черными (темными) предметами. Так, белый квадрат на черном фоне кажется больше одинакового с ним черного квадрата на светлом фоне

• Переоценка вертикальных линий по сравнению с горизонтальными при их действительном равенстве между собой. Высота фигуры, изображенной на рисунок 2 б, кажется большей, чем ее ширина, хотя в действительности фигура имеет форму квадрата. Перпендикуляр воспринимается большим по длине, чем горизонтальное основание его, хотя в действительности они равны. Всякое заполненное отдельными объектами расстояние кажется больше  незаполненного. Причем расстояние, заполненное поперечными линиями, удлиняется больше, чем расстояние, заполненное продольными линиями.

• Иллюзии, обусловленные контрастом. Воспринимаемая величинафигур оказывается зависимой от окружения, в котором они даны. Кружки одинакового размера кажутся разными в зависимости от окружения: кружок кажется большим среди маленьких и меньшим среди больших кружков.

• Перенесение свойств целой фигуры на ее отдельные части. Мы воспринимаем видимую фигуру, каждую отдельную часть ее не изолированно, а всегда в известном целом. В иллюзии Мюллера Лайэра прямые линии, заканчивающиеся углами, различно направленными кажутся неодинаковыми по длине .Возможны и обратные случаи зрительных иллюзий, когда из-за большего различия двух соседних частей возникает впечатление побочного различия фигур в целом. На рисунке 2 д изображены две одинаковые фигуры. Верхняя фигура кажется меньше нижней, поскольку нижняя сторона верхней фигуры явно меньше соседней с ней верхней стороны нижней фигуры.

• Кажущееся искажение направления линий под влиянием других линий. Параллельные линии кажутся изогнутыми под влиянием пересекающих их других расходящихся линий (иллюзия Цельнера) Известна иллюзия излома прямой . Отрезки прямой, пересекающие два вертикальных прямоугольника, воспринимаются отрезками одной той же прямой, а кажутся сниженными по сравнению с тем, как они должны были бы идти (иллюзии Поггендорфа).

• Имеется ряд иллюзий, в основе которых лежит переоценка величии острых углов. параллельные линии, составляющие с другими линиями острые. В силу иллюзорного преувеличения последних параллельные линии не кажутся параллельными. По той же причине круг кажется как бы втянутым в точках углов вписанного в него квадрата .

Причины, вызывающие иллюзии, многообразны и недостаточно ясны.

Одни теории объясняют зрительные иллюзии действием периферических факторов (иррадиацией, аккомодацией, движениями глаз и т.д.), другие, напротив, – влиянием некоторых центральных факторов. Иногда иллюзии появляются вследствие действия особых условий наблюдения, например наблюдение одним глазом, наблюдение при неподвижных осях глаз. Ряд иллюзий обусловлен оптическим несовершенством глаза.

Иллюзии можно наблюдать не только в области зрения, но и в других областях восприятия. Так, хорошо известна иллюзия тяжести А. Шарпантье. Эта иллюзия заключается, а в том, что если поднимать два одинаковых по весу, по внешнему виду, но различных по объему предмета, то меньший по размеру из этих предметов воспринимается человеком как более тяжелый и наоборот, предмет большего объема воспринимается как более легкий. В основе этой иллюзии лежит связь, образовавшаяся в жизни между весом (объемом) и величиной предметов: чем больше величина, тем больше и вес. А когда это ожидание не соответствует действительности, возникает контрастная иллюзия.

 

 

Рисунок Зрительные иллюзии

 В области осязания известна иллюзия Аристотеля. Если мы переложим взаимно два пальца — указательный и средний, станем этими переложенными накрест пальцами одновременно прикасаться к шарику или горошине (катать их), то будем воспринимать не один шарик, а два. Кроме иллюзий, которые являются результатом воздействия особенностей, присущих предметам, воспринимаемым в данный момент, можно наблюдать иллюзии, возникающие под влиянием непосредственно предшествующих восприятии. Таковы, например, контрастные иллюзии, наблюдающиеся при выработке «установки» по методу Узнадзе. Эти иллюзии заключаются в том, что после многократного восприятия сильно различающихся предметов (по весу, величине, объему и т.п.) равные в том же отношении предметы воспринимаются человеком как неравные: большим кажется предмет, находящийся на месте ранее воспринимаемого меньшего предмета, и т.д.

Феномены инвертированного зрения.

Исследования адаптации к инвертированному зрению: Стреттон, надев инвертирующие очки (устройство, которое меняет верх-низ, право-лево), наблюдал эффект "Скачки предметного окружения": при повороте головы или тела зрительная картина двигалась в том же направлении и вдвое быстрее. Почему? Для испытуемого в инвертирующих очках сообщение с сетчатки искажено, так как левая и правая сторона меняются местами. При повороте головы вправо изображение на сетчатке поэтому, в отличие от того, как обычно это бывает, смещается вправо. А в два раза быстрее потому, что еще и система "глаз-голова" тоже сообщает о том, что сдвинулись вправо. По Стреттону, адаптация к инверсии возможна, но - только тогда, когда человек не просто наблюдает мир, а реально действует в нем: Стреттон на пятый день катался на велосипеде; но осталась проблема перцептивной адаптации. Т.е, действовать в таком мире можно и действовать в нем адекватно - тоже, но если человек будет только наблюдающим, он не ответит вопрос: где предмет - вверху или внизу? Американский психолог Иверт (1930) повторил этот опыт и сам участвовал в нем: опыт длился дольше, чем у Стреттона (около 2 недель), и в итоге Иверт ни у кого не наблюдал адаптации! Так возникла проблема адаптации к инвертированному зрению. Проведенные в американских университетах два длительных эксперимента по адаптации к инверсии укрепили скепсис бихевиорально ориентированных психологов относительно возможности перцептивной адаптации к инверсии (Петерсоны, Снайдер), но австрийский психолог-гештальтист Колер, работая с инвертированным зрением, полностью подтвердил вывод Стрэттона о возможности перцептивной адаптации. (40-50-е гг.)

Феномены псевдоскопического восприятия; правило правдоподобия. Наблюдатель смотрит в псевдоскоп на человеческое лицо. При этом никаких изменений в лице вовсе не наблюдается. Этот негативный опыт наиболее замечателен. Благодаря измененным глубинным ощущениям наблюдатели должны были бы видеть обратный рельеф лица с провалившимся носом, вогнутыми глазами и т. д. Однако наблюдатели этого не видят и не могут увидеть даже в том случае, если стараются представить этот образ. На сетчатой оболочке глаза даны все условия для восприятия формы в обратном рельефе. Но такая форма не воспринимается, т.к. опыт всей жизни человека противоречит такому восприятию. Наблюдателю также предлагалось посмотреть в псевдоскоп на выпуклую скульптуру. В этом случае она так же, как и живое человеческое лицо, продолжала казаться выпуклой. Однако когда испытуемому предлагалось посмотреть на вогнутую маску лица той же скульптуры, эта маска воспринималась выпуклой. И даже в том случае, когда испытуемый смотрел одновременно на выпуклую и вогнутую формы лица, он видел обе формы выпуклыми. Так, на вертикальной оси устанавливалась передняя половина целлулоидной головки куклы спереди выпуклой, а сзади вогнутой. При восприятии в псевдоскоп кукла с обеих сторон выглядела выпуклой. Ту же половину головки куклы устанавливали на вращающейся вертикальной оси. При определенной скорости вращения головки зрителю казалось, что головка не вращается, а поворачивается слегка только направо и налево. Положение головки "в профиль" зритель не видел, хотя при каждом полном повороте такое положение головка принимала два раза. В данном опыте сознание объединяет в новый образ отдельные фазы вращающейся головки и выключает те фазы, которые этому новому образу не соответствуют. Также феномены псевдоскопического зрения изучал Столин при участии Петухова: первый этап после наблюдения объектов через псевдоскоп. Реверсия не искажает мир - сетчаточное изображение, как бы не учитывается вообще. Следовательно, здесь идет речь именно о восприятии, не сводимом к сумме ощущений - это именно перцептивный эффект, т.к. он не зависит от сетчаточного изображения. Если у Логвиненко - теория перцептивных уравнений, то у Столина выдвижение гипотез подчинено правилам предметного правдоподобия. Самый красивый опыт: рядом ставятся предмет, который легко оборачивается (например, конус, который легко может стать воронкой), а другой - трудно (это свойственно объектам, у которых много деталей и устойчивое предметное значение; в эксперименте Столина это игрушечный слоник такого же размера, как и конус), а между ними, сверху на них опираясь, лежит карандаш. При этом, наблюдается 6 феноменальных эффектов, в ходе всех что-то всегда фиксировано, а что-то варьируется. Фиксировано предметное значение слоника, а меняться по-разному начинают конус и карандаш (вплоть до того, что карандаш начинает "ломаться", состоять из двух частей, и т.д.); и при всем при этом обязательно перцептивная система следует принципу правдоподобия. На уровне социального индивида оборачивание предметного значения возможно, а на личностном - нет, и это принцип очень важен в теории восприятия: !Никогда не вывернется наизнанку предмет, обладающий не только предметным значением, но и личностным смыслом!

Концепция образа мира А.Н. Леонтьева ( по статье А.Н.Леонтьева).

проблема восприятия должна быть поставлена и разрабатываться как проблема психологии образа мира.

Животные, человек живут в предметном мире, который с самого начала выступает как четырехмерный: трехмерное пространство и время (движение), которое представляет собой "объективно реальные формы бытия" Обращаясь к человеку, к сознанию человека, автор вводит еще одно понятие – понятие о пятом квазиизмерении, в котором открывается человеку объективный мир. Это – смысловое поле, система значений.

свойства осмысленности, категориальности суть характеристики сознательного образа мира, не имманентные самому образу, его сознанию

Эти характеристики, выражают объективность, раскрытую совокупной общественной практикой, идеализированной в системе значений, которые каждый отдельный индивид находит как "вне-его-существующее" – воспринимаемое, усваиваемое – и поэтому так же, как то, что входит в его образ мира. Поэтому, проблема восприятия должна ставиться как проблема построения в сознании индивида многомерного образа мира, образа реальности. Что, иначе говоря, психология образа (восприятия) есть конкретно- научное знание о том, как в процессе своей деятельности индивиды строят образ мира – мира, в котором они живут, действуют, который они сами переделывают и частично создают; это – знание также о том, как функционирует образ мира, опосредствуя их деятельность в об ъективно реальном мире.

Итак, предметный мир, взятый как система только "объектно-объектных" связей (т. е. мир без животных, до животных и человека) , амодален. Только при возникновении субъектно-объектных связей, взаимодействий возникают многоразличные и к тому же меняющиеся от вида к виду (Я и имею в виду зоологический вид.) модальности.

В психологии она должна решаться проблема филогенетического развития образа мира, поскольку:

(1) необходима "ориентировочная основа" поведения, а это образ,

(2) тот или иной образ жизни создает необходимость соответствующего ориентирующего, управляющего, опосредствующего образа его в предметном мире.

Короче. Нужно исходить не из сравнительной анатомии и физиологии, а из экологии в ее отношении к морфологии органов чувств и т. п. Энгельс пишет: "Что является светом и что – несветом, зависит от того, ночное это животное или дневное" (Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т.20, с. 603.).

Особо стоит вопрос о "совмещениях".

1. Совмещенность (модальностей) становится, но по отношению к чувствам, образу; она есть его условие (Б. М. Величковский обратил мое внимание на одно исследование, относящееся к раннему младенческому возрасту:). (Как предмет – "узел свойств", так образ – "узел модальных ощущений".)

2. Совмещенность выражает пространственность вещей как форму существования их).

3. Но она выражает и существование их во времени, поэтому образ принципиально есть продукт не только симультанного, но и сукцессивного совмещения, слития (Никто из нас, вставая из-за письменного стола, не отодвинет стул так, чтобы он ударился о книжную витрину, если знает, что витрина находится за этим стулом. Мир сзади меня присутствует в картине мира, но отсутствует в актуальном зрительном мире. От того, что у нас нет панорамного зрения, панорамная картина мира не исчезает, она просто иначе выступает.). Характернейшее явление совмещения точек обзора – детские рисунки!

Общий вывод

Всякое актуальное воздействие вписывается в образ мира, т е. в некоторое "целое" (Uexkll V., Кгiszat G. Streifzge durch die Umwelten von Tieren und Menschen. Berlin, 1934.).

Когда я говорю о том, что всякое актуальное, т. е. сейчас воздействующее на перцептирующие системы, свойство "вписывается" в образ мира, то это не пустое, а очень содержательное положение; это значит, что:

(1) граница предмета устанавливается на предмете, т. е. отделение его происходит не на чувствилище, а на пересечениях зрительных осей. Поэтому при использовании зонда происходит сдвиг чувствилища (При ощупывании зондом некоего объекта чувствилище перемещается с руки на кончик зонда. Чувствительность там... Я могу перестать ощупывать зондом этот предмет чуть-чуть продвинуть руку по зонду. И тогда чувствилище возвращается на пальцы, а кончик зонда теряет свою чувствительность.) Это значит, что не существует объективации ощущений, восприятий! За критикой "объективации", т. е. отнесения вторичных признаков к реальному миру, лежит критика субъективно-идеалистических концепций. Иначе говоря, я стою на том, что не восприятие полагает себя в предмете, а предмет – через деятельность – полагает себя в образе. Восприятие и есть его "субъективное полагание". (Полагание для субъекта!);

(2) вписывание в образ мира выражает также то, что предмет не складывается из "сторон"; он выступает для нас как единое непрерывное: прерывность есть лишь его момент ("Эффект туннеля": когда нечто прерывает свое движение и, как следствие своего воздействия, оно не прерывает своего бытия для меня). Возникает явление "ядра" предмета. Это явление и выражает предметность восприятия. Процессы восприятия подчиняются этому ядру. Психологическое доказательство: а) в гениальном наблюдении Г. Гельмгольца: "не все, что дано в ощущении, входит в "образ представления" (равносильно падению субъективного идеализма в стиле Иоганнеса Мюллера); б) в явлении прибавок к псевдоскопическому образу (я вижу грани, идущие от подвешенной в пространстве плоскости) и в опытах с инверсией, с адаптацией к оптически искаженному миру.

До сих пор я касался характеристик образа мира, общих для животных и человека. Но процесс порождения картины мира, как и сама картина мира, ее характеристики качественно меняются, когда мы переходим к человеку.

У человека мир приобретает в образе пятое квазиизмерение. Оно ни в коем случае не есть субъективно приписываемое миру! Это переход через чувственность за границы чувственности, через сенсорные модальности к амодальному миру. Предметный мир выступает в значении, т. е. картина, мира наполняется значениями.

Углубление познания требует снятия модальностей и состоит в таком снятии, поэтому наука не говорит языком модальностей, этот язык в ней изгоняется. В картину мира входят невидимые свойства предметов: а) амодальные – открываемые промышленностью, экспериментом, мышлением; б) "сверхчувственные" – функциональные свойства, качества, такие, как "стоимость", которые в субстрате объекта не содержатся. Они-то и представлены в значениях!

Здесь особенно важно подчеркнуть, что природа значения не только не в теле знака, но и не в формальных знаковых операциях, не в операциях значения. Она – во всей совокупности человеческой практики, которая в своих идеализированных формах входит в картину мира.

Иначе это можно сказать так: знания, мышление не отделены от процесса формирования чувственного образа мира, а входят в него, прибавляясь к чувственности. (Знания входят, наука – нет!)

Некоторые общие выводы

1. Становление образа мира у человека есть его переход за пределы "непосредственно чувственной картинки". Образ не картинка!

2. Чувственность, чувственные модальности все более "обезразличиваются". Образ мира слепоглухого не другой, чем образ мира зрячеслышащего, а создан из другого строительного материала, из материала других модальностей, соткан из другой чувственной ткани. Поэтому он сохраняет свою симультанность, и это- проблема для исследования!

3. "Обезличивание" модальности – это совсем не то же самое, что безличность знака по отношению к значению.

Сенсорные модальности ни в коем случае не кодируют реальность. Они несут ее в себе (Я всегда с огорчением читаю на страницах психологической современной литературы такие высказывания, как "кодирование в таких-то ощущениях". Что это значит? Условно переданное? Отношения нет. Оно устанавливается, нами накладывается. Не надо кодирования! Не годится понятие!). Поэтому-то распадение чувственности (ее перверзии) порождает психологическую ирреальность мира, явления его "исчезания". Это известно, доказано.

4. Чувственные модальности образуют обязательную фактуру образа мира. Но фактура образа неравнозначна самому образу! Так в живописи за мазками масла просвечивает предмет. Когда я смотрю на изображенный предмет – не вижу мазков, и vice versa! Фактура, материал снимается образом, а не уничтожается в нем.

В образ, картину мира входит не изображение, а изображенное (изображенность, отраженность открывает только рефлексия, и это важно!).

* * *

Итак, включенность живых организмов, системы процессов их органов, их мозга в предметный, предметно-дискретный мир приводит к тому, что система этих процессов наделяется содержанием, отличным от их собственного содержания, содержанием, принадлежащим самому предметному миру.

Проблема такого "наделения" порождает предмет психологической науки!

 ЛЕКЦИЯ 8. (тема 2.8) . Культурно- исторические и индивидуально психологические детерминанты восприятия Кросскультурные исследования восприятия. Культурно-историческая традиция в исследовании восприятия. Мотивация, потребности и ценности как организующие факторы восприятия. Индивидуальные различия в восприятии.

ЛЕКЦИЯ 9 ( темы 2.9, 2.10, 2.11, 2.12 , 2.13)

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОЦЕССОВ ПАМЯТИ.

Человек всегда стремился к развитию, к прогрессу, к новым знаниям, а память – это абсолютно необходимое условие для научения и приобретения знаний. С.Л.Рубинштейн как-то сказал: «Без памяти мы были бы существами на мгновение. Наше прошлое было бы мертво для нашего будущего, а настоящее… безвозвратно исчезало бы в прошлом»^. Память существуют у всех живых существ, хотя и в разной степени развития. Человек гораздо более сложен: прежде всего, у человека есть речь, как сильный инструмент запоминания; человек также обладает произвольной, логической и опосредствованной памятью, чего нет у животных. Другими словами, человек использует для запоминания и хранения информации свою волю, логику, разные средства запоминания (записи, тексты и т.д.). Память хранит, восстанавливает очень разные элементы жизненного опыта: интеллектуальный опыт, эмоциональный, и моторно-двигательный. Память о чувствах и эмоциях может сохраняться даже дольше чем интеллектуальная память о конкретных событиях.

Память как универсальный сквозной психический процесс.

Память – это интегративный психический процесс, выполняющий объединительную функцию психики. Память сохраняет совокупность знаний о мире, приобретаемых человеком и человечеством в целом. Этот процесс обеспечивает непрерывность во времени всей психической жизни. Ощущения и восприятия не исчезают бесследно, после соответствующей переработки их следы закрепляются и сохраняются в памяти в виде специфических образов, которые называются представлениями. Память – это способ приобретения, хранения и повторного использования человеком информации и опыта. Часто процессы памяти: запоминание, сохранение. Забывание, воспроизведение – называют мнемическими процессами, по имени древнегреческой богини памяти Мнемозины, которая считалась матерью всех муз.

Функция памяти	Значение функции памяти
Накопление и сохранение опыта	Обеспечивает выживание отдельных индивидов и вида в целом
Обеспечение связи прошлого с настоящим	Возможна непрерывность психической деятельности

Основные характеристики памяти

Наименование характеристики памяти	Содержание характеристики
Объем (емкость) Пространственная характеристика,	способность одновременно сохранять определенный объем информации. Средний объем памяти - 7 элементов (единиц) информации.
Скорость запоминания Временная характеристика	быстрота (скорость) - усвоения и закрепления информации в памяти можно увеличить с помощью специальных тренировок памяти
Точность воспроизведения Информационная характеристика	степень безошибочного воспроизведения информации как степень различия между исходной информацией и ее аналогом на выходе. Абсолютной точности достичь не удается, так как материал в памяти подвергается дополнительной обработке.
Длительность Хранения Временная характеристика	определяется периодом от поступления информации в память до ее исчезновения или значительно искажения. Отражает способность в течении долгого времени сохранять пережитый опыт.
Помехоустойчивость Энергетическая характеристика	способность противостоять воздействиям, побочным по отношению к ее работе с актуально значимым материалом. Чем большое число помех и большую интенсивность помех может игнорировать человек, тем больше помехоустойчивость его памяти.
Скорость воспроизведения Временная характеристика	быстрота извлечения нужной информации из памяти. Измеряется временем, затрачиваемым на репродукцию требуемых сведений.

Индивидуальные различия памяти

Память также нельзя рассматривать в отрыве от особенностей и свойств личности. Важно понимать, что у разных людей разные функции памяти развиты неодинаково

Различия могут быть количественными например:

• различная скорость запоминания;

• в прочности сохранения;

• в легкости воспроизведения, точность и объем запоминания

Например: некоторые люди чудесно запоминают материал, но потом не могут его воспроизвести. Другие же, наоборот, с трудом запоминают, но долго хранят в памяти накопленную информацию.

Различия могут быть качественными, например:

Преобладание у человека определенного вида памяти (зрительной, слуховой, двигательной или эмоциональной памяти.) Известно что «чистые» виды памяти встречаются редко, в жизни чаще всего различные типы памяти смешиваются: зрительно-двигательная, зрительно-слуховая и двигательно-слуховая память являются наиболее типичными. У большинства людей ведущей является зрительная память.

Встречается даже такое феноменальное индивидуальное свойство как эйдетическое зрение, т.е. то, что называют «фотографическая память». Примером может служить человек, который после однократного восприятия материала и очень небольшой умственной обработки, все же продолжает «видеть» материал, и прекрасно восстанавливает его даже по прошествии долгого времени. На самом деле такой вид памяти в той или иной мере не так уж и редок, имеется у многих детей, но в последствие исчезает у взрослых из-за недостаточного упражнения данного вида памяти. Этот тип памяти может быть развит некоторыми людьми (например, у художников, музыкантов, где требуется точное воспроизведение увиденного). У каждого человека больше всего развиваются те виды памяти, которые им чаще используются.

Теория памяти в ассоциативной психологии

Еще Ари­стотель пытался вывести принципы, по которым представления могут свя­зываться друг с другом. Существование ассоциаций связано с тем, что предметы и явления действи­тельно запечатлеваются и воспроизводятся не изолированно друг от друга, а в свя­зи друг с другом (по выражению Сеченова, «группами или рядами»). Воспроиз­ведение одних влечет за собой воспроизведение других, что обусловливается реальными объективными связями предметов и явлений. Под их воздействием возникают временные связи в коре мозга, служащие физиологической основой запоминания и воспроизведения.

Принципы ассоциации (слово «ассоциация» означает «связь», «соединение»)таковы:

1. Ассоциация по смежности. Образы восприятия или какие-либо представле­ния вызывают те представления, которые в прошлом переживались одно­временно с ними или непосредственно вслед за ними.

2. Ассоциация по сходству. Образы восприятия или определенные представле­ния вызывают в сознании представления, сходные с ними по каким-либо признакам.

3. Ассоциация по контрасту. Образы восприятия или определенные представ­ления вызывают в сознании представления в каком-нибудь отноше­нии противоположные им, контрастирующие с ними.

Учение об ассоциации получило широкое распространение в психологии, осо­бенно в так называемой ассоциативной психологии, распространившей принцип ассоциации на все психические явления (Д. Юм, У. Джеме, Г. Спенсер). Предста­вители данного научного направления переоценивали значение ассоциаций, что приводило к несколько искаженному представлению о многих психических явле­ниях, в том числе памяти. Так, запоминание рассматривалось как образование ас­социаций, а воспроизведение как использование уже имеющихся ассоциаций. Особое условие для образования ассоциаций - многократное повторение одних и тех же процессов во времени. В по­нимании ассоционистов психические процессы связываются, объединяются друг с другом сами, независимо от осознания нами существенных внутренних связей самих предметов и явлений, отражением которых эти психические процессы яв­ляются. Однако подлинно научное обоснование принципа ассоциаций и раскрытие их закономер­ностей было дано И. М. Сеченовым и И. П. Павловым. По Павлову, ассоциации — не что иное, как временная связь, возникающая в результате одновременного или последовательного действия двух или нескольких раздражителей. Следует отме­тить, что в настоящее время большинство исследователей рассматривает ассоциа­ции лишь как один из феноменов памяти, а не как основной, а тем более един­ственный ее механизм.

Изучение памяти явилось одним из первых разделов психологической науки, где был применен экспериментальный метод. Еще в 80-х гг. XIX в. немецкий пси­холог Г. Эббингауз (рис.1) предложил прием, с помощью которого, как он считал, было возможно изучить законы «чистой» памяти, независимые от деятельности мыш­ления. Этот прием — заучивание бессмысленных слогов. В результате он вывел основные кривые заучивания (запоминания) материала и выявил ряд особенно­стей проявления механизмов ассоциаций. Так, например, он установил, что срав­нительно простые, но произведшие на человека сильное впечатление события могут запоминаться сразу, прочно и надолго. В то же время более сложные, но менее интересные события человек может переживать десятки раз, но в памяти они надолго не остаются. Г. Эббингауз также установил, что при пристальном вни­мании к событию бывает достаточно его однократного переживания, чтобы в даль­нейшем точно его воспроизвести. Другой вывод состоял в том, что при запомина­нии длинного ряда лучше воспроизводится материал, находящийся на концах («эффект края»).

Одним из самых важных достижений Г. Эббингауза было от­крытие закона забывания. Данный закон был им выведен на основе опытов с запо­минанием бессмысленных трехбуквенных слогов. В ходе опытов было установле­но, что после первого безошибочного повторения серии таких слогов забывание идет вначале очень быстро. Уже в течение первого часа забывается до 60 % всей полученной информации, а через шесть дней в памяти остается менее 20% от об­щего числа первоначально выученных слогов.

Эббингауз Герман (1850-1909) — немецкий психолог, по праву считается одним из основателей эксперименталь­ной психологии. Был увлечен психофизическими исследова­ниями Фехнера. В результате сумел реализовать идею о ко­личественном и экспериментальном изучении не только про­стейших психических процессов, таких как ощущения, но и памяти. Исходным материалом для этих исследований по­служили так называемые бессмысленные слоги — искусст­венные сочетания речевых элементов (две согласные и глас­ная между ними), не вызывающие никаких смысловых ас­социаций. Составив список из 2300 бессмысленных слогов, Эббингауз экспериментально, причем на самом себе, изу­чал процессы заучивания и забывания, разработав методы, позволявшие установить особенности и закономерности па­мяти.

Вывел «кривую забывания», показывающую, что наи­больший процент материала забывается в период, следую­щий непосредственно за заучиванием. Эта кривая приобрела значение образца, по типу которо­го строились в дальнейшем кривые выработки навыка, решения проблемы и т. д. Эксперимен­тальные исследования памяти были отражены им в книге «О памяти» (1885).

Эббингаузу также принадлежит ряд важных работ по экспериментальной психологии, в том числе работы по феноменологии зрительного восприятия. Уделял много внимания изучению ум­ственных способностей детей, для этого им был разработан тест, который в настоящее время носит его имя.

Представления о памяти в бихевиоризме.

С развитием объективного исследования поведения животных область изучения памяти была существенно расширена. Так, в конце XIX — начале XX в. появились исследования американского психолога Э. Торндайка, который впервые сделал предметом изучения формирование навыков у жи­вотного. Представители бихевиоризма по своим взглядам оказались очень близки к ассоционистам. Единственное различие заключалось в том, что бихевиористы под­черкивали роль подкрепления в запоминании материала. Они исходили из утвер­ждения, что для успешного запоминания необходимо подкрепить процесс запо­минания каким-либо стимулом.

Представление о памяти в гештальтеории.

Исходным понятием в данной теории была не ассоциация предметов или явлений, а их изначальная, целостная организация - гештальт. По мнению сторонни­ков этой теории, процессы памяти определяются формированием гештальта. Видимо, следует пояснить, что «гештальт» в переводе на русский язык означает «целое», «структура», «система». Исследуя память, сторонники данной теории исходили из того, что и при запоминании и при воспроизведении матери­ал, с которым мы имеем дело, выступает в виде целостной структуры, а не сложив­шегося на ассоциативной основе случайного набора элементов, как это трактует структурная психология (В. Вундт, Э. Б. Титченер). Динамика запоминания и воспроизведения с позиции гештальтпсихологии мыслилась следующим образом. Некоторое, актуальное в данный момент времени, состояние создает у человека определенную установку на запоминание или воспроизведение. Соответствующая установка оживляет в сознании некоторые целостные структуры, на базе которых, в свою очередь, запоминается или воспроизводится материал. Эта установка конт­ролирует ход запоминания и воспроизведения, определяет отбор нужных сведений.

Следует отметить, что в тех исследованиях, где предпринимались попытки про­водить эксперименты с позиции гештальтпсихологии, было получено много инте­ресных фактов. Так, исследования Б. В. Зейгарник показали, что если испытуе­мым предложить серию заданий, причем одни позволить им выполнить до конца, а другие прервать незавершенными, то впоследствии испытуемые вспоминали незавершенные задания в два раза чаще, чем завершенные к моменту прерывания. Данное явление можно объяснить так. При получении задания у испытуемого по­является потребность выполнить его. Эта потребность, которую К. Левин назвал квазипотребностью, усиливается в процессе выполнения задания. Она оказыва­ется реализованной, когда задание выполнено, и остается неудовлетворенной, если задание не доведено до конца. Следовательно, мотивация влияет на избира­тельность памяти, сохраняя в ней следы незавершенных заданий.

Психоанализ о памяти. Заслугой представителей психоанализа является то, что они выявили роль эмоций, мотивов и потребностей в запоминании и забывании. Так, ими было установлено, что наиболее легко в памяти воспроизводятся со­бытия, имеющие положительную эмоциональную окраску, и наоборот, негатив­ные события быстро забываются.

Примерно в это же время, г. е. в начале XX в., возникает смысловая теория па­мяти. Представители этой теории утверждали, что работа соответствующих про­цессов находится в прямой зависимости от наличия или отсутствия смысловых связен, объединяющих запоминаемый материал в более или менее обширные смысловые структуры. Наиболее яркими представителями данного направления были А. Бине и К. Бюлер, доказавшие, что па первый план при запоминании и воспроизведении выдвигается смысловое содержание материала.

Представления о памяти в отечественной психологии. Впервые систематическое изучение высших форм памяти у детей провел вы­дающийся отечественный психолог Л. С. Выготский, который в конце 1920-х гг. приступил к исследованию врпроса о развитии высших форм памяти и вместе со своими учениками показал, что высшие формы памяти являются сложной фор­мой психической деятельности, социальной по своему происхождению. В рамках предложенной Выготским теории происхождения высших психических функций были выделены этапы фило- и онтогенетического развития памяти, включая про­извольную и непроизвольную, а также непосредственную и опосредованную па­мять. Следует отметить, что работы Выготского явились дальнейшим развитием ис­следований французского ученого П. Жане, который одним из первых стал трак­товать память как систему действий, ориентированных на запоминание, перера­ботку и хранение материала. Именно французской психологической школой была доказана социальная обусловленность всех процессов памяти, ее прямая зависи­мость от практической деятельности человека. Отечественные психологи продолжили изучение сложнейших форм произ­вольной мнемической деятельности, в которых процессы памяти связывались с процессами мышления. Так, исследования А. А. Смирнова и П. И. Зинченко, проводимые с позиции психологической теории деятельности, позволили рас­крыть законы памяти как осмысленной человеческой деятельности, установили зависимость запоминания от поставленной задачи и выделили основные приемы запоминания сложного материала. Например, Смирнов установил, что действия запоминаются лучше, чем мысли, а среди действий, в свою очередь, прочнее запо­минаются те, которые связаны с преодолением препятствий.

Процессы памяти.

Выделяют следующие процессы памяти: запоминание, сохранение, воспроизведение, забывание.

1.Запоминание - это процесс ввода информации в память. Новый материал включается в систему ранее приобретенного через механизмы ассоциативных связей. Любое новое впечатление не остается в памяти изолированным. Память о событии меняется, так как вступает в связь с другими впечатлениями.

Протекает в трех формах:

• Запечатление. Фиксация материала в результате однократного предъявления.

• Непроизвольное запоминание происходит без специально поставленной цели. Эффективность непроизвольного запоминания повышается когда материал входит в содержание цели деятельности и работа с ним требует умственной активности.

• Произвольное запоминание (мнемическая деятельность). Отличается целенаправленностью и использованием различных приемов для запоминания. К таким приемам относятся: группировка (деление материала на группы), выделение опорных пунктов (когда материал разделяем на классы по каким то конкретным признакам), структурирование (установление взаимного расположения каких то частей), схематизация (изображение чего-то, аналогия (установления сходства, подобия), мнемотехника, перекодирование (представление информации в разной образной форме), достраивание запоминаемого материала, серийная организация материала (строим различные последовательности, упорядоченности в пространстве, во времени), ассоциаций (установление связей по каким-то признакам, сходствам), повторение.

Произвольное запоминание более продуктивно, чем непроизвольное запоминание.

Факторы, влияющие на запоминание:

1.Установка (запомнить буквально, надолго и пр.) Установка на запоминание ведет к лучшему запоминанию. Очень полезно связать материал с целью деятельности.

2.Объем материала. При запоминании объемного материала процент запоминаемого материала увеличивается.

3.Осмысленность запоминания. Любое повторение способствует лучшему запоминанию того, что было выучено раньше. Повторение вообще играет большую роль, причем как было сказано, не механическое, а логическая обработка материала.

4.Эффект края (начало и конец ряда запоминается лучше, чем середина)

5.Распределение во времени. Один из интересных эффектов памяти - это явление реминисценции - улучшение со временем, воспроизведения изученного материала, без какого-то дополнительного повторения. Реминисценция чаще всего происходит на 2-3 день после выучивания материала.

6.Повторение. Повторение материала без опоры на текст повышает эффективность запоминания. Запоминание пройдет лучше если повторять материал, несколько раз в течение времени: нескольких часов или дней

7.Значимость материала для субъекта. Простые события, которые производят на человека сильное впечатление, запоминаются сразу, прочно и надолго. Более сложные и не такие интересные события человек может переживать много раз, но в памяти они не отложатся надолго.