3.4. Авторская позиция

Автор – на стороне «Множеств». У него нет сомнений ни в правоте, ни в справедливости борьбы, ни в неизбежности победы. Так в романтическом восприятии художника, стоявшего на стороне революции, её участника, видится гражданская война в Крыму.

Сравните это с «Солнцем мертвых» И.Шмелева. Ведь в этой повести то же самое последнее столкновение двух миров увидено с другой стороны – глазами одного из Последних. Кстати, эта повесть также крайне перенасыщена символикой, вся построена на трагической метафористике.

Или можно сопоставить с булгаковским «Бегом» – реалистической пьесой (но не без символических сцен и образов) – о том же, о судьбе Последних, увиденной глазами художника, стоявшего тогда на той стороне, на стороне Последних.

И. Бабель. «Конармия»: проблема жанра

Внешне это сборник коротких новелл. В каждой из них – чрезвычайно лаконично развернутый сюжет. Очень плотный текст, из которого нельзя выбросить ни слова (кстати, Бабель говорил о себе: «Я пишу не страницами, а словами»). Ослепительно яркая словесная живопись в портретах, пейзажах, описаниях людей и действий.

Но в действительности «Конармия» не сборник, а цикл новелл. Каждая новелла может быть прочитана как отдельное художественное произведение со своим сюжетом, системой образов, героями и особым сплетением стилевых и языковых элементов. Но все равно все они выстроены по принципиально продуманной, строго выдержанной композиции. И лишь в контексте целого, в соседстве друг с другом и особой последовательности они перестают быть яркой разрозненной цветной мозаикой и обретают подлинную глубину.

В теории циклизации одной из причин возникновения цикловых структур считается склонность автора к циклическому мышлению, которая заключается в тенденции создавать независимые произведения и объединять их в единое целое.

А принципы объединения новелл в многосоставное художественное единство могут быть очень разными. В основе циклизации может лежать смыслообразующий стержень, т.е. единство замысла, которое находит выражение в общности тематики; лейтмотивы, композиционные приемы, в том числе доминантные, сквозные персонажи, образ главного героя или повествователя, специфика хронотопа, ретроспекция, принципы построения характеров, стилистические особенности, автобиографичность, а также суггестивные элементы¹, за счет которых у читателей создается единство впечатления от прочитанного.

Многие из этих принципов использованы Бабелем, поэтому «Конармия» обладает жанровым единством целого и с точки зрения фабулы, и с точки зрения развития общего сюжета, и с точки зрения приемов построения системы образов, характерологии, композиции, стиля.

Вся событийная сторона книги нацелена на общие для судеб человечества идеи, на решение темы революции и объединена образом рассказчика – Лютова – и автора, чрезвычайно близкого ему с точки зрения нравственного отношения к описываемым событиям, очень противоречивого.

Тип романтической художественной системы

Это, конечно, романтический тип миропонимания. Всё в «Конармии» объединено конфликтом идеального и реального. Причем конфликтом, обостренным до крайности.

Художественный мир произведения – это не то идеальное, в которое художник уходит от грубой реальности. Он создан как демонстративное и остро контрастное выражение самого столкновения идеального с реальным, которое подчеркнуто выражает, акцентирует черты реальности, способные ранить человека.

Это столкновение-антитеза – художественный нерв книги. «Мечтатель» в Бабеле сталкивается с «реалистом», видящим действительную жизнь как полнокровную и цветущую, но чрезвычайно грубую.

«Мечтательность» выражена в тексте примерно так: «Мы смотрели на мир, как на луг в мае, на луг, по которому ходят женщины и кони». А реальный «луг» – это поле ожесточенного сражения, усеянное трупами людей и лошадей. И на нем натуральная «бабища-жизнь» – эскадронная дама Сашка. «Шпоры на её туфлях гремели, ажурные чулки были забрызганы грязью и убраны сеном, чудовищная грудь закидывалась за спину: и она пошла к начдиву, неся грудь на высоких башмаках, грудь, шевелившуюся, как животное в мешке».

Столкновение «мечтательности» и «бабищи-жизни» в широком смысле и есть, по Бабелю – автору «Конармии» – скрытый, неразгаданный смысл феномена жизни как таковой. Этим столкновением он и его рассказчик Лютов ранены, прострелены насквозь: «Сердце, обагренное убийством, скрипело и текло… Летопись будничных злодеяний теснит меня неутомимо, как порок сердца», – в таких признаниях выражается отношение автора и рассказчика к описываемым в новеллах случаям и людям.