2.4. Крах «семейного царства» Вассы Железновой

«Империю», построенную Вассой, разрушает сама жизнь. Конец Вассы похож на конец Марины Зотовой: неожиданно, трагически погибает героиня, и оказывается, что вся созданная ею система держалась лишь на ее силе. Как только исчезла эта опора, казавшаяся такой прочной, рушится и все «дело»: наследство попадает в руки Прохора; неизвестно, что будет с дочерьми; Анна, верная наперсница, крадет деньги; Рашель получает Колю, чтобы тут же отдать его в чужие руки, в чужую страну.

Это «тройной» конец героини. Она гибнет физически, она побеждена морально, и рушится «дело», которому была посвящена вся жизнь.

2.5. Два типа «инквизиторов» в последних произведениях м.Горького («Вассе Железновой» и «Жизни Клима Самгина»)

Рассматривая эту пьесу в соотнесении с проблематикой «Жизни Клима Самгина», историю Вассы Железновой – в соотнесении с судьбой Марины Зотовой, нельзя не увидеть сходства этих линий, и внешнего, и внутреннего, глубинного. Судьба двух героинь Горького говорит о том, что «инквизиторская» идея насильственного счастья к середине 30-х годов уже воспринималась автором как путь, ведущий к трагедии.

В обоих произведениях рядом с «инквизитором» – хозяином своего «дела» и созданного вокруг него «царства» – изображен революционер-большевик. И, как в романе Марина Зотова чувствует и осознает, что ближе всех к ее «идее» Степан Кутузов, так и в пьесе Васса испытывает внутреннее тяготение и большую симпатию к Рашели.

Рашель – совершенно новое лицо в драме, в первом варианте отсутствовавшее, и введение её в систему образов пьесы усиливает акценты, связанные с «инквизиторской» идеей. Ее взгляды, как и «железная логика» Кутузова, заключают в себе один из многих вариантов «инквизиторской» идеи счастья для большинства. Но другая, пусть меньшая, часть человечества списывается со счетов. Рашель не только не собирается как-то улучшить жизнь таких, как Васса (ведь богатство еще не счастье: «богатые тоже плачут»), она считает справедливым то, что они будут страдать, и это страдание приблизит торжество нового устройства жизни: «Плохо живете, но лучшего и недостойны. Эта бессмысленная жизнь вполне заслужена вами… Не только вами лично, сословием вашим, классом… Немного жизни осталось для таких, как вы… Растет другой хозяин – грозная сила растет, – она вас раздавит. Раздавит!»

Задача Рашели – разрушить старый уклад, создать более разумный, уменьшить количество несчастных. Это дело для нее не меньшего, а, может быть, большего значения, чем «хозяйство» для Вассы.

«Тебе революцию снова раздувать надо. Мне – надо хозяйство укреплять», – говорит Васса, рассуждая о судьбе Коли.

И если Рашели придется выбирать: сын или революция, – она, не колеблясь, выберет второе. Ей больно думать, что Коля вырастет в чуждой ей атмосфере и, может быть, станет одним из тех, кого она презирает. И все же этот вопрос имеет для Рашели только одно решение: «Есть нечто неизмеримо более высокое, чем наши личные связи и привязанности». Для Вассы – её «дело», для Рашели – революция.

«РАШЕЛЬ. Выкрасть…Увезти. Это я не могу сделать.

НАТАЛЬЯ. Почему?

РАШЕЛЬ. У меня есть другое дело, более серьезное.

НАТАЛЬЯ. Серьезнее сына? Да? Зачем же ты родила, если у тебя есть дело серьезнее? Зачем?

РАШЕЛЬ. Да, это моя ошибка!.. Для меня – нет жизни вне этого дела. И пусть я потеряю… никогда не увижу Колю…»

Она хочет забрать сына у Вассы не для того, чтобы быть рядом с ним, дать ему материнскую любовь и заботу, она лишь собирается вырвать его из ненавистной ей среды, чтобы отправить за границу, к сестре. Васса, разговаривая с ней о Коле, очень точно формулирует вопрос: «Он тебе зачем нужен?» – и Рашель отвечает именно на него: «Я решила отправить его за границу». У той и другой одинаковое отношение к человеку, к ребенку, который должен был бы быть для каждой из них дороже всего на свете.

Такова диалектика цели и средств, та диалектика, к которой приводит воплощение в жизнь идеи достижения счастья для всех с помощью насилия и обмана. В «Матери» такая ситуация только гипотетически заявлена: Павел Власов мог бы «перешагнуть» через мать. В «Вассе Железновой» она становится реальной, трансформируется в действие: здесь уже матери перешагивают через детей и внуков в настоящем ради их будущего счастья, не замечая этого чудовищного противоречия.

Кроме того, между двумя матерями в пьесе есть и еще нечто общее: каждая из них испытывает духовную близость и внутреннюю симпатию к другой, несмотря на острейший конфликт между ними. Каждой нравятся ум, сила, воля, убежденность, прямота соперницы.

«Ты, Рашель, умная, и, может быть, я неоднократно жалела, что ты не дочь мне»,– говорит Васса. Рашель тоже видит в Вассе нечто близкое себе: «Ведь вот есть же у вас, в этой ненависти вашей, что-то ценное…» Речь идет о ненависти к людям, которые «хуже зверей». Рашель видит ценное в Вассе совсем не в том, в чем видит его Людмила, – не в стремлении к красоте, а в ненависти. Это не потому, что она сама способна только ненавидеть, а скорее потому, что именно ненависть отвечает ее сегодняшней задаче, вытекает из ее «идеи». И хотя Рашель называет «враньем» слова Вассы о готовности пожертвовать всем, но, если бы она поверила в «дело» Рашели, можно не сомневаться в том, что Васса действительно способна на поступок, о котором говорит.