2.3. Мотив ответственности и вины «инквизитора»

Когда Васса, убеждая мужа пожертвовать собой ради детей, говорит, что за пакости отцов дети не платят, он отвечает ей вопросом: «А за матерей?» Васса отмахивается от этого вопроса: «Бессмысленное сказал». На самом деле сказанное далеко не бессмысленно: дочери Вассы платят за все. И если Людмила не способна понять и оценить происходящее (в этом ее счастье), то Наталья расплачивается за поступки матери и отца своей душой, она теряет доброту, способность доверять, любить, прощать. Остается одно желание – уйти из семьи, от матери и отомстить ей хотя бы в мелочах. Такой человек не может быть счастливым. И хотя Васса субъективно не хотела этого, именно она виновата во всем.

В первый раз после пьесы «На дне» Горький здесь заставляет читателя задуматься об отрицательных последствиях действий своих «инквизиторов», причем гораздо более определенно: судьба Актера лишь в какой-то степени на совести Луки – судьба Натальи в полной мере на совести Вассы. Этого мотива не было и в «Матери», появляется он лишь в «Несвоевременных мыслях», но даже там Горький еще оправдывает «инквизиторов». В «Вассе Железновой» уже нет оправдания героини: ясно, что ее «идея» и ее поступки объективно приносят людям, о которых она заботится, лишь вред и несчастье.

Похожая ситуация повторяется с внуком Вассы. Нет сомнения, что она желает ему только хорошего. Но для этого ей приходится устранить с пути его родную мать, и Васса идет на это без колебаний: она готова выдать полиции скрывающуюся от властей Рашель.

В обоих случаях Васса, как великий инквизитор, берет на себя ответственность за чужие судьбы, считая, что только она вправе решать, в чем счастье этих людей, как им надо жить. Субъективно она действует в их интересах, как их сама понимает, но объективно совершает одно преступление за другим, и это не приносит счастья никому.

И в последней пьесе, и в последнем романе М.Горького возникают сюжетные ситуации, раскрывающие результат влияния «инквизитора» на судьбу конкретного человека, одного из «миллионов» достойных счастья «существ». Эти ситуации показывают механизм превращения человека из цели в средство. Марина Зотова убеждена: она лучше знает, что нужно Безбедову, чем он сам. Но ее опека не только не приносит племяннику блага, а толкает в конце концов на преступление. Васса думает о будущем дочерей и внука, не замечая, что губит их уже в настоящем. Подобной ситуации, показывающей результат реализации «инквизиторской» идеи по отношению к отдельному человеку, не было в «Матери», но наметилась она уже в пьесе «На дне».

Трудно сказать, любит ли Васса Железнова своих детей просто как мать. Она заботится о них, хочет им счастья. Но настораживают её слова о сыне: больной он ей не нужен. В ней говорит в данном случае не столько мать, сколько хозяйка «дела». Узнав о болезни сына, Васса произносит с горечью: «Сгорел Федор Железнов. Наследник мой, голова всего хозяйства». Судьба дела важнее судьбы сына. В системе ценностей Вассы постоянно сталкиваются дети и «дело». Внук – её надежда и отрада, но он же и оправдание «дела». Она «везет» хозяйство ради детей, но когда Рашель говорит: «Есть нечто неизмеримо более высокое, чем наши личные связи и привязанности», – Васса отвечает: «Знаю. Дело есть, хозяйство». И это снова доказывает, что «дело» материализуется в страшную силу, способную управлять его владелицей. Васса действительно своеобразная «раба идеи», как и герои «Жизни Клима Самгина». Она, подобно герою «Легенды» Достоевского, попадает в плен своей логики, своей идеи, и уже не может освободиться от пут, не различает цель и средства и вынуждена жертвовать своими лучшими человеческими качествами. А они есть, хотя и скрыты глубоко. Например, стремление к добру, красоте. Тема сада в пьесе призвана раскрыть именно его. Васса создала сад – это единственно светлое дело в ее жизни. И единственный по-настоящему близкий ей человек – Людмила – чувствует это. Если в 1-й редакции она совершенно осознанно говорит о том, что лишь Васса «понимает хорошее», то во 2-й Людмила «слабоумная», ее восприятие хорошего, человеческого в Вассе остается на подсознательном, интуитивном уровне, но тем оно вернее. Однако это человеческое Васса сама отодвигает на второй план. Она приказывает Анне выдать Рашель, и именно после этого говорит Людмиле, что собирается расширить сад: она как бы интуитивно стремится сохранить хоть какое-то равновесие между человеческим и античеловеческим в своей жизни. Причем человеческое диктуется душой, античеловеческое – разумом. «Поцелуй горит на его сердце, но старик остается в прежней идее», – сказано в финале «Легенды о Великом инквизиторе»; такой же разлад между умом и сердцем и у Вассы Железновой.