2. Экзотизмы и локализмы как подвиды варваризмов

Экзотическая лексика употребляется в русских текстах в нескольких функциях. В произведениях, рассказывающих о жизни других стран, других народов, экзотизмы выполняют номинативную функцию – называют понятия, которым нет эквивалентов в русском языке. Вот как, например, описывает В. Аксенов в рассказе "Право на остров" возвращение своего героя в маленький корсиканский городок: "В остальном все как обычно. Престраннейшее такси без счетчика, водитель которого оценивает дорогу от аэропорта Кампо дель Оро до отеля "Фиш", глядя лишь в дождливые небеса, но с точностью до сантима. Те же псевдозвериные шкуры в холле отеля, имитирующие охотничий уют. Тот же портье, вперившийся в телевизор, где бушуют местные футбольные страсти, Бастия бьется с Тулоном".

Выделенные экзотизмы сантим (фр. – мелкая разменная монета), портье (фр. – служащий гостиницы, в чью обязанность входит хранение ключей, прием почты и пр.) – единственно возможные обозначения данных реалий.

Вместе с тем те же слова придают повествованию национальный колорит, "приближают" читателя к языку той страны, жизнь которой описывает автор. Это вторая функция экзотизмов – отражение национальной языковой специфики. В этой функции экзотизмы широко используются и в художественной прозе, и в поэзии, и в публицистике. Еще примеры: "У лифта мерцает красным "минютри" – релейное, донельзя простое устройство, отнюдь не компьютерное, которое включает свет на лестнице на время, достаточное, чтобы подняться в квартиру. "Нечто от церкви есть в лондонском пабе в неурочные часы, где каждый молится в одиночестве над своей кружкой" (З. Зиник); "Здесь есть кино, салуны за углом, одно кафе с опущенною шторой" (И.Бродский)

Некоторые экзотизмы, употребляясь в переносном значении, утрачивают свою связь с национальной спецификой чужой страны и чаще всего служат средством эмоционально-оценочной, а также образной характеристики явлений. Так, слово каста, которое в прямом значении является экзотизмом, связанным с жизнью Индии и некоторых других стран Востока, стало употребляться у нас и как отрицательно-оценочная метафора: для обозначения замкнутой общественной, сословной, профессиональной группировки, отстаивающей свою обособленность и свои привилегии. Экзотизм нирвана, который в буддизме обозначает состояние высшего блаженства, отрешенность от всех жизненных забот и стремлений и слияние с божеством, употребляется в нашей речи и в качестве метафоры – для выражения высшей степени блаженного состояния.

Экзотизмы в принципе переводимы, в крайнем случае их можно перевести описательно, то есть с помощью выражений (например англ. «nesting doll» для описания русского понятия «матрёшка»). Однако из-за отсутствия точного эквивалента при переводе утрачивается их лаконичность и неповторимость, поэтому экзотизмы часто заимствуются целиком. Войдя в литературный язык, они в большинстве своём всё же остаются на периферии лексики, в её пассивном запасе. На экзотизмы также приходит и уходит мода. В современных печатных и электронных СМИ, в том числе и русскоязычных, часто встаёт проблема злоупотребления экзотической лексикой. Благодаря кинематографу, некоторые экзотические понятия распространились достаточно широко и часто употребляются в ироническом, переносном значении (шаурма, харакири, самурай, томагавк, мачете,  юрта, вигвам, чум, гарем и др.).

Территориально ограниченная лексика или локализмы – это слова территориально ограниченные по распространению, вошедшие в литературный язык в результате его взаимодействия с диалектами, народно-разговорной речью и местной специальной терминологией. Локализмами могут быть слова (или выражения), употребление которых ограничено такой-то областью, таким-то городом и т. п. и которые неизвестны в литературном образце данного языка, тесно связаны с диалектизмами.

Локализмные слова и выражения - территориальная разновидность языка, на которой говорят жители одной деревни или нескольких близлежащих деревень. Различают локализмы жителей северных областей (косуля - соха, лава - мостик, теплина – костёр) и южных областей (заказ - лес, козюля - земля, площадя – кусты).

Исходя из этого, выделяют локализмы: фонетические: вяселый (веселый), дамно (давно), энтот (этот), ламоцки (лямочки), Хвёдор ( Фёдор); морфологические: видел своим глазам (видел своими глазами), нисёть (несёт), степя (степи), у мене (у меня), говорил с умным людям (говорил с умными людьми); лексические:  слова, известные только носителям диалекта и за его пределами не имеющие ни фонетических, ни словообразовательных вариантов. Например, в южнорусских говорах бытуют слова буряк (свекла), цибуля (лук), гуторить (говорить); в северных - кушак (пояс), баской (красивый), голицы (рукавицы). [3]