Глава 2. Направления деятельности и организация Духовной Миссии в Японии.

28 февраля 1872 г. архимандрит Николай прибыл в Токио. Он поселился в специально отведённом для иностранцев небольшом районе Цукидзи. Вскоре по приезде ему удалось подготовить и крестить 12 человек, почти все они были выходцами из Сэндай.

Однако успех проповеди в Токио был омрачён начавшимися гонениями на христиан. Их отрешали от занимаемых должностей, к допросу были привлечены даже дети 10-12 лет, которые своими ответами поражали неверующих. В том же году, в Великую Пасхальную Неделю, гонения коснулись и Хакодатэ. Катехизаторов арестовали, была закрыта школа при православной церкви, прекратилось на время издательское дело Миссии. О. Николай мог радоваться, что «хотя между допрашиваемыми многие были ещё не просвещены святым крещением, но никто из них не изменил пред властью своим убеждениям; напротив, гонением они ещё более утвердились в принятой вере. Врагам Христа не было утешения слышать, даже от жен и малых детей, ни одного слова слабодушия или боязни в исповедании Христа»³⁹.

Однако христианство было верой европейцев, а японцы были крайне заинтересованы в налаживании с ними всесторонних связей. В 1873 г. последовала отмена старых указов против христианства, и стала возможной свободная проповедь Евангелия в Японии. Теперь о. Николай имел возможность продолжать своё дело более смело, и, благодаря этому, число православных росло не только количественно, но и качественно. Вот как вспоминал он сам про это время: «Признаки того, что Богу угодно просвещение Японии светом Евангелия, с каждым днём выясняются всё более. Взгляните на этот молодой кипучий народ. Он ли не достоин быть просвещённым светом Евангелия? Желание просвещаться, заимствовать от иностранцев всё хорошее проникает его до мозга костей... С каждым днём ко всем миссионерам, в том числе и к русским, приходят новые люди, любопытствующие знать о Христе. С каждым днём число новообращённых растёт... Господь попустил нас испытать гонение: но неизбежная туча уже пронеслась мимо. И как гроза оживляет красы природы, так минувшее испытание воспламенило ещё больше и без того полные ревности сердца чад Христовых...»⁴⁰. «Приехавший из далекой России Николай, пишет профессор Накамура, буквально покорил тех японцев, которые стремились к спасению души и душевному покою. Конечно, в это время кроме Русской православной церкви уже существовали разные направления протестантизма, англиканская и католическая церковь, которые тоже приобрели своих верующих в Японии. Но можно считать почти чудом, что Николай добился такого результата без большой материальной поддержки, какую другие европейские страны оказывали своим миссионерам. Не приезжало из России и большого количества миссионеров ему в поддержку»⁴¹.

В 1873 г. по мере увеличения паствы и при небольшой материальной поддержке со стороны русского правительства архимандрит Николай начал строительство здания Православной Миссии, где должны были разместиться домовая церковь и духовные училища, квартиры начальника Миссии и его сотрудников и подсобные помещения.

Недостаток материальных средств, постоянно преследовавший Миссию, и административные заботы не могли надолго отвлечь о. Николая от самого главного — от духовного строительства Японской Православной Церкви. Так как число обращенных непрерывно возрастало, то всё настоятельней ощущалась нужда в священниках и диаконах из японцев. «Велик Бог! Из двух опасностей нужно всегда избирать меньшую: без японских священников миссия рискует остаться и без христиан, — опасность смертная для миссии не быть миссией; с японскими священниками миссия рискует быть иногда компрометирован­ною; а может, Господь и не допустит её до этого. Значит, нужно избирать второе»⁴². Русским миссионерам отводилась лишь роль инициатора, сеятеля, а уж местные миссионеры должны создать соб­ственную Японскую Церковь. Это диктовалось и политической ситуа­цией в стране, поскольку иностранцам долгое время запрещено было прони­кать вглубь империи и был в силе запрет на открытую христианс­кую проповедь. Местные же проповедники могли постепенно насаж­дать семена святой веры, начиная с круга своих близких и знако­мых⁴³.

В 1874 г., получив извещение о возможности приезда епископа Камчатского Павла в Хакодатэ, о. Николай пригласил на совещание всю Церковь, чтобы сделать выбор при избрании лиц для рукоположения. Провели голосование и решили просить епископа о рукоположении трёх священников: Павла Савабэ, Иоанна Оно и Павла Сато. Последние два отказались, сочтя себя недостойными. Один Павел Савабэ дал согласие и то не сразу, сказав при этом: «Одно только прямо могу сказать — именно, что все мы всецело предали себя на служение Церкви и поручили себя водительству духовного отца нашего. Повинуясь его увещаниям, я нашёл своим долгом согласиться на требование Церкви и с благоговением подчиняюсь её велению. Возлюбленные братия, вы прежде сказали, что в нашей Церкви вполне достойных по образованию и нравственным качествам для священного сана нет. Ещё сказали, что вследствие этого избранный непременно должен иметь помощь от всей Церкви. Возлюбленные братия! Молю вас, твёрдо сохраняйте прежде сказанное и поспешествуйте мне, грешному»⁴⁴. Относительно отказа Иоанна Оно и Павла Сато о. Николай сказал: «Иоанн Оно и Павел Сато весьма согрешили, сопротивляясь велению Церкви. Впрочем, это непослушание произошло не от злого сердца. Это объясняется тем, что они ещё не вполне знакомы с правилами и учением Церкви. До настоящего времени они находились на служении Церкви, потому Церковь имеет право им повелевать, однако они захотели поставить своё мнение выше желания Церкви. Это обстоятельство весьма опасно для Церкви. Если теперь оставить без внимания это неповиновение, то это в Церкви сделается примером для будущего. В таком случае все распоряжения Церкви будут презираемы»⁴⁵. Обратившись к ним, о. Николай велел им оставить свои места между катехизаторами и стать вместе с другими верующими, так как они исключались из числа лиц, служащих Церкви, и становились наряду с другими христианами, не служащими Церкви.

Этот эпизод даёт нам представление о том, как закладывались основы церковной дисциплины и послушания в молодой Японской Церкви, о существовавших тогда отношениях между служителями Церкви и верующими, которые сами нашли наименования для своих руководителей. Так проповедника звали «сэнсэй» — учитель, а священника — «симпу» — духовный отец. На этом Соборе было признано целесообразным продолжить практику созыва Поместных Соборов и сделать её ежегодной. Это положение соблюдается и по сей день.