Лозунги митингов, язык газет

Массовое народно-героическое представление зачиналось в театре. И если в дальнейшем существование агиттеатра было связано с простором улиц и площа­дей, собирающих десятки и сотни тысяч людей на политический митинг и мани­фестацию, на народные массовые действа, то первый шаг к созданию будущего массового жанра сделан был в недрах молодого театра. И не случаен тот факт, что у истоков жанра стояли выдающиеся театральные деятели. Это они привнесли в стихийное буйство народных площадных действ огромную культуру русского теа­тра, стройность драматургической структуры, четкую организацию сценического действия.

215

Молодое театральное искусство и нарождающийся жанр массовых празднич­ных действ находились в тесной взаимосвязи друг с другом.

Мы увидим в дальнейшем, как в театральной практике крупнейших режиссе­ров (Мейерхольда и других) в 20-е годы ощущалось влияние массовых действ, целый ряд спектаклей по своему решению и духу приближался к народно-герои­ческому зрелищу. И начало этому было положено еще в 1918 году.

В первой советской пьесе поэзия и монументальное народное представление слились воедино, создав героический образ народа, совершившего революцию и победоносно идущего в Завтра.

Это было в ноябрьские дни 1918 года. Назывался этот сплав высокой поэзии и народного площадного действа «Мистерия-буфф».

И принадлежало это произведение двум великим художникам — В. Маяков­скому и Вс. Мейерхольду.

В воззвании, напечатанном в «Северной Коммуне» 12 октября 1918 года, го­ворилось: «Товарищи актеры! Вы обязаны великий праздник Революции ознаме­новать революционным спектаклем!» Меньше чем через месяц появился первый революционный спектакль Советской России. История его созданий такова. Летом 1917 года Петроградский Народный дом приступил к подготовке злободневного политического обозрения, задуманного как народное зрелище. В качестве автора обозрения был приглашен В. Маяковский. По свидетельству режиссера А. Я. Але­ксеева-Яковлева, которому была поручена постановка агитспектакля, поэт «озна­комил нас со схемой задуманного обозрения, которое затем... в окончательной редакции вылилось в его восхитительную «Мистерию-буфф». (Постановку ее осу­ществил Вс. Мейерхольд.)

«Мистерия-буфф» явилась прообразом жанра массовых агитационных пред­ставлений, родившихся через год после появления пьесы Маяковского.

Тематика, общий стиль (откровенная агитационная направленность, крупно­масштабный образ, монументальность, героическая тема, сосуществование пате­тики в трактовке представителей народа с буффонным изображением врагов) роднят «Мистерию» с массовым представлением 20-х годов.

Если обратиться к сценариям таких массовых спектаклей агиттеатра, как «Действо о III Интернационале», «Мистерия освобожденного труда» (мистерия, посвященная Первому мая), «Блокада России», «Взятие Зимнего», то мы увидим определенную связь драматургических принципов «Мистерии-буфф» с драма­тургией массовых представлений первых послереволюционных лет.

В «Мистерии-буфф» впервые в драматургии создан коллективный герой, тво­рящий революцию, созидающий новую жизнь. Монолитный коллективный образ пролетариата — «нечистые» проходят твердой поступью через все испытания (потоп, рай, ад, разруху), чтобы в финале спектакля уверенно и весело прийти в будущее.

«Семь пар нечистых» стали олицетворением трудового люда, совершающего победное шествие сквозь пространство и время в «землю обетованную» — землю, согретую трудом человеческих рук. Этот коллективный образ в дальнейшем нашел свое развитие в массовых инсценировках агиттеатра, а тема победившего народа стала главной темой массовых праздничных действ.

Но не только тематика и общий стиль роднят «Мистерию-буфф» с массовыми представлениями. Общность здесь гораздо более глубокая, определяемая духом

216

времени и теми задачами, которые ставило неоднозначное время перед художни­ками России. «Сделать агитацию, пропаганду, тенденцию — живой», — требовал В. Маяковский и проводил в жизнь идею создания агитационного театра — теа­тра, обращенного к массе, определяя его «как арену, отражающую жизнь».

В «Мистерии» счастливо найдены основы агиттеатра, мощного и стремитель­ного, сочетающего в себе злободневные факты политического момента с поэтиче­ски-философскими отступлениями, эпичностью, заключающейся в авторских патетических обобщениях всеземных и космических «масштабищ».

В «Мистерии» органично соединены патетика революционной ломки, лексика уличного митинга, плакатов и газетных сообщений с народным площадным бала­ганом, с его фарсовым весельем — словом, всей той удивительно мажорной то­нальностью, определяемой несокрушимой верой в победу народа.

По существу, «Мистерия» — первый опыт политсатиры в советском театре. И что очень важно — в ней впервые на сцене во весь голос зазвучал победный смех народного торжества над врагом.

«Мистерия» представляет собой превосходный сценарий массового действа со всеми присущему этому жанру особенностями.

«Мистерии-буфф» — массовому политическому обозрению — было тесно в рамках театральной коробки. Она неоднократно стремилась выйти то на цир­ковую арену, то на широкий простор площади. Поэтому естественны и право­мочны неоднократные попытки постановки «Мистерии-буфф» как массового представления.

Осенью 1920 года клубный отдел Главполитпросвета начал подготовительные работы по осуществлению массового зрелища на Девичьем поле на основе «Ми­стерии-буфф». И только включение пьесы в план Театра Вс. Мейерхольда прекра­тило эту работу.

Котэ Марджанишвили (К. А. Марджанов) — выдающийся театральный ре­жиссер, один из первых создателей жанра массовых представлений в Красном Пе­трограде, — встретившись с В. Маяковским в Тбилиси в 1924 году, рассказан ему оригинальный план постановки «Мистерии-буфф» как массового представления на горе Мтацминда.

Существуют сведения о том, что в 1921 году в Тамбове готовилась массовая постановка «Мистерии-буфф» под открытым небом (художник Н. Ряжский). О неоднократных попытках сделать массовое представление на основе «Мистерии-буфф» рассказывает сам В. Маяковский: «Пошел к революционным актерам, к ре­волюционной молодежи и художникам, и на общем собрании учащихся первых государственных мастерских (Училище живописи, ваяния и зодчества, бывшее Строгановское), консерватории, филармонии вкупе с рабочими училища было ре­шено подготовить постановку пьесы на Лубянской площади»²².

В марте 1930 года по просьбе журнала «Клубный репертуар» Маяковский под­готовил текст (вторую специальную редакцию) героической цирковой меломимы «Москва горит», предназначенной для постановки под открытом небом. Жанр представления был определен так: «Массовое действие с песнями и словами», что естественно вытекало из самого материала произведения, построенного на круп­номасштабных образах, откровенных агитационных приемах, плакатности, поэ­тической символике.

217

В мелодраме «Москва горит», так же как и в «Мистерии-буфф», высокая па­тетика органически сочеталась с эксцентрикой и буффонадой, то есть с теми ком­понентами, которые шли от народного площадного массового театра.

Этим не ограничилась работа поэта в области массовых празднеств и зрелищ. По свидетельству А. Февральского, Маяковский после «Москва горит» собирался написать политико-сатирическое обозрение для мюзик-холла, пантомиму на тему колониальной политики и сценарий для массовой постановки под открытым небом.

Как видим, поэт многие годы продолжал работу над созданием массовых зре­лищ, начатую им совместно с Мейерхольдом в «Мистерии-буфф».