Творчество а. Я. Алексеева-Яковлева

С давних времен в России, как уже говорилось, славились народные массо­вые гулянья «под горами» (зимние) и «под качелями» (летние), устраиваемые не только в Петербурге и Москве, но и в провинциальных городах и селах.

Примером создания народных празднеств в последней четверти XIX — начале XX века может служить творчество талантливого самородка А. Я. Алексеева-Яко­влева, который широко использовал в своей деятельности все лучшее из арсенала выразительных средств традиционных русских народных гуляний. К сожалению, сегодня имя этого замечательного деятеля незаслуженно забыто, хотя его творче­ство — целая веха в развитии жанра массовых праздников и зрелищ.

А. Я. Алексеев-Яковлев был разносторонним режиссером. В организованном им народном общедоступном театре «Развлечение и польза» он ставил спектакли, пантомимы, массовые представления.

Режиссер последовательно отстаивал идею театра на площади. Будучи убе­жденным в том, что народный театр должен быть составной частью народных мас­совых праздничных гуляний, А. Я. Алексеев-Яковлев привнес в лубочный театр совершенно иную тематику: сохраняя стиль ярмарочного балаганного зрелища, идущего от древнего искусства российских скоморохов, он взял репертуарный курс на русскую классику (Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Некрасов, Островский) и рус­ский фольклор.

211

Площадной театр «Развлечение и польза», входящий в общий комплекс народ­ного гулянья «под горами», размещался посреди площади, на которой в балаганах, а то и просто среди народа выступали всякого рода затейники и потешники: деды-балагуры, «паясы», раешники, петрушечники. Народ, накатавшись на горах, по­смотрев выступавших на площади артистов из народа, шел в театр «Развлечение и польза», который являл собою как бы продолжение всего народного гулянья и внешне сохранял любимый простым людом, хорошо знакомый ему с детства лубоч­ный стиль народного русского представления. Однако талант драматурга, режиссера и художника позволил А. Я. Алексееву-Яковлеву использовать в своих сказочно-феерических зрелищах новые постановочные приемы, которые оказали влияние не только на народные балаганные представления, но и на русский театр, на русскую эстраду. Постановочные приемы, изобретенные балаганным театром, вошли в оби­ход русского профессионального театра. И в частности — «черный кабинет».

По свидетельству А. Я. Алексеева-Яковлева, К. С. Станиславский при поста­новке «Синей птицы» консультировался с ним о возможностях «черного кабинета». Один этот факт говорит о той высокой театральной культуре, которой были отме­чены постановки площадных народных театров.

О влиянии волшебно-феерического постановочного стиля лубочного театра на большие театры мы читаем у П. П. Гнедича в его «Книге жизни». Он пишет о том, что «императорские театры не раз обращались за помощью к балаганным ме­ханикам, так как свои не могли достичь должных эффектов».

Как утверждал Е. Кузнецов, эти взаимосвязи возникли еще в начале прошлого столетия, и целый ряд спектаклей Мариинской императорской оперы был создан под влиянием феерических зрелищ балаганного театра. Это «Волшебные пилюли», «Леста, днепровская русалка», «Илья Богатырь» и даже «Спящая красавица», по­становщик которой М. Петипа была завсегдатаем народных гуляний «под горами».

Забегая вперед, скажем, что народный феерический театр оказал несомнен­ное влияние и на раннего Маяковского, ибо «Мистерия-буфф» сделана в извест­ной мере по законам именно этого жанра.

Примечателен и тот факт, что театр Народного дома, который после Октябрь­ской революции возглавил А. Я. Алексеев-Яковлев, заказал Маяковскому сатири­ческое обозрение-феерию о текущем политическом моменте.

Приступив к работе, Маяковский с интересом изучат макеты Атексеева-Яковлева, в частности, традиционную для народного театра «сцену в аду» с участием сатаны, чертей и т.д. Изучение приемов площадного театра многое дало Маяков­скому. В этом легко убедиться, перечитав «Мистерию-буфф». И совсем не случай­ным следует признать творческое содружество поэта с замечательным русским режиссером. Ясная демократическая направленность творчества А. Я. Алексеева-Яковлева, естественно, привела его в ряды деятелей искусства, поставивших свой талант и мастерство на службу революции. 1 мая 1918 года Алексеев-Яковлев по­ставил политический карнавал — один из первых массовых праздников Советской России, осуществленный силами самодеятельности рабочих Красного Петрограда, а 1 мая 1919 года в Петрограде состоялось массовое действо «Третий Интернацио­нал» в постановке Алексеева-Яковлева.

С именем А. Я. Алексеева-Яковлева связаны и народные «Общедоступные гу­лянья» в петербургском Михайловском манеже. Здесь ставились представления с

212

участием Анатолия Дурова. Здесь же выступали русские народные хоры, народные оркестры рожечников и т.д.

В спектакле «1812 год», например, были заняты, кроме драматических акте­ров, хор, балет, оркестр, а также исполнители многолюдных массовок. Интересно отметить театрализованные выступления в Михайловском манеже хора Агренева-Славянского. Многие песни были инсценированы, превращались, по словам А. Я. Алексеева-Яковлева, в «действие, развернутое средствами песни», в своего рода «зримую песню».

В 80—90-х годах XIX века «гвоздем» народных гуляний в Михайловском ма­неже стали театрализованные аллегорические шествия. Режиссура использовала здесь прием мистериальных педжентов площадного театра: на восьми — десяти высоких передвижных платформах размещались «живые картины», и вся процес­сия проходила по манежу, делая обычно два круга. Подобные шестета пользова­лись большой популярностью и в Москве, где в летних садах и на гуляньях в московских манежах устраивались веселые карнавальные процессии. Их поста­новщиком был М. Лентовский, художником — академик А. Шехтель.

В те же годы в петербургских садах и парках стали осуществляться массовые феерии на открытом воздухе.

«Война с Турцией», «Взятие Плевны», «Синопский бой», поставленные А. Я. Алексеевым-Яковлевым в Крестовском саду, представляют несомненный ин­терес и с точки зрения и патриотической тематики, определившей направленность этих массовых зрелищ, и с точки зрения режиссерского решения, участие в этих постановках войск, военных кораблей, артиллерии, а в финале — взлет воздухоп­лавательных шаров были по тем временам смелостью необыкновенной. Войска шли на штурм вражеских укреплений, солдаты форсировали реку в полной аму­ниции вплавь. Взрывалась крепость, в ней возникал настоящий пожар. А в это время на Средней Невке, на набережной которой находился Крестовский сад, пять кораблей российского флота сражались с восемью военными судами «против­ника», и в завершение битвы на воде — колоссальной силы взрыв всех вражеских судов. А затем — полет воздухоплавателей над головами изумленных зрителей.

Конечно, нам надо учитывать то обстоятельство, что все это происходило в 80-е годы прошлого столетия. Сегодняшнего зрителя, привыкшего видеть на теле-и киноэкранах колоссатьные массовки, бои, взрывы, полеты в космос, вплоть до документальных кадров «прогулки» человека по Луне, эти представления вряд ли бы так удивили. Но ведь речь идет о событиях столетней давности! А о кинемато­графе еще никто, кроме братьев Люмьер, даже и не помышлял...

Следует отметить массовые постановки А. Я. Алексеева-Яковлева в Петро­градском парке в начале XX века, где он остроумно использовал природные усло­вия (пруды, рощу и т.д.).

Интерес народа к этим массовым постановкам («Ермак Тимофеевич», «Взя­тие Азова» и т.д.) был огромен: число посетителей Петровского парка в дни мас­совых постановок достигало десятков тысяч!

Талантливая режиссура А. Я. Алексеева-Яковлева, размах и масштабы его деятельности в создании массовых народных зрелищ, служивших, как правило, делу воспитания патриотизма, — все это было определенной ступенью в разви­тии жанра.

213

В известной мере эти работы были своего рода «подготовительным перио­дом» перед рождением политических массовых представлений в Красном Петро­граде.