Празднества Великой французской революции

...Будут установлены национальные празднества, дабы сохранить в памяти на­рода деяния французской революции.

Из дополнительной статьи Конституции, внесенной в 1791 году Учредительным собранием Франции

По своему существу народный праздник не может быть аполитичным, «ни­чейным» идеологически: он всегда выражает идеологию той или иной социальной и общественной формации, позицию народа, его устремления, его веру в опреде­ленные идеалы. Доказательство тому — празднества Французской революции, ставшие действенным пропагандистским оружием в утверждении ее идеалов.

Великая французская революция 1789—1794 годов вызвала к жизни гран­диозные массовые зрелища, ярко отразившие идеи и мятежный дух эпохи. По­требность в народных празднествах была столь велика, что выдающиеся политические деятели Франции неоднократно поднимали об этом вопрос на за­седаниях Конвента. Народные празднества Французской революции стали частью общей политики, последовательно проводимой революционным Конвентом.

Конвент, создавая «гениальные» (по определению А. В. Луначарского) на­циональные празднества, опирался на близкие революционному народу идеи Ж. Ж. Руссо и Д. Дидро, впервые теоретически обосновавших сущность народного праздника как общественно значимого явления, служащего делу воспитания на­рода. В преддверии революции французские просветители придавали большое зна­чение массовым празднествам — могучему средству объединения и воспитания народа.

Общественное настроение революционной Франции, стремление к объеди­нению всего народа, страстное желание высказать во всеуслышание свои мысли, мечты, ощущение очистительной бури, пронесшейся над страной, всеобщая вера в победу революции — вот те предпосылки, которые способствовали рождению празднеств революционной Франции.

Массовые манифестации, шествия, массовые представления, славящие рево­люцию, воспевающие ее, так же как и «Марсельеза»— мятежный гимн восстав­шего народа,— все это слилось с революцией, стало ее неотъемлемой частью, ярким проявлением ее духа.

«Пришлите 1000 солдат или 1000 экземпляров "Марсельезы"», — требовали с фронта генералы Армии Революции. Они просили не пушек, а «Марсельезу»!

Кульминацией в решении вопросов организации массовых празднеств стало выступление Робеспьера на заседании Конвента. В этот день он сделал доклад «Об отношениях религиозных и нравственных идей к республиканским принципам и о национальных празднествах». «Разумная система национальных праздников. — говорил Робеспьер, — была бы одновременно самой отрадной связью братства и самым могущественный средством возрождения».

По предложению Робеспьера Конвент принял правительственный декрет, кото­рым были учреждены народные «Декадные празднества». Они посвящались Респуб­лике, Народу, Мученикам Свободы, Человеческому роду, Природе, Разуму и т.д.

193

Комитету общественного спасения и Комитету народного образования было поручено разработать план проведения этого декрета в жизнь. Конвент объявил конкурс на лучший проект перестройки здания Оперы в здание для проведения национальных празднеств. Выпускались правительственные сообщения об ис­пользовании площадей для устройства национальных празднеств.

Сохранившиеся документы дают нам не только ощущения событий той эпохи. Даже язык этих документов свидетельствует о том, какое огромное значение при­давала Французская революция искусству, видя в нем могучее средство воспитания нации в духе революционных идей.

Мирабо в своей речи в Конвенте «Об организации национальных празднеств» обратил особое внимание на воспитательное значение празднеств революции, предлагая устранить из них религиозные элементы, чтобы придать празднествам политический характер, прославляющий победу революции.

Гретри говорил о необходимости масштабных обобщений, участия больших масс народа, о том, что «нужны могучие аккорды».

Луи Давид представил Конвенту «Доклад и декрет о праздновании республи­канского единства 10 августа», где предложил проекты различных празднеств, при­уроченных к знаменательным датам. Впоследствии Луи Давид стал автором сценарных планов, режиссером-постановщиком и художником многих револю­ционных праздников.

Национальные празднества были прекрасной традицией революционной Франции. По определению Ромена Роллана, «плодотворной оригинальности в них... больше, чем во всем французском театре XVIII века».

Лучшие поэты, музыканты, художники революционной Франции объединили свои усилия для создания народных праздников.

14 июля 1790 года состоялся праздник Федерации. В своеобразном прологе артисты и сводный хор исполнили в соборе Нотр-Дам кантату «Взятие Бастилии» М.-А. Дезожье.

Основным местом действия этой первой революционной торжественной цере­монии избрали Марсово поле. Здесь специально для праздника по решению город­ских властей самим народом было выстроено сооружение «Алтарь Отечества», который венчала надпись: «Народ, Законы, Отечество, Конституция», устроены спе­циальные площадки для сводных военных оркестров и хоров, установки для орудий.

Батальоны Национальной гвардии в парадной одежде, огромные сводные ор­кестры, многочисленные толпы народа — вся эта пестрая и, казалось бы, никем не управляемая масса была вместе с тем отлично организована. По грандиозности выдумки, своеобразной фокусировке в единое зрелище компонентов можно безо­шибочно определить, что во главе этих празднеств стояли настоящие режиссеры. Одним из авторов-постановщиков массовых празднеств, как уже сказано, стал вы­дающийся художник Франции Луи Давид. По поручению Конвента он возглавил подготовку крупнейших революционных празднеств; характерно, что при созда­нии массовых представлений он выступал и как сценарист, и как режиссер.

Перед официальным началом праздника на Марсовом поле народ плясал, пел национальные французские песни. Исследователи упоминают овернцев и прован­сальцев, исполнявших народные танцы. В празднестве принимали участие и ба­тальоны гвардии, заполнившие всю площадь и образовавшие огромные хороводы.

194

Всеобщий энтузиазм вызвала Клятва верности Франции, провозглашенная Лафонтеном с Алтаря Отечества. Все Марсово поле подхватило Клятву верности, перешедшую в исполнение гимна. Гимн, созданный в честь праздника Госсеком, был решен необычно: в его партитуру были введены артиллерийские залпы. Они гремели, отмечая окончания музыкальных фраз. По этому поводу композитор Гре-три заметил, что революция изобрела «музыку с пушечными выстрелами».

Заслуживает упоминания, что одним из центров самого веселого и много­людного праздника в честь Федерации были развалины ненавистной народу Ба­стилии, где гордо красовалась видная издалека надпись: «Здесь танцуют».

В 1792 году на Марсовом поле состоялся «Праздник Свободы», в котором при­няли участие сводный оркестр Национальной гвардии, огромный хор и многоты­сячные массы парижан. В кульминации праздника, когда во время исполнения революционных песен колесница Свободы объезжала Алтарь Отечества, весь народ подхватил мотив и затем с пением «Са ira» и «Карманьолы» пустился в пляс. Плясало и пело все Марсово поле, а там собиралось, по свидетельству очевидцев, до полумиллиона человек.

Но не только шествиями, песнями и плясками ограничивалась режиссура празднеств Французской революции. Создавались и новые обряды, символизи­рующие революционное обновление мира

В 1793 году, в честь годовщины Федерации, состоялся традиционный народ­ный праздник (автор сценария и режиссер — Луи Давид). Праздник был построен на символических обрядах, проникнутых духом Руссо. Огромные толпы народа собрались еще до зари, чтобы «Гимном Природе», написанным специально для этого праздника Госсеком, приветствовать восходящее солнце. («Гимн Природе» задолго до праздника парижане разучивали на специальных репетициях.) «Полем Собрания» избрали площадь Бастилии. На развалинах крепости воздвигли «Род­ник Возрождения» — колоссальную статую женщины, из грудей которой били фонтаны воды. В момент появления первого луча солнца зазвучал величествен­ный «Гимн Природе», исполняемый оркестром и огромным сводным хором, после чего началось символическое омовение у «Родника Возрождения». Трубы и бара­баны приветствовали торжественное появление 86 комиссаров департаментов ре­волюционной Франции. Гремели оркестры. Читались пламенные стихи о свободе. Грохотали пушечные салюты. Пели хоры. Затем торжественный кортеж, во главе которого члены Конвента несли огромную книгу Конституции, с пением «Мар­сельезы» двинулся на площадь Революции, к статуе Свободы. Закончилось ше­ствие на Марсовом поле, где состоялось театрализованное представление.

В день праздника Федерации на специальной сцене под открытым небом, установленной на Марсовом поле, были представлены массовые героические эпи­зоды из осады Лилля. Эта постановка считается первым шагом к организации на­родного национального театра Франции.

Народные празднества Великой французской революции положили начало новому революционному искусству. Они явили всему миру веру народа в идеи Французской революции — веру в Свободу, Равенство и Братство.

Военные оркестры (в одном из праздников приняли участие свыше 700 музы­кантов), многотысячные хоры, войсковые соединения революционной армии, ар­тисты всех театров Парижа, шествия через город, пиротехника, пушки, большие

195

группы трубачей и барабанщиков — стремление вовлечь в действие весь народ — вот черты, характерные для празднеств Французской революции. И что было осо­бенно важно — четкая политическая программа.

Клятва верности Республике и Революции почти всегда была кульминацией народного празднества. Слова Клятвы, которую подхватывали многотысячные на­родные массы, присутствовавшие на празднике, провозглашали не актеры париж­ских театров, а выдающиеся политические деятели Франции, что придавало Клятве еще более глубокий смысл и значение. По традиции эта народная Клятва перерастала в пение «Марсельезы», которую исполняли все собравшиеся. И вновь над Парижем гордо и грозно гремела «Марсельеза», сопровождаемая грохотом ору­дий, призывая народ революционной Франции к солидарности, к единению в борьбе, вселяя веру в грядущую победу мировой революции.

Так в празднествах Французской революции, озаренных великими револю­ционными идеями, воедино слились политика и искусство. И это — один из ито­гов, принципиально важных для определения черт становления жанра массовых празднеств и зрелищ.

Революционные традиции этих празднеств живы во французском народе до сих пор. Морис Торез в книге «Сын народа» вспоминает, как в 1936 году отмечалось столетие со дня смерти Руже де Лиля, создателя «Марсельезы»: «Торжественные це­ремонии состоялись в парижском зале «Плейель» и в моем избирательном округе Шаузи-Ле-Руа, где автор «Марсельезы» провел последние годы своей жизни... Наша партия вновь поддержала лучшие республиканские традиции и показала себя до­стойной наследницей якобинцев 1792 года. Не явилась ли она, подобно этим вели­ким служителям родины, организатором восстания масс против фашизма, против привилегий и современных тиранов, в защиту единой и неделимой республики?

Под звуки созданного Руже де Лилем гимна свободы и "Интернационала" 14 июля 1936 года миллионы мужчин и женщин продефилировали от Бастилии до площади Нации».

Вновь, как и в легендарные годы Великой французской революции, по улицам Парижа шло праздничное шествие, и вновь над французской столицей мощно и грозно гремела «Марсельеза», исполняемая миллионным хором граждан Франции.

Так почти через полтора века ожили и воплотились в реальном народном празднестве, и мечты Ж. Ж. Руссо и Д. Дидро, и идеи Дантона и Мирабо, и пла­менные декреты Робеспьера о необходимости создания празднеств, объединяю­щих, сплачивающих в монолитную могучую силу весь народ.