Средневековье и эпоха Возрождения

Крупнейшим этапом в развитии жанра явились эпоха Возрождения и пред­шествовавшее ей Средневековье.

Когда в Европе стало нарождаться новое понимание мира, приведшее к не­бывалому взлету человеческого разума, вошедшее в историю как эпоха Возрожде­ния, среди многих проявлений человеческого духа, которыми отмечено это время, были и огромные многодневные массовые празднества, в известной мере напоми­нающие Великие Дионисии Древней Эллады.

Как известно, эпоха Возрождения вообще отмечена следованием античному идеалу.

И не случаен тот факт, что в эпоху Возрождения народные празднества полу­чили идеологическую и эстетическую оценку, обрели признание как важный фак­тор общественной и культурной жизни народа.

В «Городе солнца» Кампанелла уделил особое внимание народным праздни­кам, считая, что в идеальном государстве они должны стать неотъемлемым ком­понентом общественной жизни. Кампанелла писал о жителях города Солнца: «Они празднуют четыре великих праздника при вступлении Солнца в четыре поворот­ных точки мира, то есть в знаки Рака, Весов, Козерога и Овна. При этом они ра­зыгрывают глубоко продуманные и прекрасные представления, вроде комедий. Празднуют они и каждое полнолуние и новолуние, и день основания города, и го­довщины побед и т. п. Празднества сопровождаются пением женского хора, зву­ками труб и тимпанов и пальбою из бомбард, а поэты воспевают славных полководцев и их победы».

Общественное сознание в эпоху Возрождения дало многие ростки духовной жизни в науке, литературе, искусстве. И знаменательно, что именно массовые празднества и зрелища, ставшие фактором общественной жизни, явились благо­датной почвой для возникновения различных видов зрелищных искусств. Потому что массовое празднество всегда было проявлением духа народа, его потребностью, стремлением к единению. Здесь сказывалась общность интересов, рождающая сплоченность народа, которая в мирные дни приводит к массовому празднику, а в дни грозовые — к революционным взрывам.

На протяжении многовековой истории наиболее яркие проявления массо­вого народного творчества связаны с историческими моментами, когда народ переживает «звездные часы» своей истории. Эпоха Возрождения была отме­чена многочисленными народными восстаниями и классовой борьбой, зачастую заканчивающимися гибелью восставших. Мыслители и художники эпохи Возро­ждения, ощутив границу старой и новой эпох, устремились на борьбу с феодаль­ным строем, с догматами церковной идеологии, видя в них главных врагов человеческого прогресса. И если средневековая интеллигенция вела борьбу идео­логическую, то городской плебс и крестьянство вставали на путь вооруженной борьбы с феодализмом. Европа пылала очагами народных восстаний. Этот бун-

179

тарский дух в известной степени определял существо и массовых народных празднеств. Но прежде чем перейти к рассказу о массовых праздниках, хочется напомнить о той общественной среде, в которой они возродились.

В средневековом городе (а именно в нем возникали и развивались массовые праздники этой эпохи) жить было тесно. Ограниченные малым пространством, | замкнутым крепостными стенами, горожане строили дома кучно и ввысь, как правило, двух- и трехэтажными домами застраивались городские кварталы. Улицы были узкими — всего до полутора-двух метров в ширину: городские власти брали на учет буквально каждый метр, и единственным местом в городе, не зажатым домами, была рыночная площадь. Здесь город не скупился, щедро отдавая пространство.

Естественно, все и началось с городской площади.

Средневековая площадь была средоточием административной, общественной, религиозной жизни города. Здесь, на площади, стояли рядом церковь и ратуша. Ратушу, как правило, украшали единственные в городе часы. Специальные часовых дел мастера сооружали для городских часов конструкции, издающие мелодичный звон, хорошо слышный далеко за городскими воротами.

В определенные дни площадь становилась шумным рынком, где собирался \ буквально весь город и куда съезжались люди из дальних окрестностей. Рынок был не просто торговым предприятием. Рынок — это клуб, и ателье мод, и ресторан, и всевозможные зрелищные развлечения. На средневековом рынке, в честь знаменательного события или праздника превращенном в ярмарку, зародились ростки профессионального театрального и эстрадного искусства — вначале в сатирических песенках, акробатических трюках и танцах, исполняемых на ярмарке жон­глерами, универсальными актерами-одиночками, предшественниками славного племени артистов театра и эстрады (жонглер, гистрион, шпильман, мим — так в разных странах Европы называли площадных народных увеселителей, которых на Руси звали скоморохами).

На ярмарке существовала и особого рода литература, впоследствии ставшая самостоятельным жанром концертной эстрады,— устные рассказы. Устные но­веллы, исполняемые жонглерами и новеллистами, а также сказы, которые испол­няли авторы-сказители, пользовались огромным спросом на городской площади. Это искусство было столь значительным, что имена сказителей остались в памяти истории (Чекко, Гвидо). А один из них, Фьёрентино Высочайший, был увенчан поэтическим венком в знак признания его заслуг перед отечественной поэзией.

На городской площади бродили и импровизаторы, по предложению зрителей мгновенно сочинявшие стихи на любую тему и любым размером (предшествен­ники эстрадных буримистов). Искусство жонглеров, сказителей, импровизаторов впоследствии войдет составной частью в итальянское карнавальное действо, когда карнавал, возникший, как и многое в Средневековье, на городской площади, ста­нет значительным фактором общественной жизни Италии той эпохи.

Именно карнавальным играм — массовому театрализованному народному празднеству — обязаны зрелищные искусства рождением многих видов и жанров.

В шуме, веселье, в ярких красках и динамике карнавальных процессий — ис­токи и комедии дель арте, и фарса, и соти, а в перспективе и эстрадных жанровых разновидностей.

180

Мы еще недостаточно оценили место и значение карнавала в истории зре­лищных искусств, может, потому, что многочисленные разновидности и жанры, рожденные карнавалом, стали гораздо значительнее по своему удельному весу и долговечнее, нежели их первоисточник, существование которого определялось всего лишь одним или несколькими днями. Тем не менее воздадим должное кар­навалу, народному действу, уходящему корнями своими в древние фольклорные обрядовые игрища.

Центром возникновения карнавала считается Венеция. В хрониках Вене­цианской республики сохранились упоминания о том, что еще в X веке в Вене­ции в честь военных побед над далматинскими пиратами были специальными указами определены народные игры и всевозможные развлечения на городской площади.

Начиная с XI века городские праздники приурочивались к дням кануна Ве­ликого поста. Однако точных сроков празднеств не было, и они время от времени стихийно возникали на улицах и городской площади.

В дни карнавала город преображался: толпы народа, распевающие веселые песни, со всего города стекались в центр, на городскую площадь, где звенели ман­долины, рокотали гитары, где выступали народные забавники, потешая народ остроумными злободневными сценками. Начиналось общее веселье.

Венецианский карнавал — массовый народный праздник, полный ярких красок, музыки и танца. К XIII веку основными компонентами карнавала стали процессии, игры, акробатические и спортивные показы и, наконец, маски. Со­бственно, эти компоненты остались и по сей день основными слагаемыми данной разновидности массового праздника.

Венецианские праздники не несли чисто развлекательных функций, а, как мы увидим в дальнейшем, представляли собой важный фактор политической и общественной жизни республики. Венецианский сенат придавал большое значе­ние устройству карнавалов и с целью упорядочения празднеств издал в 1296 году специальный декрет, в котором объявил канун Великого поста официальным праздником.

Власти неоднократно пытались использовать карнавалы в своих целях. Так, из истории известно, что в XIV веке венецианский дож Пьетро Градениго неодно­кратно устраивал карнавалы для успокоения моряков и арсенальских рабочих. Среди них господствовал бунтарский дух, и сенат с опаской относился к этой зна­чительной прослойке городского плебса. Сам дож принимал участие в карнаваль­ных увеселениях, расхаживая в толпе и вступая в переговоры с простым людом, пытаясь уверить всех в правильности и разумности своей политики.

В XIV веке карнавалы торжественно открывались церковной службой и вы­ступлениями представителей власти Венецианской республики. В городе образо­вывались специальные карнавальные любительские компании, подготавливающие празднества. Очевидно, в их число входила и средневековая режиссура массовых празднеств.

XV век внес своеобразие в карнавальное празднество. Появились мимы, жонглеры, буффоны. Буффоны — те же шуты, основа искусства которых — зло­бодневная сатира на городской быт и нравы. Исследователи отмечают народный, плебейский характер выступлении буффонов, их потех, забав и игр.

181

В вихре карнавального веселья возникает и такая неожиданная профессия, находящаяся на стыке искусства и торговли, как зазывалы. При помощи забавных куплетов и прибауток, острот и анекдотов (т. е. своего рода конферанса) они сбывали товар доверчивым покупателям. Прикрытые смехом и весельем, прижились на карнавальном празднестве астрологи и гадалки, продавщицы всяческих неве­роятных лекарств, «исцеляющих от всех болезней», и другие личности, ставшие непременными участниками городских праздников, являя собой одну из разновидностей площадного карнавального развлечения.

Зазывалы, равно как и жонглеры-мимы, а также и буффоны, привлекавшие толпы народа на городскую площадь в дни карнавалов, явились предвестниками рождения итальянского народного театра, ибо несли в себе подлинную игровую природу народного действа, доходчивость и массовость.

В XVI веке на карнавальном празднестве возникает одно из самых значительных явлений искусства эпохи Возрождения — комедия дель арте. Жонглеры и буф­фоны, объединившись в маленькие коллективы, создали первый в Италии профессиональный театр (комедию дель арте), где ими был прекрасно использо­ван многовековой опыт площадного массового творчества, накопленный поколениями гистрионов. Родившись в шуме и веселье массового праздника, комедия дель арте несла в себе лучшие черты народного творчества: оптимизм, жизнеутверждающее начало, сатирическое отношение к власть имущим, к духовенству. Эти драгоценные качества, веками пышно расцветавшие в карнавалах, явились прекрасной питательной средой для рождения народного итальянского театра.

А. К. Дживелегов в своем исследовании об итальянской народной комедии приводит стихотворение Иоахима Дю Белле, посетившего римский карнавал в се­редине XVI века:

А вот и карнавал! Зови себе подругу! Пойдем гулять в толпу и потанцуем в масках. Пойдем смотреть, как Дзани или Маркантонио Дурят с Маньифико-венецианцем вместе.

В данном случае мы встречаемся с документальным подтверждением участия в карнавале актеров-профессионалов. Этот факт подкреплен и извлеченным из римских архивов свидетельством о Маркантонио. где он называется «Маркантонио-буффон» и «Маркантонио из комедии». Есть предположение, что знамени­тый карнавальный буффон Маркантонио стал впоследствии актером комедии дель арте. Это дает право говорить о том. что труппы комедии дель арте форми­ровались из буффонов и жонглеров — непременных участников средневекового карнавала.

«В эпоху Ренессанса многое изменилось. Освобождающая, человечная, при­знающая законными все людские порывы идеология Ренессанса санкционировала смех... На карнавале смех получил великую хартию вольностей. Он мог греметь свободно, не прячась и не отравляя горечью душевные порывы. Никто, кроме фа­натиков-изуверов, не смотрел косо на маски, на «непристойные» песни, на им­провизированные выступления. Напротив, все эти вещи получали на карнавале художественную отделку и переносились на сцену. Отцы-иезуиты могли свиреп­ствовать сколько угодно. Карнавал делал им рожи, продолжат смеяться и был шко-

182

лою смеха. Смех перебирался на подмостки и становился буффонадою», — писал А. К. Дживелегов в книге «Итальянская народная комедия».

Карнавалы, в основе которых было ощущение здоровья, жизнерадостности, чувство морального превосходства над богатеями и церковниками, получили свое распространение по всей Европе.

Определяя сущность карнавальных празднеств, М. Бахтин писал, что карна­вал «находится на границе искусства и самой жизни».

«В карнавале сама жизнь играет... без сценической площадки, без рампы, без актеров, без зрителей, то есть без всякой художественно-театральной специфики — другую свободную (вольную) форму своего существования, свое возрождение и обновление на лучших началах»⁶.

В стремительном карнавальном вихре стирались сословные предрассудки, ис­чезали барьеры между богатыми и бедными. Об этой способности народного праздника демократизировать отношения между людьми говорил Гете, оставив­ший красочное описание римского карнавала: «Различия между высшими и низ­шими на миг как будто перестают существовать: все сближаются, каждый относится легко ко всему, что с ним может случиться, и взаимная бесцеремонность и свобода уравновешиваются общим прекрасным расположением духа»⁷.

В те времена церковь следила за умонастроением народа, подавляя любое проявление свободомыслия, проповедуя отрешение от земных радостей. А в кар­навальном веселье как раз торжествовала неуемная сила, темперамент, чувственная радость.

Протестовать можно различными способами — оружием, кровавыми вос­станиями, речами, воззваниями. Смех и веселье тоже могут быть протестом, и очень действенным. Ибо в карнавальном празднестве — «вечно бьющий родник огромной протестующей энергии и буйного своеволия» (А. И. Пиотровский). Карнавальным весельем народ протестовал против ужасов инквизиции, противо­поставляя жесточайшей церковной аскетичности здоровое жизненное начало, юмор, веселье и смех. Мы знаем из истории, что зачастую «шутки, свойственные карнавалу», стоили их авторам свободы, а бывало, и жизни. Но как бы то ни было карнавалы продолжали бушевать на городских площадях, где веселившийся народ потешался над властью церкви и государства.

В XIV—XV веках в городские европейские карнавалы проникали традиции сельских праздников.

Карнавальные шествия стали обычно устраивать на масленичной неделе. Появился и бродячий традиционный сюжет, определяющий драматургию масле­ничного увеселения, — «Битва Карнавала и Поста». Главные герои — упитанный Карнавал и тощий Пост. Все исполнители этого театрализованного массового дей­ства разделялись на две группы: сторонники Карнавала и сторонники Поста. Как правило, центром шумного гулянья становилась «Битва», сопровождавшаяся ра­зыгрыванием многих сценок и эпизодов из заранее разработанного сценария, ис­полнением песен, разоблачающих быт и нравы духовенства, и сатирических сценок на темы городской жизни, а также свадебных обрядовых игр.

В Средние века масленичными карнавальными играми (фастнахтшпиль) сла­вился Нюрнберг. В играх принимало участие большое количество исполнителей. В маскарадных процессиях «Бег Шемберта» разыгрывалось множество сатирических

183

эпизодов, полных злободневных политических острот и намеков. Вольнодумная| направленность праздника, идущая вразрез с официальной государственной по- литикой, привела к его запрещению в XVI веке городскими властями Нюрнберга. I

Масленичные массовые представления, в которых господствовал дух паро- дийной комической игры, оказали влияние и на возникновение так называемых «дурацких обществ», которые были распространены в Европе в XV веке и стали заметным явлением в общественной жизни. Основной направленностью этих обществ была критика церкви, политического и государственного устройства, об- I леченная в сатирическую форму и нашедшая свое воплощение в шутовских пародийных представлениях. «Орден дураков», «Беззаботные ребята», «Рогоносцы» — эти шутовские общества устраивали «праздники дураков», пародийные маскарады, [ сатирически высмеивающие религиозную обрядность, нравы королевского двора и т.д. В массовых играх пародировались торжественные королевские выезды, су­дебные споры, духовные проповеди, за что «общества дураков» постоянно под­вергались преследованиям и репрессиям.

Во Франции XV века «общества дураков» объединяли несколько тысяч че­ловек. Своей дерзостью и вольнодумием выделялось общество «Бадошь», куда входили клерки — по тем временам наиболее образованная и передовая часть го­родского населения. Однажды за дерзкую сатиру власти упрятали в тюрьму целую группу «бадошьцев». Так, казалось бы, невинные забавы «дураков» приобретали силу и значимость политических выступлений и, как мы видим, воспринимались властями совершенно всерьез. Недаром в XVII веке кардинал Ришелье специаль­ным указом запретил существование шутовских обществ.

В постановлении Парижского университета (1444) с возмущением описыва­ется один из «праздников дураков». «Даже во время церковной службы, надев урод­ливые маски, облачившись в женские одежды или львиные шкуры, тут же в храме ведут они хороводы; в середине церкви распевают непристойные песни; у самого алтаря, около служащего обедню священника поедают жирные кушанья; там же играют в карты; курят кадильницами, в которых тлеют старые подошвы; носятся вприпрыжку по всему храму»⁸.

Карнавальное веселье в церкви? Во времена, когда за малейшее проявление вольнодумия людей отправляли на костер? Да. это было. «Дуракам» позволялось многое, потому что они дураки. Поэтому богохульные песни распевались чуть ли не в алтаре. Поэтому же в начале XVII века члены общества «Рогоносцев» на кар­навале в Руане, оповестив горожан, что они являются «предвестниками свободы», спокойно распространяли среди городского люда сатирические стихи.

Шутовские общества еще в XV веке создали особый комедийный жанр дра­матургии — соти (дурачество). Это было своего рода обозрение, составленное из многих сатирических эпизодов, и по форме оно приближалось скорее к эстрад­ному ревю, нежели к театральному спектаклю.

В конце XVI и XVII веке в Лондоне большое распространение получили юри­дические школы, студенты которых были мастерами на всевозможные проделки, мистификации, розыгрыши и другие забавы. Об этих традиционных празднествах они рассказали сами: в 1688 году студенты одной из лондонских юридических школ Грейз-Инн выпустили в свет книгу «Деяния грейанцев». где в пародийном стиле описали студенческие праздники. В памяти веселых школяров-юристов хранились

184

передаваемые от поколения к поколению учащихся предания о праздниках почти столетней давности. Из этой книги стало известно, что в 1594 году студенты орга­низовали на рождество многодневный «праздник дураков», в котором приняли участие большие массы молодежи. Руководил дурачествами и проделками веселых школяров Повелитель бесчинств (должность, придуманная студентами специально для этого праздника).

Однако далеко не всегда студенческие забавы были такими уж безобидными. В «праздниках дураков» были увеселения, требовавшие не только находчивости, знаний и остроты ума, но и определенной политической позиции.

В «Деяниях грейанцев» рассказано, как 20 декабря 1594 года в присутствии всей студенческой корпорации торжественно короновался Повелитель бесчинств. Потом многие студенты выступали с шутовскими пародийными речами не совсем пристойного содержания, прославляя мудрость и величие Повелителя бесчинств. Наиболее удачные шутовские речи студенческая аудитория встречала гомериче­ским хохотом и овациями.

28 декабря 1594 года Грейз-Инн праздновала сбор всех членов корпорации, где присутствовали многочисленные гости из других школ. На праздник были при­глашены со своим спектаклем актеры из группы лорда-камергера. Студенты так развеселились, удивляя присутствующих множеством остроумных проделок, что веселый вечер затянулся. Только в полночь, когда молодежь устала, актеры смогли начать спектакль.

Как отнеслись к этому случаю профессиональные столичные актеры — неиз­вестно. Но можно предположить, что один из актеров веселился от души, глядя на студенческую самодеятельность. Этот актер ценил остроумную шутку, неожиданную выдумку, полет творческой фантазии, веселье и праздничность. Он был и автором пьесы, показанной студентам (о чем есть точные исторические данные), и ее поста­новщиком (о чем мы можем не без основания догадываться). Пьеса называлась «Ко­медия ошибок», а актера, автора пьесы и постановщика звали Вильям Шекспир.

Заключительный вечер «праздника дураков», полный суматохи и смешных не­доразумений, остался в летописи Грейз-Инн под названием «Ночь ошибок». Он послужил студентам-юристам поводом для нового увеселения: они назначили «су­дебное разбирательство» — пародийное представление, высмеивающее средневе­ковое судопроизводство. Оказалось, что во всем виноват злой колдун. Это он устроил такую путаницу и беспорядок, пригласив в довершение всего актеров, чтобы окончательно запутать всех пьесой, где была масса всевозможных недора­зумений, ошибок и путаницы.

Приведенный выше случай доказывает, что «праздники дураков» создавались и проводились с большой выдумкой и размахом и были отнюдь не простым увесе­лением, а несли в себе критику в адрес государства и королевских властей.

Для нас здесь интересны два момента. Во-первых, в «праздниках дураков» участвовала не только городская народная самодеятельность (как это обычно при-\5жтасчитать), но и профессиональные актеры, причем, как выяснилось, даже вы­дающиеся.

Во-вторых, о значении, которое в те времена придавалось подобным массо­вым празднествам, можно судить по тому, что в них принимала участие одна из лучших (если не лучшая!) лондонских трупп.

185

Итак, карнавал и связанные с ним карнавальные масленичные гулянья опре­деляли многое в городской жизни как Средневековья, так и последующих эпох. В течение многих веков на городских площадях шумели карнавальные массовые действа.