Древняя Греция

Необычайной красочностью, массовостью и превосходной организацией от­личались праздники Древней Эллады. Их начало — в традиционных религиоз­ных хороводных танцах с пением. Впоследствии эти хороводы в известной степени потеряли свой религиозный смысл, став принадлежностью народных гу­ляний в праздничные дни. Последнее обстоятельство представляется важным при анализе становления жанра массовых празднеств, ибо процесс постепенного отхода от первоначальной религиозной основы в сторону демократизации как самой тематики, так и ее воплощения вообще является характерным для народ­ных празднеств.

В хороводе слились воедино слово, музыка, танец, то есть, как считал А. Н. Ве-селовский, образовался тот синкретизм, которым он определил главное в поэтике («сочетание орхестических движений с песней, музыкой и элементами слова»).

Любопытно обратить внимание на следующий фрагмент из «Илиады» Гомера, где описано хороводное действо:

Юноши в хоре и девы, для многих желанные в жены. За руки взявши друг друга, на этой площадке плясали. Девушки были в прекрасных венках, а у юношей были Из серебра ремни, на ремнях же ножи золотые. Быстро они на проворных ногах в хороводе кружились. Так же легко, как в станке колесо под рукою привычной. Если горшечник захочет проверить, легко ли вертится. Или плясали рядами, одни на других надвигаясь. Много народу теснилось вокруг, восхищаясь прелестным Тем хороводом. Певец же божественный пел под формингу, Стоя в кругу хороводном; и только лишь петь начинал он, Два скомороха тотчас начинали вертеться средь круга².

Это описание непосредственного участника события, каким, очевидно, был Гомер, можно считать документальным; наличие же в нем скоморохов, пляшу­щих под пение солиста, убеждает нас в том, что во времена Гомера эллинские хороводы уже мало напоминали религиозные обряды, став компонентом народ­ных празднеств. Хороводы стали традицией и в Древней Спарте, на Олимпий­ских играх, где многочисленные певцы и группы танцоров показывали свое искусство.

Но не одними хороводами ограничивались праздники Древней Эллады. Празднества в Афинах в честь Диониса, бога плодородия, веселья, вина и теа­тральных представлений, являли собою уже не просто песенно-танцевальные хо­роводы, а целые многодневные массовые действа, оставившие заметный след в истории мировой культуры.

В Древней Элладе был расцвет различных искусств, в том числе и театраль­ного искусства.

О великих греческих трагедиях, о блистательных опытах античных комедио­графов, о спектаклях афинского театра написано множество превосходных иссле­дований, где прослежен и определен процесс возникновения античного театра, пути его становления и развития.

172

Мне хочется добавить к вышесказанному, что, как правило, спектакли афинского театра Диониса являлись составной частью Дионисий, грандиозных многодневных народных празднеств в Афинах, и обычно завершали эти празд­нества.

Рождение театра как самостоятельного вида искусства относят к VI веку до н. э. Место рождения — Афины. Думается, что и родословную массовых празд­неств также целесообразно вести с этих времен, тем более что, исследователи под­тверждают: именно на Линнеях — народных праздниках в честь Диониса — родились первые театральные спектакли.

Массовые действа, став официальными государственными праздниками, оставались детищем народного искусства Древней Эллады, уходя корнями в самую его глубь. Источники этих массовых празднеств — в народных обрядах и обычаях, карнавальных игрищах и мифах.

В такой тенденции к демократизации официального искусства сказалась по­литическая и общественная обстановка в стране. Ряд политических побед афин­ского демоса над древнегреческой аристократией и укрепление демоса как господствующей силы вызвали к жизни грандиозные празднества, в недрах кото­рых впоследствии зародился и древнегреческий театр.

Во второй половине VI века до н. э. Писистрат, пришедший к власти в Афинах, возвел культ Диониса в культ государственный. Этот акт был результатом точно рассчитанной дальновидной политики Писистрата, боровшегося с родовой ари­стократией. Он не случайно выбрал Диониса: этот бог испокон веков был тради­ционным богом простого люда, покровителем наиболее многочисленной общественной силы Эллады.

Превратив культ самого, если можно так сказать, «демократичного» бога в об­щегражданский, государственный, возведя на Олимп его мать Семелу, Писистрат завоевал сердца самых простых людей Древней Греции. Дионис стал не только сим­волом вина и плодородия; он отныне стал символом народного празднества, на­родного веселья и театральных представлений. По существу же, Великие Дионисии — это праздник весны, плодородия, здоровья.

В дни Великих Дионисий на шумных афинских улицах и площадях, на тор­жественной улице Треножников, где все говорило о подвигах и героических дея­ниях, в тенистом парке Академа, на залитых ослепительным солнцем сельских улицах — все были равны.

Жан Жак Руссо писал о зрелищном искусстве Эллады: «Прекрасные и вели­чественные спектакли, которые ставились под открытым небом перед лицом всего народа, изображали лишь сражения, победы, награды — события, способные вну­шить грекам благородный пыл соревнования и воспламенить сердца стремлением к доблести».

Античная трагедия, будучи частью огромных народных праздников, несла на себе определенный отпечаток этих общественных зрелищ: являясь искусством синтетическим, античная трагедия включала, помимо драматических монологов и сцен, декламацию и речитатив в сопровождении оркестра, хора, драматические пантомимы и танцы.

В спектаклях театра Диониса разнородные жанры представали сведенными во­едино, как бы спрессованными могучей волей драматурга, подчинившей действен-

173

ной линии все эти многочисленные и такие отличные друг от друга жанры, бытую­щие на улицах и площадях Афин в дни народных празднеств Древней Эллады.

А. Я. Таиров справедливо отмечал: «Если мы вспомним зачатки происхожде­ния античного хора и обратимся к тому времени, когда еще не существовал театр как обособленное искусство, обратимся к разного рода играм, празднествам (возь­мем в качестве такого классического примера праздник Диониса по сбору вино­града, когда весь народ являлся действующим началом и только выдвигал из своей среды отдельных запевал, ставших прообразами появившихся в дальнейшем акте­ров) — тогда, конечно, хор представлял из себя не рацио, а основную действенную пружину в общем празднестве, основной его элемент, основную базу, почву, силу»³.

Исследователи отмечают, что Дионисии были «не днями праздности, а днями празднований» (Д. П. Каллистов), регламентированными различными обрядами и обычаями, гармонично сочетавшимися друг с другом. Это были и торжествен­ные шествия через весь город, и культовые церемонии, и специально предусмот­ренные моменты для непосредственного участия народа в веселье, где каждому из присутствующих предоставлялась полная свобода самовыявления, и целая серия состязаний музыкальных, спортивных, хоровых и, наконец, только в заклю­чении — состязаний драматических.

Говоря об античных празднествах, следует упомянуть четыре ежегодных празд­ника Диониса. Малые (или Сельские) Дионисии в декабре — январе были при­урочены к первой пробе молодого вина. В эти дни устраивались веселые процессии с песнями и танцами, играми и шутками, переодеваниями, шествиями ряженых и т.д. (характер этих праздников в чем-то напоминает красочные народные обряды русского крестьянства).

Второй праздник Диониса — Линей (январь — февраль) — сходен по характеру с первым, но проводился он значительно торжественнее — в самих Афинах — и продолжался несколько дней. Линей характерен тем, что здесь впервые стали происходить театральные состязания, ставшие составной частью народного празд­нества.

Третий праздник Диониса — Анфестерий (февраль — март) — продолжался три дня. Первый день был посвящен детям: с утра все афиняне с детьми спешили на площадь, где в этот день открывался рынок игрушек. Все дети в этот день полу­чали подарки, и город был заполнен звонким смехом детей, радостью, играми. Во второй день праздника по Афинам ходили горожане, устраивая импровизирован­ные процессии ряженых, персонажи которых были заимствованы из мифоло­гии, — сатиры, нимфы, вакханки. Последний день праздника носил совершенно иную тональность: он посвящался памяти мертвых.

Самым главным был четвертый праздник Великих Дионисий (март). В эти ве­селые дни кредиторам запрещено было преследовать должников, судьям — про­винившихся. Аресты на время праздников были также запрещены, и даже преступников выпускали из заточения на поруки.

В первый день Великих Дионисий праздничное шествие заполняло весь город. Начиналось оно от храма Диониса. Далее процессия по афинской улице Тренож­ников направлялась в парк Академа, где у статуи Диониса выступали хоры мальчи­ков под руководством своих учителей. Состязания детских хоров, исполнявших песнопения, посвященные Дионису, продолжались целый день. Очевидно, в Афи-

174

нах было множество детских хоровых коллективов, если их концерт продолжался от зари до зари. На закате солнца все — и участники празднества, и зрители — с песнями возвращались в город. Ночью при свете факелов под аккомпанемент тим­панов и флейт в городе возникали песни и пляски. По улицам до утра ходили ве­селые толпы ряженых, устраивая всевозможные потехи и развлечения. А утром начинался новый этап празднества — двухдневное состязание мужских хоров.

На четвертый день Великих Дионисий в огромном циркообразном театре Диониса открывались трехдневные драматические состязания. По традиции они начинались под звуки труб торжественным прологом, всегда носившим полити­ческий и общественный характер: в нем участвовали герои войны и граждане, со­вершившие подвиги на благо отечества. После пролога звуки труб возвещали о начале спектакля.

Эти спектакли театра Диониса являлись кульминацией народных празднеств, ими заканчивались Великие Дионисии, вошедшие в историю культуры как пер­вые массовые театрализованные праздники.

Следует отметить, что тяга к театральности в античном мире была настолько сильна, что и дни поминовения мертвых превращались в своеобразные театрали­зованные представления, в которые включались печальные церемонии, связанные с плачами и траурными шествиями, и так называемые Элевсинские мистерии (одна из разновидностей античных массовых празднеств). Справедливо считается, что одним из источников античной драмы является обряд драматизированного заупо­койного плача, получившего большое распространение в Древней Элладе. Описа­нию этих плачей Гомер посвятил многие страницы «Илиады». Существовали целые хоровые группы профессиональных плакальщиков и плакальщиц, а также своеоб­разных солистов-запевал.

Один из печальных обрядов Элевсинских мистерий был основан на мифе о поисках богиней Деметрой своей пропавшей дочери. Представьте себе огромные вереницы людей, бредущих к ночному морю с факелами в руках. Звучат в ночи пе­чальные возгласы, сливаясь с шумом волн. Слышны заунывные стенания пла­кальщиц. Сверкает пламя многих тысяч факелов, озаряя скорбные лица. В ночной мгле, сгустившейся над бурным морем, тревожно колышутся огненные языки...

Это массовое действо не могло не производить огромного эмоционального впечатления. Здесь все — и сценарий (поиски пропавшей дочери), и время дей­ствия (ночь), и место его (берег моря), и художественное оформление (факельное шествие) — было прекрасно продумано и, естественно, достигало своей цели. Кстати, факельные процессии, рожденные в античном театре, существуют и по сей день, являясь компонентом современных фестивальных шествий.

Организация античных праздников всегда была отмечена высоким вкусом и изобретательностью тогдашних режиссеров. А в том, что все праздники кем-то придумывались и разрабатывались (сценарии), а затем осуществлялись (поста­новка), не может быть никаких сомнений, потому что несметное количество празд­неств, обрядов, шествий, песен, танцев и огромные массы народа — буквально весь народ Афин и других греческих городов — должны были обязательно организовы­ваться, направляться. Конечно, руководители грандиозных античных празднеств не назывались в те времена режиссерами-постановщиками, но есть свидетельство, подтверждающее существование античной режиссуры массовых праздников.

175

Когда по окончании Великих Дионисий созывалось народное собрание, под­водящее итоги празднеств, то имена победителей, утвержденные народным со­бранием, увековечивались в Афинах. Особо отмечались заслуги устроителей и организаторов праздника. Участники собрания отдавали дань афинской государ­ственной администрации, нафаждая отличившихся венками, воздвигая в их честь статуи. Возможно, что режиссеры этих праздников (а, судя по всему, их-то и на­граждало народное собрание) входили в Афинах в число официальных лиц.

Горячий патриотизм, мужественность и радость бытия — все это черты жиз­ненной философии Древней Эллады, отблеск которой мы узнаем в античном ис­кусстве, в том числе в грандиозных массовых праздниках — демонстрации патриотизма, жизнелюбия и здоровья народа. Расцвет народных празднеств Древ­ней Греции впрямую связан с укреплением общественных идеалов в самой гуще народных масс. В сфере внешнеполитической жизни этому способствовали побе­доносные греко-персидские войны, в которых Древняя Греция, до этого раздроб­ленная на множество городов-государств, смогла собрать силы всего народа, объединить их и добиться победы над грозным врагом. В сфере внутренней жизни народный подъем был обусловлен трудными победами афинского демоса над мо­гущественной родовой аристократией.

В искусстве народ Эллады достиг высочайших вершин, перед которыми мы преклоняемся и сегодня. Они являются образцами высокого и вдохновенного творчества.

Эпическая поэзия, скульптура, архитектура, живопись, драматургия, утвер­дившая себя и в глубочайших потрясениях трагедий, и в громогласном площад­ном хохоте комедий, народные празднества и театр — все это рождено народным гением в счастливое время единения народа Эллады, его служения общественному идеалу.

«Исторические судьбы афинской демократии и театра и в дальнейшем оказа­лись органически связанными. Расцвет демократического строя в Афинах был вре­менем и высочайшего творческого подъема афинской драматургии и театра. Когда же для демократии наступили тяжелые времена, этот период оказался кризисным и для театра. Вместе вышли они на историческую арену, вместе достигли наивыс­шего подъема и вместе вступили в полосу упадка»⁴.

Сказанное выше целиком относится и к народным празднествам, ибо театр был плоть от плоти этих празднеств. И когда демократия, а с нею и общественный идеал в Элладе пришли в упадок, одновременно с ними исчезли и народные празд­нества, ибо, являясь отражением политической и общественной жизни народа, празднества с упадком демократического строя были лишены своей идеологиче­ской основы. А без этого празднество теряет смысл и цель.