Агиттеатр

Ощущая мощь и глубину материала, который сама жизнь давала молодому ис­кусству, художники настойчиво стремились найти новые формы его выражения. Отсюда стремление к монументальности и патетике, отражающим масштабы эпохи.

Выражением этих стремлений стал праздник под открытым небом. Суще­ственнейшим условием народно-героического театра под открытым небом яви­лось то, что в центре представлений оказалась масса, органически входящая в образный строй народных спектаклей без обычных театральных атрибутов (грим, костюмы и т.д.). Тысячные массы народа, действующие в представлении, являли

163

собой единое целое с многотысячными зрителями, такими же рабочими, солда­тами, студентами.

Массовые действа и празднества на улицах и площадях, возникшие в Петро­граде и в дальнейшем триумфально прошедшие по всей стране, построенные на ясной и определенной политической платформе, вовлекавшие в действие десятки тысяч зрителей,— явление собирательное. Это подлинно народные представле­ния, вобравшие в себя многовековой опыт театра под открытым небом.

Тема народа-героя развивалась в них то в плане патетическом (где авторы спектаклей обращались к трагедийным и героическим образам), то приобретала комедийно-сатирическое — вплоть до гротеска — звучание.

И, отдавая должное достижениям агиттеатра, мы должны вместе с тем отме­тить, что на пути к массовости и доступности создатели жанра, многое приобретя, понесли и определенные потери. Стремление к предельной ясности и плакатной агитационности, желание все досказать до конца, не оставив зрителю возможно­сти домысливать увиденное, зачастую вело к прямолинейности в художественных решениях. Эта ограниченность выразительных средств агитационного массового театра проявилась как в декларативных приемах, так и в «агитации фактами», иными словами, в непосредственном использовании политических и обществен­ных событий без попыток образного решения, без обобщений и поисков типиче­ского в явлениях жизни. В массовых народных спектаклях (или «инсценировках», как их тогда называли) действовали условно-аллегорические обозначения классо­вых сил. Не случайно они были лишены имен и назывались «Рабочий», «Капита­лист» и т.д. Герои, пришедшие в массовые действа, обладали предельной ясностью и целостностью характеров, порой доходящих в своих крайних проявлениях до схе­матичности.

Вместе с тем та обнаженная тенденциозность, которая являлась сущностью образов, и прямолинейность художественных выразительных средств давали воз­можность массовому действу найти путь к разуму и сердцу самых неподготовлен­ных зрителей. В этом был «социальный заказ» того времени.

При всех недостатках массовые зрелища первых послереволюционных лет явили собой наиболее демократичную форму искусства. И не только утилитарно-агитационные цели сыграли роль в том плакатном стиле массового действа, кото­рый отличал большинство начинаний в этом жанре в первые послереволюционные годы.

В массовых политических спектаклях Красного Петрограда органично соче­талось и то, что было взято от традиционного театра, с приметами новой эпохи: демонстрациями, шествиями, митингами. В массовых действах народ стал глав­ным героем и активным сотворцом празднества. Это было знамением времени — времени единения народа.

Большое значение в демократизации искусства приобрела идея «монумен­тальной пропаганды», то есть пропаганды идей нового общества, ведущейся сред­ствами нового искусства, шагнувшего на площади и улицы, пришедшего к народу, заговорившего простым и понятным народу языком.

В 1919 году, учитывая важность агитационного воздействия зрелищных ис­кусств на народ, В. И. Ленин подписал декрет «Об объединении театрального дела». В этом документе есть пункт и о народных зрелищах.

164

Зрелищные искусства — наиболее доходчивые и потому наиболее популярные у народа — необходимо было сделать делом государственным. Массовые народ­ные действа стали частью «монументальной пропаганды».

«Могучая душа народных коллективов, — писал А. В. Луначарский в 1920 году,— требует, чтобы содержание передано было в формах мощных, ярких, мону­ментальных...»

И, словно продолжая его мысль, говорит В. Маяковский: «Весь тот вулкан и взрыв, которые принесла с собой Октябрьская революция, требуют новых форм в искусстве».