Глава 1. О сущности массового действа

Что собирает в праздничные дни под открытым небом огромное количество людей? Что зовет их на площади и улицы городов, объединяет в многоликие группы, заставляет петь, танцевать, затевать игры, сливаясь в одну бурлящую ра­достью и весельем массу? Что рождает у массы — тысячной, стотысячной, мил­лионной человеческой массы — праздничное настроение? Какая скрытая пружина заключена в механизме массового действа?

В празднестве, в народном праздничном действе люди полнее ощущают себя как единое целое, как нацию, как народ. И это наиболее проявляется во времена общественного подъема. Выйдя из круга отчужденности, ограниченных интере­сов, люди ощущают себя творцами истории.

И характерно, что в разные эпохи революции находились в непосредственном взаимодействии с народными празднествами. Революция рождала «праздничную энергию масс» и массовые действа всегда становились следствием революцион­ных преобразований, творимых народом.

Эпохи всенародного подъема сопровождались празднествами, являющимися отражением и воссозданием революционной эпохи.

«...Всякая подлинная демократия устремляется, естественно, к народному празднеству, — писал А. В. Луначарский. — Для того, чтобы почувствовать себя,

162

массы должны проявить себя, а это возможно только когда, по слову Робеспьера, они сами являются для себя зрелищем»¹.

Р. Роллан говорил о том, что в массовом народном театре народ принимает участие не в качестве актеров, а в качестве граждан, как коллективный выразитель идеологии народа, политических устремлений, воплощенных в празднестве.

Так мы вновь и вновь возвращаемся к идее: празднества — следствие револю­ционных преобразований в стране, обществе, народе.

Взаимосвязь этих явлений можно подтвердить многими примерами из теории и практики, в том числе их преломлением в области литературы и искусства. И в первую очередь — в поэзии и музыке. Революционный подъем вдохновил Бетхо­вена на создание Девятой симфонии. Основа ее — шиллеровская ода «К радости», исполненная стремления к человеческой солидарности, веры в грядущее освобо­ждение народов мира, в прекрасное Завтра всего человечества. Образы симфонии, композиционная структура, неукротимый дух, клокочущий буквально в каждом такте партитуры,— все говорит о революционной силе, заложенной в произведе­нии, и по сей день звучащим пламенным призывом к борьбе и победе, к братству, рожденному этой победой.

В финале Девятой симфонии — собирательный образ человечества, одушев­ленного радостью созидания, труда и любви, немеркнущей надеждой на грядущую Свободу. Гимн Радости достигает кульминации в призыве к человечеству: «Обни­митесь, миллионы!»

Так искусство становится агитационной силой, утверждающей Свободу, Ра­венство и Братство.

В России в первые послереволюционные годы сверхзадачу создания на­родно-героического жанра взяли на себя поэзия и массовые агитационные по­литические представления. Найдя свое первое образное воплощение в поэзии и массовом действе, монументальная героика в дальнейшем проявит себя в поэ­зии — в поэмах В. Маяковского; и в прозе — «Железным потоком» А. Серафи­мовича; и в драматургии — «Оптимистической трагедией» Вс. Вишневского; и в кино — «Броненосцем "Потемкиным"» и «Октябрем» С. Эйзенштейна; и в теа­тре — монументально-героическим стилем революционных спектаклей Вс. Мей­ерхольда, К. Марджанова, Н. Охлопкова и других.

Об этом много написано и много сказано. Мы же сосредоточим свое внима­ние на постановках театра под открытым небом, театра народных масс, театра на­родной героики.