Поэтическое слово

Поэтический театр строит свою систему драматических связей на поэтической образности, больших обобщениях, эпической трактовке событийного ряда.

Речь идет не о форме спектакля-концерта, где в драматургической ткани много стихов, песен и т. д. Мы говорим о глубинной наполненности образного строя, ведущей к высокому поэтическому полету, возвышенной театральной пате­тике, заключенной в поэтической системе образов.

Слово — это и выражение авторской идеи, и эмоциональный элемент огром­ной силы.

Речь героев должна стремиться к обобщенности, к предельной отточенности. Массовому действу наиболее близко слово поэтическое. Поэзия своей образно­стью, лаконичностью, ритмической точностью больше других жанров соответ­ствует стилю музыкального действа, о котором шла речь.

Стремительное, как летящая стрела, краткое и действенное слово необходимо в драматургии массового действа. Оно должно прозвучать как удар, как призыв, добиваясь мгновенной эмоциональной реакции.

Требования, обычно предъявляемые к языку в театре: действенность, индиви­дуализация языка и поэтическая образность — применимы и к словесному мате­риалу в концертном действе. Добавим еще — лаконичность.

Вспомним мысль К. С. Станиславского о том, что «в гениальном произведе­нии нет ни одного лишнего слова — там все [слова] необходимы и важны. Их ровно столько, сколько нужно для передачи сверхзадачи и сквозного действия пьесы».

Чем лаконичнее текст, тем он точнее. Никаких долгих рассуждений и назида­тельных объяснений, то есть такой ситуации, когда актеры, по меткому определе­нию А. Довженко, оказываются в положении двух сообщающихся сосудов, «переливая друг в друга воду сведений и результатов».

«Как же надо дорожить в сценарии словом, сжатым до кристаллической формы, дорожить и мыслью и самой формой мысли, чтобы она, подобно диску дискобола, летела далеко и точно, а не как случайно брошенный кирпич».

Любая форма текста, и поэтическая в том числе, должна приобретать дей­ственное начало, становиться драматургическим, а не повествовательным факто-

141

ром. Мало использовать тот или иной текст, необходимый в данном эпизоде по идейной направленности, тематике и художественной образности. Автору и ре­жиссеру следует придумать действенное решение текста, ибо любой компонент, введенный в сценарий, становится одним из звеньев драматургии и начинает нести свойственные ей функции. Поэтому и повествовательный элемент, включенный в сценарную ткань, следует перевести в зримые образы, найдя словесному обозна­чению зрительно-звуковой эквивалент.

Напомним о таком эффективном приеме, как массовое хоровое скандирова­ние. Эмоциональное воздействие этого приема сильно, а возможности его до сих пор далеко не исчерпаны. Прием массового хорового чтения сродни музыке и по­строен по законам музыкальной драматургии. Он состоит из постепенного нара­стания звучания — крещендо, доходит до фортиссимо в смысловой кульминации. Построение это полифоническое, ясно прослеживаются отдельные голоса, веду­щие определенные темы, группы хора, в кульминации — весь хор.

Полифонический прием в использовании словесно-поэтического материала таит в себе неограниченные возможности, углубляет и расширяет как идейную, так и эмоциональную сторону драматургии концертного представления.

Хотелось бы обратить внимание авторов и режиссеров на прием, которого не чуждались и Маяковский, и Мейерхольд (вспомним первую постановку «Мисте­рии-буфф» или «Зори» Верхарна), и Пискатор, и Брехт, и многие другие мастера.

Синтез слова и зрительного образа — проблема, всегда стоящая перед ре­жиссером-драматургом. Найти золотую середину, уравновесить эти различные компоненты, придать им действенные динамические функции — задача режис­сера-драматурга.

В поиске словесно-зрительных образов режиссеру-драматургу приходится ре­шать вопрос взаимодействия слова и движения, в особенности — движения масс.

Приведем мысль Таирова, который на примере постановки «Оптимистиче­ской трагедии» следующим образом разрешил эту задачу. «Движение будет входить в ряде сцен как вспомогательный элемент — то в качестве фактора, сопутствую­щего слову, то в качестве фактора, ритмически и зрительно завершающего либо подготавливающего слово»³⁵.

Слово и массовая пантомима (имеется в виду действие массы) должны быть органически слиты воедино, находиться в одном эмоциональном градусе. Панто­мима требует максимального кипения чувств, такого духовного обнажения, когда слова умирают и взамен их рождается пластическое действие.

Необходимо сказать и о таком важном факторе словесного действия, как ин­формационный дикторский текст. К дикторскому тексту должны предъявляться те же требования, что и ко всему тексту: точность мысли, лаконичность, образ­ность. Информационный дикторский текст несет в себе элемент гражданственной публицистики и пафоса, патетику агитационного лозунга.

Текст диктора должен быть своеобразным преломлением методов художе­ственной публицистики. В этом случае дикторский текст органично войдет в общую систему образных взаимоотношений концертного действия.

142