0.4. Наука как система знания

Основные черты научного знания

Научное знание обладает рядом специфических черт, свойственных только ему. Прежде всего, следует прояснить его отношения с обыденным знанием. Кажется естественным мнение, что наука вырастает непосред­ственно из мира повседневного опыта. Конечно, они не отделены друг от друга пропастью. Между научным и обыденным знанием есть определён­ная связь (главным образом, генетическая), ведь научное мышление и воз­никло первоначально на почве опыта обычных жизненных наблюдений, когда не было специальных научных инструментов эмпирического иссле­дования. Однако не следует считать научное знание лишь простым продол­жением обыденного опыта, или усовершенствованным здравым смыслом.

Прежде всего научному знанию присущ особый теоретический фон, позволяющий науке:

1. придать знанию характер универсальности, которая принципиально превосходит возможности познания единичных ситуаций и явлений;

2. выйти за рамки узкопрактической заинтересованности, нацеленности на решение конкретных, сиюминутных жизненных проблем (греч. theoreia — «созерцание»).

Научное знание высокоспециализировано: для него необходим спе­циальный язык, оно включает в себя системы абстрактных объектов, в т.ч. весьма высокого уровня абстракции.

Когнитивная система науки — это система знаний, полученных в ходе научного познания и отвечающих текущим критериям научности: крите-

32

риям объективности, доказательности, проверяемости и т.д. Поскольку критерии научности на протяжении истории претерпевают определённые модификации (скажем, в математике меняются представления о строго­сти доказательства), то предпочитают говорить не о соответствии уни­версальным критериям, которым должно отвечать научное знание, а о те­кущих, т.е. современных науке той или иной эпохи, требованиях.

Каковы же основные черты научного знания согласно требованиям научности?

Среди основных черт научного знания обычно называют следующие:

1. всеобщность;

2. необходимость;

3. системность;

1. проверяемость.

Остановимся на них подробнее.

1. Предметом научного знания являются не единичные феномены, а то всеобщее, что присуще всем без исключения объектам, явлениям, про­цессам определённого типа, находящимся в сходных условиях, т.е. то повторяющееся, стабильное, универсальное, что лежит в основе многооб­разных феноменов действительности. Разумеется, научное познание занима­ется и уникальными явлениями, какие встречаются преимущественно в гума­нитарных науках. Но и в этом случае учёный погружает изучаемый предмет в сеть общезначимых понятий, пытается увидеть в нем стабильные черты.

2. Следует также отметить, что научное знание характеризует не случай­ные, произвольные оттенки и детали изучаемых объектов, а фиксирует их самые глубокие, сущностные, системообразующие, т.е. необходимые сторо­ны (хотя слово «необходимые» в этом контексте некоторые исследователи считают не совсем удачным). В этом ракурсе наиболее репрезентативной формой фиксации и выражения научного знания является научный закон.

3. Элементы научного знания тесно связаны между собой разнообраз­ными отношениями. Научное знание организовано в виде определенной согласованной структуры, т.е. оно системно. Вне конкретной концеп­туальной системы научные знания не только не проверяемы, но и вообще невозможны. Например, известный американский философ Уиллард Куайн подчёркивает, что мы всегда проверяем не изолированные высказы­вания, а всю научную систему в целом, т.к. её элементы находятся между собой в очень сложных, разветвлённых, опосредованных, различными связями отношениях. Для иллюстрации этого положения он использует следующую метафору. Здание научной теории представляет собой как бы арку, фундамент которой находится на почве непосредственного научно­го опыта, а все остальные камни крепятся между собой сугубо внутренни­ми соотношениями, так что устойчивость арки зависит как от надёжности

2- 1410 Ушаков

фундамента, так и от законов самой архитектуры и от надёжности сцепле­ния камней. Подобные «внутренние скрепы» теории — это различного рода логические и содержательные, внутритеоретические связи¹.

Но сказанное не означает, что все связи, которые пронизывают теоре­тическую систему, абсолютно прозрачны и известны. Связи могут быть и достаточно сложными, включающими множество промежуточных звень­ев (в т.ч. даже недостаточно прояснённых). Вообще в системе научного знания присутствует значительное количество неявных связей, которые играют важную роль как в «скреплении» наличного знания, уже присут­ствующего в когнитивной структуре, так и в порождении будущего зна­ния, в обнаружении новых закономерностей и структур. Поэтому часто более глубокое изучение взаимосвязей в теоретической системе само яв­ляется сложным и длительным процессом. Здесь требуется специальный философско-логический анализ действительного содержимого теории. Даже в сугубо формальной логической системе, которая, как кажется на первый взгляд, состоит из тривиальностей, т.к. целиком может быть выве­дена из аксиомы тождества (вида «А = А»), тоже присутствует некоторое содержательное, хотя и непроявленное, знание. Например, как показал финский логик Я. Хинтикка, в формально-дедуктивной системе содержится информация поверхностная и информация глубинная, которая содержит бо­лее существенные, более глубокие логические закономерности.

Свойство системности научного знания касается не только такой со­вершенной и проработанной научной единицы, как теория, но и таких более ранних стадий разработки теоретических структур, как проблема и гипотеза. Поэтому получение нового знания уже с первых шагов носит системный характер, хотя сам учёный может в начале работы и не видеть в явной форме многие взаимосвязи. В процессе дальнейшего уточнения теоретической системы происходит прояснение ее внутренней структу­ры, логических и предметных соотношений, нахождение новых способов упорядочения и систематизации научного знания.

4. Важнейшей характеристикой научного знания является его прове­ряемость, или верифицируемость. Конечно, критерии проверяемости меняются с течением времени. В математике раньше были в ходу т.н. неконструктивные доказательства, когда достаточно было показать, что математический объект с требуемыми свойствами может существовать; в математических концепциях с более строгими требованиями (в т.н. конструктивной математике) должна быть показана не только принци­пиальная возможность существования объекта, но он должен быть явным образом построен силами наличной совокупности допустимых средств.

' Quine W. van О. Word and Object. New York, London, 1960. P. 9-13.

34

Критерии проверяемости и обоснованности в каждой определённой пред­метной области конкретны, зависят от содержательных параметров самой этой области. Но эти критерии всегда есть и всегда работают.

Динамизм и незавершённость науки

Ряд перечисленных характеристик научного знания может создать впечатление, что оно представляет собой некое статичное образование, полностью верифицированное и доказанное — как бы своеобразный ло­гико-теоретический монолит. На самом деле научное знание — достаточ­но подвижная когнитивная система, в которой происходят постоянные процессы уточнения, пересмотра различных положений и целых теорети­ческих подсистем. Научное знание не представляет собой какой-то гомо­генной целостности. В нем есть и нерешённые проблемы (скажем, в ма­тематике — проблема Гольдбаха), есть проблемы, вообще считающиеся вечными (например, в биологии — проблема происхождения жизни), причем иногда, наоборот, проблемы, считавшиеся неразрешимыми, могут дождаться своего решения (примером может служить недавнее доказатель­ство Великой теоремы Ферма), есть различные парадоксы (образцы кото­рых можно видеть в современной физике микромира). Часто в одно й то же время сосуществуют несколько альтернативных, конфликтующих друг с другом теорий, идёт постоянная борьба школ и направлений и т.п.

Это означает, что содержание научного знания является принципиально открытым для пересмотра и уточнения, для улучшений и значительных нова­ций. Открытость и корректируемость научного знания выступают важ­нейшими предпосылками развития когнитивной системы науки. Научное знание динамичное, подвижное, принципиально незавершённое. Оно нахо­дится, как писал И. Кант, в контексте постоянного «продвижения опыта», т.е. в режиме непрерывного совершенствования и расширения. Или, как комментирует слова И. Канта его последователь Э. Кассирер, «опыт для нас — не завершённый продукт, а процесс, который формируется в движе­нии. Мы можем определить условия этого процесса, но не его конец»¹.

Итак, система научного знания динамична, принципиально открыта, корректируема.

Единицы научного знания

При изучении научного познания, прежде всего, необходимо вычленить единицы, подлежащие анализу. Однако оказывается, что выделение единиц анализа представляет собой проблему. Что действительно следует считать базовыми элементами научных знаний? Ведь в когнитивную систему науки

' Кассирер Э. Жизнь и учение Канта. СПб., 1997. С. 183.

35

входят самые разные составляющие: законы, принципы, понятия, постула­ты, гипотезы, правила, методы, факты, модели и т.д. Это означает, что ког­нитивная система науки полиструктурна: её можно рассматривать и как систему теорий, и как систему моделей, и как процедурно-операционную систему. Какие же устойчивые формы научного знания и входящие в них элементы подлежат изучению в первую очередь?

Традиционно единицей логико-методологического анализа научного знания выступала научная теория как достаточно замкнутое и стабильное концептуальное образование. Однако к настоящему времени развито множество других подходов. Здесь достаточно привести несколько при­меров:

1. изучению подлежат общепризнанные образцы научной деятельности и связанные с ними, разделяемые научным сообществом системы пред­ставлений— «парадигмы» (Т. Кун);

2. наука рассматривается как совокупность моделей, где теоретические знания непосредственно опираются на системы приложений — структуралистский подход Дж. Снида, В. Штегмюллера и др.;

3. предлагают анализировать научное знание в терминах познаватель­ных традиций — исследовательские традиции (Л. Лаудан), экспери­ментальные традиции (П. Галисон);

4. предлагают изучать краткосрочные периоды конкретных научных практик (Ф. Китчер).

Предлагают использовать в качестве единицы анализа и такие более крупные, чем теория, образования, как:

1. взаимосвязанные серии теорий, или научно-исследовательские прог­раммы (И. Лакатос);

2. области (англ. domains) (Д. Шейпир) и научные дисциплины (B.C. Степин) как системы сложно организованных теоретических знаний.

Во всяком случае, на фоне этого многообразия предложений разумно выдвинуть следующее требование: концептуальные образования, претен­дующие на роль базовых структур научного знания и, соответственно, на роль единиц логико-методологического анализа, должны обладать таки­ми свойствами, как самостоятельность, т.е. несводимость к другим кон­цептуальным формам и возможность существовать в относительно изолированном виде; наличие в них устойчивого содержания, которое является относительно замкнутым и может быть интерпретировано в других концептуальных формах; достаточная информативность за­ключённого в них содержания, т.е. они должны репрезентировать действи­тельно существенные для науки массивы знаний.

Ряд таких форм будет рассмотрен нами в следующем разделе (прежде всего в главе 3).

36