3. Куда вело администрирование

Снова спорим что лучше: хозрасчет или планирование сверху, стимулирование рублем или справедливое выравнивание уровня жизни?.. При этом многие (слишком многие!) убеждены, что мудрость состоит в отсутствии перекосов, перегибов, что если взять все хорошее от администрирования и все хорошее от экономического регулирования, как следует перемешать, то получится как раз то, что нам надо. Не получится! Мы снова на переломе, на развилке. Но сзади-то полная трагических ошибок дорога, которая уже вроде бы доказала: путь администрирования ни с экономическими методами руководства несовместим принципиально (они антагонисты!), ни с демократией, ни с самоуправлением, ни со справедливостью, ни с нравственностью.

Общество — это живой организм, а не механическая конструкция. Ну и что? А то, что даже из самого расчудесного трактора вертолет путем постепенного усовершенствования и переконструирования создавать в миллион раз труднее, чем пусть из плохого, но вертолета же. С организмами еще сложнее. Из семени лютика не вырастить арабского скакуна, сколько ни удобряй и ни пропалывай грядку. С самого начала надо иметь зародыш скакуна, а не семя лютика.

Чем соблазняли в былые годы и продолжают соблазнять ныне (и себя и других) поклонники административных методов управления? Быстротой и легкостью разрешения социальных проблем. Но такое возможно только на путях принуждения, насилия. Не нужно ставить под сомнение необходимость того и другого в определенных исторических ситуациях для решения определенных исторических задач. Революций без насилия не бывает. По доброй воле никто еще пока от власти не отказывался. Но вот на что обратите внимание — творцы бюрократической машины после революции, после гражданской войны декларировали-то необходимость принуждения и насилия якобы во имя трудящихся, в то время как идеи «закручивания гаек», «государственного регулирования, доведенного до каждого крестьянского двора», «огосударствления профсоюзов», «беспощадной дисциплины» и т. д. адресовались уже самим трудящимся! Разумеется, не всем, а тем, кто «не понимает», кто «попал под влияние», «тянет назад»...

С первых шагов в сторону социализма «темные мужики» лучше всяких докторов социологии разобрались, чем грозят им административные методы руководства сельским хозяйством, проголосовав и за неспешность и за добровольность, то есть за экономические методы! Дальнейший ход событий показал, насколько они оказались большими социалистами, чем те, кто клеймил их как главных носителей мелкобуржуазной идеологии.

В условиях, когда земля и средства производства национализированы, вопрос о способах государственного управления экономикой перестает быть просто «управленческим» вопросом, его решение предопределяет (а не просто влияет) на все стороны человеческих взаимоотношений.

Кому было выгодно в 20-е годы похоронить нэп, особой тайны не составляет. «Нэп,— пишет Лев Воскресенский,— вызвал замешательство у «столоначальников»: разросшийся до огромных размеров аппарат управления государственным хозяйством (практически при отсутствии хозяйства как такового, если иметь в виду, что государственная промышленность в начале 20-х годов бездействовала) опасался сокращения штатов и перевода администраторов на практическую работу, оплачиваемую по результативности трудового участия и по квалификации». Открытие, сделанное с позиций накопленного исторического опыта? Да нет, противник был четко выявлен и обозначен еще тогда, в 20-е годы. Вспомним: «Самый худший у нас внутренний враг — бюрократ...».

«...Государство у нас рабочее с бюрократическим извращением... Наше теперешнее государство таково, что поголовно организованный пролетариат защищать себя должен, а мы должны эти рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего государства и для защиты рабочими нашего государства».

Язва бюрократизма порождена! не социализмом, разумеется. Но нельзя забывать, что историческая эпоха перехода от частной собственности на средства производства к народовластию (и особенно тот ее отрезок, где полностью или частично произошла национализация, а социализация еще готовится) создает для расцвета бюрократии невиданные доселе по своей) благоприятности условия. Тут за чиновничьим аппаратом глаз да, глаз нужен.

Возникновение бюрократической прослойки буржуазии «связано преимущественно с государственным аппаратом. Бюрократическая буржуазия наживается в результате злоупотребления своим служебным положением. Это, короче говоря, обуржуазившееся привилегированное чиновничество. Обуржуазившееся именно по той причине, что оно находится у рычагов власти.

В конечном итоге бюрократическая буржуазия, как и обычная предпринимательская буржуазия, наживается за счет присвоения прибавочной стоимости, эксплуатации трудящихся. Это роднит обе социальные категории эксплуататоров. Разница лишь в том, что предприниматель выступает в роли непосредственного эксплуататора, присваивая прибавочную стоимость на принадлежащем ему предприятии. Эксплуататорская роль капиталиста-бюрократа опосредована через сложные механизмы различных звеньев государственного аппарата».

«Стремление основной массы чиновничества к обогащению способствовало распространению и такого зла, как круговая порука, основывавшаяся на родственных, клановых, земляческих, партийных связях. Влиятельный чиновник обычно стремился подбирать аппарат не по деловым качествам, а по мотивам личной преданности из числа родных, друзей, близких соратников по партии. В этих условиях вышестоящий обычно покрывал нижестоящих. Злоумышленники делились незаконными доходами со своим патроном, полагаясь на его покровительство».

«Занимая ответственные посты в рамках госсектора, гражданская и военная бюрократия с помощью различных незаконных сделок, махинаций и коррупции наживала капитал, который переливался из госсектора в сектор частного предпринимательства. Выступая, как правило, не в производительной, а в торгово-спекулятивной форме, такого рода предпринимательская деятельность сдерживала рост производства».

«Паразитический характер бюрократического капитала выражался и в том, что разрушительному воздействию подвергался и частный сектор, который в условиях инфляции, нехватки сырья, оборудования вынужден был переориентироваться на торгово-спекулятивную деятельность. И это было одной из существенных причин экономического кризиса.

Столь опасен враг, столь тлетворно во всех отношениях его влияние. И Ленин не уставал напоминать об этом, призывая к самой беспощадной борьбе с бюрократизмом. Почему же столь слабой оказалась эффективность этой борьбы?

Бюрократизм, как радиация. Губительность его воздействия видна на каждом шагу, а сами излучения не видны, не слышны, без вкуса и запаха. С прежними социальными противниками трудящимся бороться тоже было нелегко, но те хоть имели четко уловимые отличия, границы, приметы. Рабовладельца легко было выявить по наличию рабов, феодала — по наличию крепостных и вассалов, капиталиста — по наличию наемных рабочих. Бюрократ же — часть функционирующей системы управления, системы, в целом необходимой и неизбежной до тех пор, пока не отомрет государство. Его не вычленишь, не изолируешь, не сократишь, ибо это элемент прежде всего качества аппарата. Социального качества, состоящего в особой направленности его действий. В этом отношении опаснее всего трактовать бюрократизм как некий психологический дефект, нравственную недостаточность или неумение работать правильно, которые «каждый сам в себе должен вытравлять». Конечно, бюрократизм как социальная сила формирует и психологию, и привычки, и нравственную неполноценность, и стиль работы. В том числе и в каждом из нас. Но упаси нас бог свести борьбу с радиоактивным заражением к подлечиванию тех, у кого уже выпадают зубы, и захоронению умерших. Главное в этом деле — все-таки ликвидировать источники излучений, снять и дезактивировать смертоносный слой... Ну а лечить облученных, разумеется, надо, кто же против!

Продолжая медицинскую аналогию, можно еще так сказать: бюрократ, как раковый возбудитель, проникает в живую, функциональную, необходимую клетку общества и заставляет ее (а стало быть, и все общество) работать на себя. А поражает он в первую очередь самые жизненно важные органы, которые не вырежешь, не выбросишь!