Цель Наполеона в Бородинском сражении

Наполеон, упустив возможность разгромить отдельно 1-ю и 2-ю армии, стремился разгромить главные силы русской армии в генеральном сражении. Рассматривая варианты наступления в Бородинском сражении, он отверг вариант обхода южного фланга русской армии из опасения, что обходной манёвр заставит Кутузова продолжить отступление. План Наполеона, выработанный 25 августа после рекогносцировки заключался в следующем: перевести войска на правый берег Колочи и опираясь на Бородино, ставшее как бы осью захода, обрушить основные силы на 2-ю армию и разгромить её; затем, направив все силы против 1-й армии, оттеснить её в угол слияния Москвы-реки и Колочи и уничтожить. В соответствии с этим планом, на правом берегу Колочи с вечера 25 августа по 26 августа было сконцентрировано до 115 тыс. человек и создано огромное превосходство над 2-й армией, насчитывавшей вместе с казаками до 34 тыс. человек. Таким образом, план Наполеона преследовал решительную цель уничтожения всей русской армии в генеральном сражении. Наполеон не сомневался в победе, уверенность в которой при восходе солнца 26 августа выразил словами «это солнце Аустерлица!».

Однако после сражения за флеши цель Наполеона радикально изменилась. Отказ вводить в сражение последние разервы по объяснению Наполеона, в цитировании военного историка генерала Г.Жомини, выглядел так: ''как только мы овладели позициею левого фланга, я был уже уверен, что неприятель отступит в продолжение ночи. Для чего было добровольно подвергаться опасным последствиям новой Полтавы?''

Отсюда видно, что 1) предположение о том, будто Наполеон берёг гвардию для нового сражения под Москвой, несостоятельно — Наполеон опасался подвергнуться ''последствиям новой Полтавы'' именно на Бородинском поле. 2) если до Бородинского сражения Наполеон ждал случая уничтожить русскую армию, не довольствуясь захватом пространства (что соответствовало стратегическим взглядам Наполеона), то после захвата флешей он желал исхода сражения в виде добровольного отступления русской армии, каковое происходило с самого начала войны и не могло являться целью генерального сражения.

Цель м. И. Кутузова в Бородинском сражении

В стратегическом плане ведения войны М. И. Кутузова генеральное сражение с Наполеоном было излишним, и было принято им под давлением обстоятельств («Кутузов знал, что отдать Москву без генеральной битвы не позволят и ему, несмотря на его русскую фамилию, как не позволили сделать это Барклаю. И он решил дать эту битву, ненужную, по его глубочайшему убеждению…Излишняя стратегически, она была необходима морально и политически». Тарле Е. «Наполеон». М.: Наука, 1991, с.266). Об удержании Москвы Кутузов говорил императору при своём отъезде из С.- Петербурга (При отъезде из С.-Петербурга Кутузов дал обещание Александру I, что он «скорее ляжет костьми, чем допустит неприятеля к Москве». Но в то же время он пишет письмо Милорадовичу — начальнику резервных войск о необходимости резревов, без которых 1-я и 2-я армии могут не выдержать натиска противника)…поставлено ввиду войскам иметь вторичную стену противу сил неприятельских на Москву по дороге от Дорогобужа в той надежде, что найдёт враг наш другие преграды на дороге к Москве, когда бы, паче чаяния, силы 1-й и 2-й Западных армий недостаточны были ему противостять". По прибытии к армии Кутузов, входя в обстоятельства и убеждаясь в численном превосходстве противника и отсутствии обученных резервов у русских, продолжал выражать уверенность в защите Москвы и победе. Но при этом он ставил условием успеха наличие обученных резервов, которых в то время не было. Вместо ожидавшихся 60 тыс. подготовленных солдат под Гжатском к русской армии присоединилось около 15,5 тыс., вместо обещанных 80 тыс. обученного московского ополчения Ф.Растопчин собрал около 7 тыс. слабо обученных и почти не вооружённых ополченцев. Кутузов акцентировал внимание императора на отсутствии серьёзных резервов и потерях, которые армия несла в столкновении с авангардом противника. Личная переписка Кутузова к этому времени содержит явное сомнение в возможности защиты Москвы (Письмо Кутузова дочери от 19 августа с требованием уехать из Подмосковья в Нижний Новгород: "должен сказать откровенно, что ваше пребывание возле Тарусы мне совсем не нравится…поэтому я хочу, чтобы вы уехали подальше от театра войны…Но я требую, чтобы всё, сказанное мною, было сохранено в глубочайшей тайне, ибо, если это получит огласку, вы мне сильно навредите…уезжайте, во что бы то ни стало."). В условиях сохраняющегося численного превосходства противника Кутузов 19 августа отступил от Царево-Займище. В письмах к Н. И. Салтыкову, П. Х. Витгенштейну, Ф. Ф. Ростопчину 19 — 21 августа Кутузов пишет о необходимости генерального сражения для «спасения Москвы», которое он собирается дать в районе Можайска. Отсюда видно, что, не испытывая уверенности в том, что удастся остановить противника, Кутузов не разглашает свою неуверенность во избежание подрыва морального духа армии перед генеральным сражением, избежать которого он в любом случае не имел возможности. 22 августа Кутузов произвёл рекогносцировку Бородинского поля.

22 августа, после рекогносцировки, Кутузов писал в письме Растопчину: «надеюсь дать баталию в теперешней позиции…и ежели побеждён буду, то пойду к Москве и там буду оборонять столицу»(М. И. Кутузов. Документы. т.4, ч.1, док. № 157, с.129). Из этих слов достаточно ясно видно намерение Кутузова не только не идти на риск разгрома своих войск, но и суметь при случае отступить организованно в условиях преследования противником. Необходимо заметить, что фактический отход русской армии с Бородинского поля проводился Кутузовым в сознании своей победы над противником.

В целом, отсутствие у Кутузова стремления любой ценой защищать Москву было хорошо известно многим участникам Бородинской битвы, некоторые из которых стали её историками. Клаузевиц писал: «Кутузов, наверное, не дал бы Бородинского сражения, в котором не ожидал одержать победу, если бы голос двора, армии и всей России не принудили его к этому. Надо полагать, что он смотрел на это сражение, как на неизбежное зло.» Сомнения в цели Бородинского сражения как спасении Москвы у Кутузова высказал И. П. Липранди. Известна крайне негативная реакция П.Багратиона на назначение Кутузова главнокомандующим: «этот гусь неприятеля в Москву приведёт». Наилучшим образом стратегический змысел Кутузова характеризуется приписываемой ему фразой: «я не о том думаю, как бы разбить Наполеона, а о том, как его обмануть.»

Таким образом спасение Москвы является подложной целью Кутузова в Бородинской битве, в действительности не имевшей места, а оставление Москвы русской армией — подложным результатом Бородинского сражения, к которому прибегают французские историки и часть российских историков новейшего времени. Целью Кутузова в сражении являлось сохранение армии, а единственным материальным результатом Бородинского сражения — успешное отражение атак французских войск вдвое меньшими силами русских войск при несущественных приобретениях французов на поле сражения — батареи Раевского и Багратионовых флешаей, — не являвшихся ключевыми для системы обороны русской армии.

Некоторые вопросы Бородинского сражения

Потери сторон

Потери сторон 24 — 26 августа составили: русской армии, включая казачьи войска и ополчение — около 40 тыс. человек; армии Наполеона по обоснованным научным оценкам — от 50 до 60 тыс. человек. Потери офицеров сторон определены точно. Они составили: в русской армии — 1487 человек (максимальная оценка); в армии Наполеона — 1928 человек. Бородинское сражение было и доныне остаётся одним из кровопролитнейших однодневных сражений в истории войн.

Потери русской армии

Распространённая оценка потерь русской армии — до 15 000 убитыми и до 30 000 раненными. (В первое время после сражения была распространена оценка потерь А. И. Михайловским-Даниелевским в 59 000 человек — из них потери в 1-й армии по сводке дежурного генерала 1-й армии — около 39 000, а потери 2-й армии произвольно оценены в 20 000. Эти данные перестали рассматриваться как достоверные уже при создании Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, в котором указано число потерь «до 40 000». Современные историки полагают, что декабрьская сводка по 1-й армии относилась также и ко 2-й армии, так последняя была расформирована в сентябре, её части и подразделения вошли в состав 1-й (Главной) армии и Михайловским-Данилевским потери были суммированы по недоразумению.) Всего до 45 000 с возможными погрешностями (неучёт ряда отдельных частей) и потерями казаков и ополчения. Эту цифру, однако, следует рассматривать как преувеличенную, так как оценочные потери казаков (не отражены в документах) — несколько сотен человек, а оценочные потери ополчения — до 1 тыс. Регулярные войска 24 — 26 августа потеряли ок. 39 200 — 21766 в 1-й армии и 17445 во 2-й):

Ниже приводятся потери по данным корпусных ведомостей, которые содержат сведения о максимально возможных потерях русской армии с 24 — по 26 августа (С. В. Львов. "О потерях русской армии в сражении при Бородино)

• 2-й пех. корп. (генерал-лейтенант К. Ф. Багговут) — 3 017 (из 11 452)

• 3-й пех. корп. (генерал-лейтенант Н. А. Тучков — 1) — 3 626 (из 12 211)

• 4-й пех. корп. (генерал-лейтенант А. И. Остерман — Толстой) — 4001 (из 9950)

• 5-й пех. корп. (генерал-лейтенант Н. И. Лавров) — 5704 (из 17 255)

• 6-й пех. корп. (генерал от инфантерии Д. С. Дохтуров) — 3875 (из 8539)

• 1-й кав. корп. (генерал-лейтенант Ф. П. Уваров) — 137 (из 2440)

• 2-й кав. корп. (генерал-майор Ф. К. Корф) — 587 (из 2505)

• 3-й кав. корп. (в подчинении генерал-майора Ф. К. Корфа) — 819 (из 2505)Итого в 1-й Западной армии 21 766 человек убитыми, раненными, пропавшими без вести

• 7-й пех. корп. (генерал-лейтенант Н. Н. Раевский) — 6278 (из 11 853)

• 8-й пех. корп. (генерал-лейтенант М. М. Бороздин — 1) — 9473 (из 14 504)

• 4-й кав. корп. (генерал-майор К. К. Сиверс) — 874 (из 2256)

• 2-я кир. див. (генерал-майор И. М. Дука) — 920 (из 2044)Итого во 2-й Западной армии 17 445 человек убитыми, раненными, пропавшими без вести

Всего в обеих армиях 39 211 человек. Из этого числа: убитыми 14 361 человек; раненными 14 701 человек; пропавшими без вести 10 249 человек.

Ряд частей с обеих сторон потеряли большую часть состава. 2-я сводно-гренадёрская дивизия М. С. Воронцова учавствовавшая в Шевардинском сражении и выдержавшая 3-ю атаку на флеши, сохранила в своём составе около 300 человек (следует заметить, что эта сводная дивизия была малочисленной и состояла из 11 сводных батальонов 3-х-ротного состава общей численностью до 4-х тыс. человек). Аналогичному истреблению подвергся французский пехотный полк Бонами, сохранивший в своих рядах после боя за батарею Раевского 300 человек из 4100. 30-й полк французской линейной пехоты, 23 августа насчитывавший 3078 человек, к концу сражения имел численность 268 человек.

6-й пехотный корпус Д. С. Дохтурова, согласно исследованиям В. С. Львова, потерял в общей сложности 3875 человека из 8539. Из этого числа 2578 человек убитыми, раненными и пропавшими без вести потеряла 24-я пехотная дивизия, отражавшая 3-ю атаку на батарею Раевского.