Глава 4. Нзучно-техничвский прогресе и его моральньїе проблеми

серьезное воздействие на жизнь человека и общества. Позтому идея неограниченной свободи, некогда бив­шая безусловно прогрессивной, ньше уже не может приниматься без учета той социальной ответственно­сти, с которой должна бьіть неразрнвно связана зта свобода.

Вообще же говоря, само противопоставление сво­боди исследования как требования, идущего изнутри научной деятельности, и социальной ответственности как того, что налагается на зту деятельность извне, опирается на весьма узкое понимание научной дея­тельности, ее мотивов и способов осуществления. Ко­нечно, наука єсть поиск истини. Но зто именно иска- ние, процесс, требующий усилий, напряжения, а не созерцание где-то вне мира бьітующей истини. Позто­му и путь к истине єсть научная, но вместе с тем и человеческая деятельность, которую осуществляет че­ловек как целое, а не какие-то абстрагированнне от него способности или интереси.

Вопрос о свободе исследований, о том, как она должна пониматься, бьіл одним из центральних в ходе развернувшихся в середине 70-х гг. прошлого столе- тия дискуссий вокруг зкспериментов в области генной инженерии, в частности — работ с рекомбинантной ДНК. Кульминационннм моментом сталпризьів груп- пьі молекулярних биологов и генетиков во главе с П. Бергом (СІПА) об-ьявить добровольний мораторий на такие зкспериментьі в зтой области, которне могут представлять потенциальную опасность для генетичес- кой конституции живущих ньіне организмов. Вьісказьі- вались опасения относительно того, что созданньїе в лаборатории рекомбинантнне (гибридньїе) молекули ДНК, способньїе встроиться в гени какого-либо орга- низма и начать действовать, могут породить совершен- но невиданньїе и, возможно, потенциально опасньїе для существующих видов форми жизни.

Об-ьявление моратория явилось беспрецедентньїм собитием для науки: впервьіе учение по собственной инициативе решили, ограничив собственную свободу, приостановить исследования, сулившие им колоссаль- ньіе успехи. После того, как мораторий бьіл об-ьявлен,

ведущие ученьїе в зтой области разработали целую систему мер предосторожности, обеспечивающих бе- зопасное проведение исследований.

Зтот пример показателен в том смисле, что уче­ньїе, обращаясь с призивом к коллегам и к обществен- ному мнению, впервие питались привлечь внимание не обещанием тех благ, которие можно ожидать от данной сфери исследований, а предупреждением о возможньїх опасностях. Таким образом, проявление обеспокоенности и социальной ответственности оказа- лось не только общественно приемлемой, но и обще- ственно признаваемой и, более того, общественно сти- мулируемой формой поведения учених.

Впоследствии вияснилось, что потенциальньїе опасности зкспериментов в целом били преувеличе- ни. Однако зто вовсе не било очевидним тогда, когда вндвигалось предложение о моратории. И те знания о безопасности одних зкспериментов и об опасности других, которнми располагает ньіне наука, сами яви­лись результатом научньїх исследований, проведенних для оценки риска именно вследствие моратория. Бла- годаря мораторию били полученьї новие научнне дан- ньіе, новьіе знания, новие методи зкспериментирова- ния, позволившие разделить зкспериментн на классьі по степени их потенциальной опасности, а также раз- работать методьі получения ослабленних вирусов, спо- собних существовать только в искусственной среде лаборатории.

В ходе дискуссий вокруг моратория вьісказивались самьіе различние точки зрения. Наряду с защитой абсолютно ничем не ограничиваемой свободи иссле­дований бьіла представлена и диаметрально противо- положная точка зрения — предлагалось регулировать науку так же, как регулируются железние дороги. Между зтими крайними позициями находится широ­кий диапазон мнений о возможности и желательности регулирования исследований с тем, чтобьі при их про­ведений соблюдались определенньїе зтические норми.

Таким образом, свобода исследований рассматри- вается не как абсолютное право, а как то, что должно 40В бить связано с определенними ограничениями и с