2. Литература.

Литература второй половины XIX века представлена целой плеядой великих имен, которые являются не только величайшей гордостью России, но и получили мировое признание. Вот эти, всем хорошо известные имена и их основные работы: Ф.М.Достоевский («Преступление и наказание», «Братья Карамазовы», «Записки из Мертвого дома», «Идиот» «Бесы» и др.), Л.Н.Толстой («Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение» и др.), И.С.Тургенев («Отцы и дети», «Накануне», «Рудин» и др.), И.А.Гончаров («Обломов», «Обрыв» и др.), М.Е.Салтыков-Щедрин («Господа Головлевы» и др.), Н.А.Некрасов («Кому на Руси жить хорошо» и др.), А.П.Чехов (непревзойденный, великолепный мастер рассказов), Н.С.Лесков («Очарованный странник», «Леди Макбет Мценского уезда», «Кадетский монастырь», и др.).

Из этого созвездия великих людей, мы, ограниченные объемом лекции, более подробно остановимся на творчестве только Н.С.Лескова и Ф.М.Достоевского.

Николай Семенович Лесков (1831-1895) — выдающийся новатор русской прозы, он является непревзойденным мастером художественной речи, подлинным «волшебником слова».

Лесков писал в ту пору, когда в русскую речь широкой волной хлынула масса иностранных слов из переводных и научно-популярных изданий (нечто подобное происходит сегодня). Иностранные, непонятные для простого народа слова «гарантия», «субсидия», «концессия» и т.д., — раздражали Лескова, как человека чисто русского, тонко знающего русский язык и влюбленного в его красоту.

Мастерство Лескова носит черты ярко национальной русской формы. Он активный борец с отрицательным влиянием на обиходную русскую речь со стороны деловой, торговой, биржевой, промышленной терминологии.

Он обращается к народной речи и видит свою задачу утверждать чистоту русского языка, его величайшую способность к выражению тончайших смысловых оттенков речи, гибкость и образность. Этической нормой для Лескова становится народная речь, с ней он стремится сблизить язык художественной прозы. Именно так, то есть образно и метко, говорят его герои «Очарованного странника», «Кадетского монастыря».

Пожалуй, самый значительный герой Лескова — Иван Северьянович Флягин из повести «Очарованный странник» (1873). Человек особенной, исключительно странной и необычной судьбы, с детства предназначенный для монастыря, он, однако, не может преодолеть чар мирской жизни и расстаться с нею.

Пройдя через суровые испытания, герой Лескова сохранил чистоту и искренность чувств, доходящую до наивности. Все дела свои и жизнь свою он согласует лишь с собственной совестью: «Я себя не продавал за большие деньги и не продам».

Поступая по совести, Флягин часто расходится с нормами общепринятой морали и готов зачислить себя в «большие грешники». Но хотя по его вине погибает монах, хотя он убивает татарского князя и сталкивает в воду горячо любимую им Грушеньку, — всем содержанием Лесков утверждает, что в «житейской драмокомедии» Иван Северьянович — самый лучший и честный актер.

«Очарованный странник» был любимым героем самого Лескова. В этой повести читатель найдет и увлекательный сюжет, и великолепные картины среднерусской природы, и колоритную речь людей различных сословий. Идея Лескова «человеческого родства со всем миром» выписана им в одном из сильнейших произведений — повести «Леди Макбет Мценского уезда» (1864). Судьба Катерины Измайловой поначалу во многом сходна с судьбой Катерины Кабановой из драмы А.Н.Островского «Гроза». Обе молодые женщины оказываются в деспотичных условиях, обе наделены сильными, цельными характерами. Но Катерина Кабанова погибает, бросив вызов среде, а Катерина Измайлова гибнет, пройдя через самые омерзительные формы человеческих отношений.

80-е годы — период расцвета творчества Лескова. Поиски утверждающих начал жизни приводят Лескова к решению выписать русских праведников «Если без трех праведных, по народному верованию, не стоит ни один город, то как же устоять целой земле с одной дрянью, которая живет в моей и твоей душе, мой читатель?» («Однодум», 1879).

Герои этого рассказа, квартальный Рыжов, живущий на жалованье и не берущий взяток, выглядит человеком исключительным. Поставив цель «самому сделаться крепким, дабы устыдить других», Рыжов ведет спартанский образ жизни. Рыжов — «Однодум», потому что никогда не изменял своим убеждениям, оставался неподкупным и честным. «Неберущий» квартальный удивляет даже самого губернатора, который не может поверить в его существование. «Вы вздор мне рассказываете, такого человека во всей России нет». В финале рассказа торжество добродетели выражается в том, что губернатор присылает «однодуму» владимировский крест. По поводу чего автор рассказа замечает: «Носить же орден Рыжову было не на чем».

Утверждая право человека на личное счастье, Лесков обязательным условием ставит соблюдение общечеловеческих норм морали. Эта концепция у Лескова опирается на убеждение в преобладании положительных свойств в человеческой природе. «Двойственность человека возможна, но глубочайшая суть его все-таки там, где его лучшие симпатии, там, где добро». Он верит в великую жертвенность русского человека, который готов пострадать за народ и умереть. В самую тяжелую минуту жизни русский человек может отдать богатство, деньги, благо и поступить «иррационально» по зову совести и сердца. Соборность, святость, величие и благородство души — характерные черты русского человека.

Лесков не верил ни одному слову социал-демократов — А.И.Герцену, Н.Г.Чернышевскому и др. Он считал, что путь в революцию, на который толкают русский народ социал-демократы, трагичен, преступен и ненужен. Вот почему те в свою очередь называли его ретроградом, певцом помещиков и «старой» России. На самом же деле Лесков — писатель будущего, он верит в силу и святость русского народа, который сможет избавиться от «дряни» в обществе и собственной душе.

Федор Михайлович Достоевский (1821-1881) — великий писатель-гуманист. Он был глубоко убежден, что человеческой «натуре» по внутренней природе присущи ценности духовного, морального порядка, «нравственный закон», перешагнуть, который, оставаясь человеком, невозможно. Никакие ухищрения разума, ссылки на «великие цели», теорию «необыкновенного человека», который якобы имеет моральное право позволять себе «переступить через кровь», убить человека во имя великой цели, не спасут человека от высшего суда — суда совести. В романе «Преступление и наказание» (1866) Раскольников так пытается подвести моральную основу для оправдания, даже необходимости своего преступления, убийства старухи: «По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы идеи, вследствии каких-нибудь обстоятельств никоим образом не могли бы стать известными людям иначе как с убийством жизни одного, десяти, ста и так далее человек, которые мешают этому открытию или становятся на пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан... устранить этих десять или сто человек, чтобы сделать, свои открытия известными всему человечеству».

Раскольников в романе «Преступление и наказание» делит людей на два основных разряда: на низших (обыкновенных), годных единственно только для «зарождения» себе подобных, и «собственно» людей. Первые по натуре своей консервативны, живут в послушании и ничего унизительного для себя в этом не видят. Вторые, «собственно» люди могут и должны преступать закон, если достижение «великой цели» этого требует. Они могут идти через кровь и трупы.

Однако никакие хитроумные построения не спасают Раскольникова, который совершил убийство, от душевных мук. Достоевский видит двойственную природу человека. Природа любого человека это не только жестокое, грубое, мрачное, но одновременно доброе и светлое. Доброта и сострадание так же присущи природе человека как жестокость и эгоизм. И только сам человек способен преодолеть, в себе злое и встать на сторону добра. В глубине души своей Раскольников убежден, что любой человек, пусть самый ничтожный из ничтожных, «не вошь» и убивать его нельзя В подсознании, в самой нравственной природе таилась мысль: «Нет, не вошь человек» и тогда рушится им же самим созданная теория, что «все дозволено», нет никаких преград, когда это необходимо для «великой цели». Раскольников так и не смог «перешагнуть» через человеческое в себе. «Из всех ничтожных людей выбрал самую ничтожную, старуху, и убив ее, взял у нее ровно столько, сколько надо для первого шага и не больше. Но я не человека убил, я принцип убил. Принцип то я убил, а переступить не переступил, на этой стороне остался. «Раскольников живет с постоянным сознанием неотвратимости наказания, неизбежности расплаты за преступление против законов божественных и человеческих. И в этой способности к раскаиванию, в чувстве вины — надежда на его нравственное спасение.

Способность к состраданию, умение воспринимать чужую боль как свою собственную, — вот, с точки зрения Достоевского, тот главный момент, который противостоит темным началам личности. Ужас, который испытывает Раскольников при виде лошади, которую бьют по «плачущим, кротким глазам», а затем зверски убивают, не дает ему преступить нравственные устои человеческого общества. Невыносимо тяжка ему любовь других людей. Высший смысл человеческого бытия — сочувствие другому человеку, невозможность преступить в себе человеческое — в этом единственная надежда Достоевского.

По убеждению Достоевского, наука (рациональная, естественная) неотвратимо влечет за собой отрицание свободы воли, — бессмертие души, безнаказанность в земной жизни. Имя французского физиолога Клода Бернара становится символом антигуманистических стремлений людей.

Для Достоевского сострадание, сопереживание, — это единственно спасительный путь к любви, к богу. Никакой другой реальной перспективы для человека нет.

Полное отсутствие всяких моральных ценностей, эгоизм, подлость — вот к чему может прийти человек при утрате им чувства любви, чувства долга перед другими людьми.

В «Братьях Карамазовых» Достоевский гневно осуждает воистину зоологический эгоизм старшего (Федора Павловича) Карамазова. Не случайно Достоевского называли совестью эпохи. Он гневно осуждает, клеймит позором старшего Карамазова, но вместе с тем не признает за сыном права судить своего отца, как впрочем, он этого права не дает и другим людям: «Не судите, да судимы не будете».

Понятие «идеалист» Достоевский рассматривает не в плане противопоставления его «материалисту». Говоря об «идеалисте», он имеет в виду человека, живущего высокими интересами, благородными мыслями, человека с красивыми чистыми идеалами. Он говорил, что на страшном суде человечество представит в свое оправдание книгу Сервантеса «Дон Кихот». «Да здравствуют наши русские донкихоты, побольше бы таких людей».

Достоевский вошел в литературу с именем А.С.Пушкина. На Пушкина, как на нашу национальную гордость указывал он в своем, как иногда говорят «завещании» — «Слове о Пушкине». «Слово о Пушкине» было им сказано на торжественном вечере в июне 1880 года в честь открытия памятника народному поэту в Москве на Тверском бульваре (скульптор А.М.Опекушин). Достоевский, выступая перед литераторами России, сказал, что Пушкин оставил нам в наследие идеал народной красоты. Зло не устраняется злом. Только красота и любовь спасут мир. Для морали, основанной на любви, необходим Идеал, как символ бесконечной любви и сострадания. Этот Идеал дает возможность человеку выйти за рамки собственного «я», преодолеть в себе природное зло. Таким идеалом является БОГ.

Красота, прекрасное, являются, по мнению Достоевского, необходимым условием воспитания. В «Братьях Карамазовых» Дмитрию в раннем детстве сосед доктор, видя его неухоженность, невнимание со стороны отца, подарил фунт орехов. Это, по словам самого Дмитрия, осталось в памяти его на всю жизнь и во многом спасало от дурных, жестоких поступков. «Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собой в жизнь, то спасен человек на всю жизнь». Таким должен быть, по мнению Достоевского, подход к воспитанию, высказанный им устами младшего Карамазова, — Алеши, в заключительной главе романа.

Романом-предупреждением является произведение Достоевского «Бесы» (1872). Для одного из главных героев романа Верховенского нет ничего внутренне невозможного, он не останавливается ни перед каким злодеянием, подлостью для достижения поставленной цели. Для него нет ничего святого, более того «святое он не просто холодно отрицает, а подвергает издевательству, глумлению в самой непристойной форме. Унизить «высокое и прекрасное», сделать его пошлым и мелочным — вот первая забота Верховенского. В своих расчетах он не знает никаких моральных запретов, никакой совести. Чужая жизнь, жизнь любого человека, для него является «пустым звуком». Позиция революционера Верховенского есть открытый, наглый цинизм, который разрушает абсолютно все ценности, кроме одной, — собственного «Я». Вся политическая интрига Верховенского нужна только для того, чтобы реализовать идею собственною величия