5. Надежность, причинность и прослеживание истины.

Экстернализм есть взгляд, согласно которому обоснование веры А в р не может быть чем-то, к чему А имеет когнитивный доступ. Может быть так, что факты в мире таковы, какими они кажутся А, и что именно они являются причинами веры А в р, поскольку воздействуют на его чувственные рецепторы подходящим образом. Субъекту А не требуется осознавать, что именно так формируется его вера. Так что А может быть обоснован в вере в р без этого.

Основной вид экстернализма - это релайэбилизм, тезис или целое множество тезисов - что вера обоснована, если она надежно связана с истиной. Согласно одному влиятельному варианту, связь эта обеспечивается надежными процессами образования веры, таким, который имеет высокую степень успеха в произведении истинной веры. Примером надежного процесса может быть нормальное восприятие в нормальных условиях.

Большей правдоподобностью обладают теории, основанные на понятии внешней связи, особенно причинной связи, между верой и объектом веры. Например, Алвин Голдман предлагает анализ знания как “подходяще причиненную истинную веру”, где “подходящее причинение” принимает различные формы, общим свойством которых является то, что они представляют собой процессы, надежные как “глобально”, так и “локально” - первое означает, что процессы имеют высокую степень успеха в произведении истинных вер, а последнее - что процессы не произвели бы соответствующей веры в некоторой контрфактической ситуации, где вера является ложной. Взгляд Голдмана является парадигмой релайэбилистской теории.

Если эти теории кажутся правдоподобными, то только по той причине, что они совпадают с нашими предтеоретическими взглядами. Но против них может быть выдвинуто множество возражений, что и сделано в большом числе работ по теории познания. Но имеются и сомнения относительно самих теорий. Они не занимаются вопросами, как А может испытывать доверие к тому, что данная вера является обоснованной: вместо этого они апеллируют к двум весомым предпосылкам реализма. Одна касается области действия веры, а другая - как соотносятся эта область и субъект А. После этого они могут утверждать, что А обоснован в своей вере в р, даже если то, что является обоснованием, лежит вне сферы его эпистемической компетенции. Что бы ни думать относительно таких посылок, они не просвещают А, и стало быть не заняты теми же самыми проблемами, к которым адресуется интернализм.

Но самое худшее заключается в том, что предпосылки эти, которые помогают экстернализму, как раз того рода, которые и должны проверяться теорией познания. Экстерналистские и причинные теории, под любым обличьем и в любой комбинации, лучше всего подходят для эмпирической психологии, где предпосылки о связи внешнего мира и субъекта А являются стандартными. А философия заключается как раз в том, чтобы проанализировать такого рода предпосылки.

6. Знание, вера и обоснование еще раз.

Рассмотрим такой аргумент: “Если кто-либо знает некоторое р, тогда он может быть уверен с достоверностью в р. Но никто не может быть уверен в чем-либо. Следовательно, никто не знает ничего с достоверностью”. Этот аргумент весьма поучителен. Он повторяет ошибку Декарта, который считал, что психологическое состояние ощущения достоверности - которое может быть в отношении ложности, такой как факт, что я могу чувствовать достоверность, что лошадь Арк выиграет Дерби на будущую неделю, и проиграю, - это именно то, что ищется в эпистемологии. Но это также демонстрирует тенденцию сделать определение знания столь узким, что оно становится бесполезным. Поскольку под него ничего не подходит. Стоит ли заботиться о том, что если знание определено таким образом, как это сделано выше, тогда действительно никто ничего не знает? Может ли быть так, что человек имеет вполне обоснованные веры, которые оправдываются на практике, и в то же самое время не знать ничего?

Дело в том, что большая часть взглядов, изложенных ранее, даны в связи с обоснованием вер, но не с определением знания. Обоснование является важным делом, не в последнюю очередь по той причине, что в области применения эпистемологии - в вопросах философии науки, философии истории, доказательства в философии права - обоснование имеет решающую роль. Именно здесь эпистемолог должен делать свою работу. А вот определение “знания” является делом тривиальным, и занимает слишком много места в эпистемологии. Множество дебатов, порожденных контрпримером Гетье, великолепно предвосхищено у Рассела в его рецензии на работу Джеймса.

Общая проблема с обоснованием состоит в том, что принимаемые нами процедуры в высшей степени проницаемы для трудностей, которые ставит перед нами скептицизм. Поэтому обсуждение скептицизма является центральной областью эпистемологии.