2. Обоснование

Предварительный вопрос заключается в том, влечет ли обоснование веры в р истинность р. Если это так, то упомянутый выше контрпример не имеет силы, и мы не должны тратить усилия на борьбу с ним. Имеется взгляд, называемый “непогрешимостью”, который предлагает как раз такой выход из положения. Он устанавливает, что если истинно, что А знает р, тогда А не может ошибаться в вере в р, и следовательно, его обоснование для веры в р гарантирует его истинность. Другими словами, нельзя быть обоснованным в вере в ложное утверждение.

Этот взгляд отвергается “фаллибилистами”, которые говорят, что человек может-таки иметь обоснование веры в некоторое р, хотя оно ложно. Их возражение непогрешимости состоит в идентификации ошибки оппонентов. Ошибка в том, что в то время как истинность “А знает р” и в самом деле устраняет возможность ошибки А, это далеко не одно и тоже, что А не может возможно ошибаться относительно р. Потому что вполне можно сказать, что: (1) “невозможно для А ошибаться относительно р, если А знает р”, но не так уж правильно сказать: (2) “Если А знает р, тогда для него невозможно ошибаться относительно р”. Ошибка заключается в полагании того, что широкая сфера чтения (1) “невозможно” позволяет перейти к узкой сфере чтения “невозможно” в (2). А именно это и составляет позицию непогрешимости.

Этот взгляд делает определение знания относительно простым: А знает. что р, если его вера в р обоснована непогрешимо. Но это определение делает понятие знания слишком узким, потому что оно говорит, что А может обоснованно верить в р только тогда, когда исключена возможность ложности р. Но весьма признанной особенностью эпистемических контекстов является то, что человек может иметь самые лучшие свидетельства для веры в нечто, и все же ошибаться (как показывают скептические аргументы, приведенные ниже). Это показывает, что фаллибилизм, или позиция погрешимости, оказывается единственным рассмотрением обоснования, адекватным фактам эпистемической жизни. Следовательно, мы нуждаемся в том, чтобы убедиться, дают ли нам фаллибилистские теории обоснования адекватную теорию знания.

Проблема для фаллибилистского обоснования точно та же. Что дается примером с Роллс-ройсом, и другими подобными примерами (так называемыми примерами Гетье), и именно, обоснование веры в р не связывается с истинностью р правильным образом, и вероятно, никак не связывается. Требуется такое рассмотрение, которое бы правильно связало обоснование А с его верой в р и истинностью р.

Требуется ясная картина “обоснованной веры. Если можно идентифицировать то, что обосновывает веру, нужно прежде всего сказать. что такое обоснование. И на этом пути нужно найти правильную связь между обоснованием, с одной стороны, и верой и истинностью - с другой. В этом направлении можно указать несколько теорий.

Фаундализм

Один класс теорий использует метафору сооружения или здания. Большая часть из наших обыденных вер требует поддержки от других вер. Мы обосновываем данную веру апелляцией к другим верам, на которых она основывается. Но если цепь обоснования вер будет представлять бесконечный регресс, и не оканчиваться на вере, которая в некотором смысле имеет независимую гарантию, тем самым давая основание другим верам, мы вообще не будем иметь обоснования веры в такую цепь. Следовательно, необходимо, чтобы были веры, которые сами не нуждаются в обосновании, или были в некотором смысле самообоснованными.

С этой точки зрения обоснованной верой является такая вера, которая является фундаментальной верой, или поддерживается ею. Следующий шаг состоит в том, чтобы сделать ясным понятие “основания2, и объяснить, как фундаментальные веры “поддерживают” нефундаментальные веры. Требуется некоторый способ понимания фаундализма без опоры на конструкционную метафору.

Недостаточно простого утверждения, что фундаментальная вера представляет собой веру, которая не требует обоснования, потому что должны быть причины того, почему это так. Что делает веру независимой? Стандартным подходом является то, что такая вера обосновывает себя, или самоочевидна, или непобедима, или непоправима. Все это не одно и то же. Веры могут быть самообоснованными, но не быть самоочевидными (может оказаться весьма трудоемким занятием показать, что вера обосновывает саму себя). Непобедимость означает, что никакое свидетельство, или конкуренты веры не могут поколебать этой веры. И все это свойство вера может иметь независимо от того, является ли она самообосновывающей. И так далее. Но все эти характеристики несут в себе идею, что вера имеет некоторый иммунитет к сомнению, ошибке, или ревизии.

Ошибочно полагать, или нет необходимости полагать, что именно вера дает основания для сооружения знания: некоторые другие состояния могут делать это. В качестве кандидатов могут быть предложены перцептуальные состояния, потому что они кажутся непоправимыми - если человеку кажется, что он видит красное пятно, тогда не может оказаться неверным, что ему кажется, что он видит красное пятно. И кажется вполне правдоподобным заявить, что р не нуждается в обосновании большем, чем кажимость вещи такой, как она описывается в р.

Такие предположения полны трудностей. Примеры очевидных или самообосновывающих истин берутся из логики и математики, на что критики отвечают немедленно, что такие примеры мало помогают в деле обоснования случайных истин. Перцептуальные состояния также оказываются неподходящими кандидатами на основания, так как они нуждаются в применении вер. Которые сами нуждаются в обосновании - среди них веры о природе вещей и законах, которым они подчиняются. Что решительно оспаривается - так это “миф данности”, идея, что имеется твердые, примитивные, и исходные данные, которые опыт представляет нашим умам, которые предшествуют суждениям, и дают твердую основу для остальных наших вер.

Есть также трудность, связанная с тем, как обоснование передается от фундаментальных вер к зависимым верам. Будет слишком сильно сказать, что последние выводятся из первых. Большая часть контингентных вер, если не все, не дедуцируются из вер, которые поддерживают их. Свидетельства того, что я сижу сейчас за столом, которые я имею сейчас, сильны в той степени, в какой могут быть сильными эмпирические свидетельства, и все же при данных стандартных скептических рассмотрениях (таких, как возможность того, что я сейчас сплю) они не влекут того, что я сижу здесь сейчас.

Если отношение не является дедуктивным, то каково оно? Другие кандидаты из отношений - индуктивные или критериальные - по своей природе уязвимы, и следовательно, если их не дополнить, не являются достаточными для выполнения задачи передачи обоснования от оснований к другим верам. Дополнение может заключаться в гарантиях того, что обстоятельства, которые наносят поражение не-дедуктивному обоснованию, на самом деле не появляются. Но если такие гарантии - понимаемые, дабы избежать порочного круга, не как часть самих оснований - были бы доступны для защиты дедуктивных оснований, тогда апелляция к понятию оснований выглядит просто ненужной.