8.2. Речь как система сигналов

.П. Павлов предложил выделить совокупность словесных раз­дражителей в особую систему, отличающую человека от животных.

Вторая сигнальная система. Согласно И.П. Павлову, у людей существует две системы сигнальных раздражителей: первая сиг­нальная система — это непосредственные воздействия внутренней и внешней среды на различные рецепторы (эта система есть и у животных) и вторая сигнальная система, состоящая только из слов. Причем лишь незначительная часть этих слов обозначает различ­ные сенсорные воздействия на человека.

Таким образом, с помощью понятия второй сигнальной системы И.П. Павлов обозначил специальные особенности ВНД человека, существенно отличающие его от животных. Этим понятием охва­тывается совокупность условнорефлекторных процессов, свя­занных со словом. Слово при этом понимается как «сигнал сигна­лов» и является такими же реальным условным раздражителем, как и все другие. Работа второй сигнальной системы заключается пре­жде всего в анализе и синтезе обобщенных речевых сигналов.

Развитие этих представлений нашло свое отражение в трудах М.М. Кольцовой, Т.Н.Ушаковой, Н.И.Чуприковой и др. Так, напри­мер, Т.Н. Ушакова (1979), опираясь на эти идеи и привлекая совре­менные представления о строении нервных сетей (см. главу 1), пред­ложила выделять три иерархически организованных уровня в стро­ении внутренней речи, разделение которых четко прослеживается уже в онтогенезе.

Три уровня внутренней речи. Первый уровень связан с меха­низмами действия и владения отдельными словами, обозначающи­ми события и явления внешнего мира. Этот уровень реализует так называемую номинативную функцию языка и речи и служит в он­тогенезе основой для дальнейшего развития механизмов внутрен­ней речи. В работах М.М.Кольцовой, посвященных онтогенезу ре­чи, было показано, что следы словесных сигналов в коре мозга ре­бенка вместе с образами воспринимаемых предметов образуют спе­циализированные комплексы временных связей, которые можно рассматривать как базовые элементы внутренней речи.

Второй уровень соотносится с образованием множественных связей между базовыми элементами и материализованной лекси­кой языка, так называемой «вербальной сетью». В многочислен­ных электроэнцефалографических экспериментах было показано, что объективной языковой связанности слов соответствует свя­занность их следов в нервной системе. Эти связи и есть «вербаль­ные сети» или «семантические поля». Показано, что при активации узла «вербальной сети» затухающее возбуждение распространя­ется на близлежащие узлы этой сети. Подобные связи «вербаль­ной сети» оказываются стабильными и сохраняются на протяже­нии всей жизни. Т.Н. Ушакова предполагает, что в структуре «вер­бальной сети» материализуется языковой опыт человечества, а сама «вербальная сеть» составляет статическую основу речевого общения людей, позволяя им передавать и воспринимать речевую информацию.

Поскольку речь человека всегда динамична и индивидуальна, то «вербальная сеть» в силу своих особенностей, таких как статич­ность и стандартность, может составлять лишь предпосылку и воз­можность речевого процесса. Поэтому, согласно Т.Н. Ушаковой, в механизме внутренней речи существует третий динамический уровень, соответствующий по своим временным и содержательным характеристикам продуцируемой внешней речи. Этот уровень со­стоит из быстро сменяющихся активаций отдельных узлов «вербаль­ной сети», так что каждому произносимому человеком слову пред­шествует активация соответствующей структуры внутренней ре­чи, переходящая путем перекодирования в команды артикуляцион­ным органам.

Вербальные сети фактически представляют собой морфофункциональный субстрат второй сигнальной системы.