1 См., например: Siwert-Probst j. Die Klassischen aussenpolitischen Institutionen // Deutschlands neue Aussenpolitik. Band 4. Institutionen und Ressoursen. Munchen, 1998. S. 14.
стр. 25
готавливались в ведомстве федерального канцлера и принимались единолично канцлером.
В ведомство федерального канцлера сходятся все нити правительственной политики. Оно занимается координацией деятельности различных министерств, разработкой политических рекомендаций, готовит соответствующие решения и контролирует их исполнение. При подготовке рекомендаций учитываются позиции парламентских партий, а также крупнейших финансово-экономических объединений, поддерживающих с ведомством постоянные контакты. Федеральный канцлер несет персональную ответственность за деятельность своего ведомства. Ведомство возглавляет чиновник в ранге министра без портфеля. Следует отметить, что при Г. Коле в рамках двухуровневых отношений канцлер - министр иностранных дел (руководители других ориентированных на внешние связи министерств и ведомств) и старший - младший партнер по правящей межпартийной коалиции ведомство федерального канцлера выступило в качестве инструмента усиления "канцлерской демократии" и, соответственно, позиций самого канцлера. Аналогичную роль оно играет и в структуре власти А. Мерке ль.
Организационным центром внешней политики канцлера в рамках ведомства является Отдел 2 - "Внешняя политика (и внутригерманские отношения - до 1990 г.), политика в области безопасности и развития". Отдел состоит из двух групп, в составе семи секторов. При этом Группа-21 почти зеркально повторяет министерство иностранных дел. Группа-22 занимается, прежде всего, политикой в области безопасности и вопросами управления бундесвером. Поскольку сотрудниками отдела являются, соответственно, либо работники МИДа, либо министерства обороны, прикомандированные на срок от двух до четырех лет к ведомству, то очевидно, что рамки самостоятельности Отдела 2 ограничены.
Федеральному канцлеру непосредственно подчинены и две другие важнейшие государственные службы, участвующие в решении внешнеполитических вопросов, - это ведомство печати и информации и федеральная разведывательная служба (БНД).
Чтобы достичь поста главы германского правительства, приходится пройти долгий и трудный путь, приложить неимоверные усилия и победить своих соперников в изнурительной борьбе. Обычно канцлером становятся, давно перешагнув среднестатистический возраст2. Ангела Меркель стала самым молодым канцлером в истории ФРГ (в 51 год). По возрасту за ней следовали Гельмут Коль (52 года), Герхард Шредер (54 года), Вилли Брандт и Гельмут Шмидт (55 лет), Курт-Георг Кизингер (62 года) и Людвиг Эрхард (66 лет). Конрад Аденауэр превзошел их всех, заняв место главы правительства лишь в 73 года.
Получив в руки столь вожделенную власть, с нею также очень трудно расстаться. Подавляющее большинство немецких политиков не покинули добровольно канцлерское кресло. Аденауэр в 1963 г. и Эрхард в 1966 г. стали жертвами интриг в рядах собственной партии не без участия партнера по коалиции - СвДП. В 1969 г. Кизингер, приготовившийся было вновь занять насиженное место, вдруг неожиданно узнал, что победа с помощью тех же свободных демократов была присуждена извечному сопернику по политической борьбе - СДПГ. Свержение Вилли Брандта, формально обставленное как добровольный уход, стало следствием вмешательства разведки ГДР. Шмидт потерял свой пост в результате вынесения конструктивного вотума недоверия со стороны оппозиции и предательства со стороны СвДП. Гельмут Коль, политический рекордсмен-долгожитель, стал первым канцлером, чье смещение произошло благодаря однозначной победе на выборах его оппонента Герхарда Шредера. Последнего в свою очередь постигла аналогичная судьба в противостоянии с Ангелой Меркель.
Является ли председательство в партии и членство в Бундестаге обязательным условием для получения поста канцлера? Как правило, да, поскольку именно партии в ходе предвыборной борьбы аккумулируют силы и средства для продвижения своего ставленника, иными словами, лидера. В когорту этих лиц вписаны имена К. Аденауэра, Г. Коля, А. Меркель (ХДС), В. Брандта (СДПГ). Но в условиях "дефицита в лидерах" на передний план выступают "запасные игроки" с разным уровнем профессиональной подготовки и харизмы. Л. Эрхард (ХДС) был ярко выраженным кабинетным ученым-экономистом, мало пригодным для роли общенационального лидера. Партию он возглавил, лишь получив пост канцлера. Такой же путь проделал и К.-Г. Кизингер (ХДС), который неплохо зарекомендовал себя в качестве главы земельного правительства и, не будучи депутатом Бундестага, по решению руководства демохристиан пришел на смену Эрхарду в руководстве страной, а позднее и партией. Ана-
2 См.: Baring A., Schollgen G. Kanzler, Kriesen, Koalitionen. Berlin, 2002. S. 12 - 13.
стр. 26
логичная судьба был уготована и харизматичному премьер-министру Нижней Саксонии Г. Шредеру (СДПГ). А вот его коллега по партии Г. Шмидт, реалист и прагматик, так и оставался на протяжении всего своего канцлерства заместителем председателя СДПГ.
Принципиально важно посмотреть на роль лидера государства с точки зрения его позиционирования в системе международных координат, а точнее в вопросе определения внешнеполитического курса страны. Это, пожалуй, наиболее заметная сфера приложения усилий государственного деятеля общенационального масштаба, поскольку именно от нее зависит оценка деятельности канцлера в отдаленной перспективе, которая, так или иначе, трансформируется в характеристику "роли личности в истории".
Действительно, в переломные моменты истории наиболее важные внешнеполитические решения подготавливались в ведомстве федерального канцлера и принимались единолично канцлером. В качестве примера можно привести важнейшие решения К. Аденауэра3 в сфере внешней политики: отказ от предложения СССР объединить Германию на основе обретения ею нейтрального статуса, западная привязка ФРГ, вступление последней в ЕЭС и НАТО. Их он принимал единолично, не допуская дискуссии по этим вопросам и ставя общественность и федеральное правительство перед свершившимся фактом. Не менее ярким образцом служит "новая восточная политика" В. Брандта, многосторонняя дипломатия Г. Шмидта и "германская политика" Г. Коля, закончившаяся объединением ГДР и ФРГ. Да и в области европейской интеграции инициаторами важных преобразований выступали немецкие канцлеры. Так, принятие Маастрихтского договора было во многом обеспечено усилиями Коля и его уступками партнерам по ЕС. Он преследовал честолюбивую цель войти в историю не только как объединитель Германии, но и как творец европейского единства4.
В начальный период правления Аденауэра внешняя политика была исключительно прерогативой канцлера. В эту сферу государственной деятельности не допускались и не имели там права голоса ни кабинет, ни фракция в Бундестаге, ни сама партия, ни парламентская оппозиция, ни общественное мнение. Известный немецкий политолог Арнульф Баринг указывал на следующий факт: "При анализе западногерманской внешней политики, принятия Бонном внешнеполитических решений начиная с 1949 г. необходимо иметь в виду, что главной фигурой в этой сфере является канцлер. Его личная оценка внешнеполитической обстановки и его соображения относительно принятия необходимых мер, то есть его концептуальные взгляды, как и его способность создать собственный властный распорядительный центр для реализации своей концепции внешней политики с учетом соотношения внутриполитических сил, есть исходный пункт для понимания сущности этого государства"5.
Нужно сказать, что К. Аденауэр - уникальное явление "канцлерской демократии" и главная внешнеполитическая фигура Федеративной Республики Германии. Лишь после него авторитет "канцлерской демократии" претерпел коренные изменения, разветвился во внешнеполитическом плане.
К. Аденауэр был уроженцем земель Рейна и считал себя скорее западным, чем просто немцем. Восток, в том числе и восток Германии, был ему чужд. "Он любил рассказывать, - пишет Вилли Брандт, - что когда он - президент Прусского государственного совета - ехал поездом в Берлин, его никогда не оставляло чувство, что за Эльбой кончается Европа, а начиная с Магдебурга, он задергивал занавески, "чтобы не видеть азиатскую степь"". После войны в нем пробудились прежние чувства. В письме эмигрировавшему в США бывшему депутату рейхстага от Кёльна Зольману он писал: Азия стоит на Эльбе. В "языческом" Берлине он не чувствовал себя как дома. К этому, вероятно, добавлялось и то, что в нем, как и в Саксонии и еще кое-где, голосовали не за "черных", а, скорее, за "красных"6. В глазах Аденауэра, Советский Союз был не только центром коммунизма, но по своей природе - еще и азиатчиной, поэтому являлся смертельным врагом всему тому, что было ему так дорого - католицизму, рейнской области, Европе и Западу7. Поэтому неудивительно, что еще до образования Федеративной Рес-
3 Нельзя забывать, что К. Аденауэр вплоть до июня 1955 г. совмещал обязанности канцлера и министра иностранных дел. И после утверждения Х. фон Брентано руководителем внешнеполитического ведомства ФРГ К. Аденауэр продолжал лично курировать важнейшие направления внешней политики страны.
4 См.: Воробьева Л. М. Внешняя политика ФРГ на пороге XXI века. М., 2000. С. 66.
5 Baring A. Uber deutsche Kanzler // Der Monat. Oktober 1969. S. 14.
6 Брандт В. Воспоминания. М., 1991. С. 41.
7 См.: Griffith William E. Die Ostpolitik der Bundesrepublik Deutschland. Stattgart, 1981. S. 77.
стр. 27
публики Германии, в период становления Христианско-демократического союза, в фундамент его будущей идеологии были заложены первые камни антикоммунизма и антисоветизма.
Отношение Аденауэра к германской, европейской и глобальной политике формировалось после 1945 г. довольно медленно, хотя он безоговорочно признавал для себя именно примат внешней политики как главенствующего фактора послевоенного развития. "От внешней политики, - писал он уже на закате свое политической карьеры в марте 1961 г., - от внешнеполитического развития зависит все, зависит вся экономика, зависит то, что мы делаем в социальной области. И было бы совершенно неправильно говорить: почему ты все время обращаешься к внешней политике? Другие вещи, необходимость которых я полностью поддерживаю, я как раз не могу реализовывать в должной мере, если во внешней политике мы не будем действовать максимально осмотрительно и содействовать тому, чтобы в лагере свободных народов наступило согласие, и нам было бы вновь оказано доверие"8.
Для Аденауэра раздел Германии и Европы был не причиной, а следствием растущих противоречий между обеими сверхдержавами. Он считал, что в биполярном мире нейтральный статус для Германии, находящейся в центре столкновения интересов двух сверхдержав, полностью исключен. Простейший анализ расклада сил в послевоенном мире приводил его к убеждению, что "рано или поздно либо одна, либо другая сторона предприняла бы попытку заполучить немецкий потенциал на свою сторону"9. Более того, нейтрализованная Германия означала бы ее выключение из процесса европейского объединения и представляла бы опасность в качестве нового очага национализма в Европе. Поэтому, как он думал, следует проводить не "политику качелей" в духе Веймарской республики, а курс на западную ориентацию Германии. Безопасность страны, полагал он, может быть обеспечена только тогда, когда Германия будет прочно включена в семью западноевропейских демократий. Вместе с тем Аденауэр надеялся на то, что сможет изменить роль Германии в этом процессе, трансформировав ее из зависимого объекта в дееспособный и равноправный субъект европейской политики.
Аденауэр прекрасно отдавал себе отчет в том, что реализация его политических представлений практически исключает объединение восточной и западной части оккупированной Германии. Об этом он открыто заявил в одном из интервью представителю информационного агентства Associated Press в октябре 1945 г. "Занятая Россией часть, - сказал он, - потеряна для Германии на неопределенное время". Для него раскол Германии был свершившимся фактом. "Этот раскол был инициирован со стороны Востока и должен быть ликвидирован Западом", - заявил он газете Kolnische Rundschau 3 апреля 1948 г. Для этого, по его мнению, необходимо было включить западную часть Германии в евро-атлантическое сообщество государств, чтобы с позиции силы иметь возможность стремиться к воссоединению.
"Аденауэр знал, чего он хотел, - пишет У. Гриффит, - он знал, чего он мог достичь. Он знал, что это одно и то же, и он это получил. Будучи католиком, но не клерикалом, обладая чувством национального достоинства, но не национализма, "ужасный упроститель" и гордый этим званием, автократичный по темпераменту, но демократичный по убеждениям, по успешному примеру Бисмарка решивший сделать внешнюю политику исключительно своим личным делом, непоколебимый в катастрофических ситуациях и скромный в успехах, полностью лишенный иллюзий и циничный в отношении человеческой природы, особенно в отношении своих германских соотечественников, Аденауэр был величайшим сыном Рейнланда, великим европейцем и величайшим немецким государственным деятелем"10.
Министры иностранных дел, да и МИД ФРГ в целом, оставались всего лишь исполнителями внешнеполитической воли федерального канцлера. После того, как 6 июня 1955 г. Аденауэр формально прекратил возглавлять Министерство иностранных дел, он открыто заявил федеральному президенту Теодору Хойсу, что оставляет за собой право руководить европейскими делами, отношениями с США и СССР, а также проведением важнейших международных конференций. Из этого следовало, что он впредь намеревался оставаться единственным хозяином во внешнеполитическом ведомстве.
Утверждаться на политическом Олимпе ФРГ и постепенно вводить страну в круг серьезных игроков на внешнеполитической сцене Аденауэру помогала благоприятная экономическая конъюнктура, получившая название "немецкое
8 Цит. по: Kanzler und Minister 1949 - 1998. Biografisches Lexikon der deutschen Bundesregierungen. Hrsg. U. Kemp, H.-G. Merz. Wiesbaden, 2001. S. 86.
9 Цит. по: Pfetsch F.R. Die Aussenpolitik der Bundesrepublik 1949 - 1992: von der Spaltung zur Vereinigung. Munchen, 1993. S. 146.
10 Griffith William E. Op. cit. S. 79 - 80.
стр. 28
экономическое чудо". Таким образом, внутренняя политика успешно дополняла и развивала политику внешнюю, где христианские демократы добились наибольших успехов. Сам Аденауэр, для которого политика была страстью, сконцентрировался на внешних делах. Поэтому "эру Аденауэра", которая продлилась 14 лет, можно характеризовать, скорее, как период активного освоения внешнеполитического пространства с опорой на возраставшую экономическую мощь, тем более, что основные победы и поражения ХДС на федеральных выборах зависели преимущественно от внешних факторов и позиции правительства по важнейшим международным проблемам.
В течение всего срока пребывания у власти Конрад Аденауэр был главным конструктором внешней политики ФРГ, который знал, как вернуть стране внешнеполитический суверенитет и что реально можно было предпринять во внешней политике, опираясь на внутриполитическое согласие. Ему помогало растущее благосостояние населения страны, внутриполитическая стабильность и согласие, внешнеполитическая агрессивность и репрессивность СССР, мощная поддержка со стороны американцев, прежде всего Дж. Фостера Даллеса, собственное политическое чутье и мастерство. Западноевропейская интеграция обеспечила ФРГ официальное признание со стороны партнеров и соседей на Западе. В 1961 г. она имела посольства в 62 государствах, в семи странах - дипломатические представительства, в одной стране - торговое представительство. Кроме того, ФРГ была представлена в шести межгосударственных и международных организациях. До 1966 г. число государств, с которыми Федеративная Республика поддерживала дипломатические отношения, возросло до 9411.
Престарелый канцлер и одновременно председатель ХДС, будучи "человеком власти", и не помышлял о том, чтобы кого бы то ни было допустить к рычагам государственного и партийного управления. Ведущий немецкий исследователь внешней политики ФРГ К. Хакке убежден, что в политическом плане Аденауэра можно сравнить с гигантским деревом, "которое всю близлежащую растительность оставляло в тени и надолго иссушило всю духовно-политическую округу, не оставляя после себя молодой поросли. Как после ухода Бисмарка, так и после отставки Аденауэра в 1963 г. в стране не осталось достойных политических наследников. Из поколения политических преемников Аденауэра не было ни одного человека, который осмелился бы изменить основные внешнеполитические ориентиры" страны12.
Премьер-министр Великобритании У. Черчиль назвал Аденауэра "самым умным немецким государственным деятелем со времен Бисмарка". Президент США Дж. Кеннеди сказал, что "этот человек уже живет в истории". А президент Франции де Голль назвал его "великим европейцем и великим немцем".
* * *
Канцлерство Людвига Эрхарда находилось в тени "эры Аденауэра", во-первых, из-за его непродолжительного срока по историческим меркам, во-вторых, из-за отсутствия взлетов и качественных изменений во внутренней и внешней политике. Эрхард и Аденауэр имели мало общего в политике, тем более - внешней. Первый был министром экономики, вице-канцлером и курировал экономический блок. Второй - главой правительства и занимался преимущественно общими и внешнеполитическими проблемами. Оба были ярыми антикоммунистами и выступали против тоталитаризма и за свободу в системе западных государств. Однако, если Аденауэр ориентировался на Западную Европу, то Эрхард был "атлантистом". Если Аденауэр концентрировал свою внешнюю политику на западноевропейском направлении в рамках европейской шестерки, то Эрхард стремился к интеграции и кооперации с англосаксами. Противоречие между "атлантистами" и "европеистами" ("голлистами") наглядно проявилось и в личном противостоянии Эрхард-Аденауэр.
Никто так интенсивно, так продолжительно и так последовательно не проводил курс на развенчание Эрхарда - политика, как Конрад Аденауэр, который всеми средствами пытался не допустить, чтобы тот стал канцлером. Когда же любитель хорошего вина и дорогих сигар перебрался 16 октября 1963 г. на новое рабочее место в ведомство федерального канцлера, он все-таки победил своего аскетичного недруга Аденауэра.
Эрхард стал в глазах общественности бесспорным потенциальным преемником Аденауэра. В то время как имидж Аденауэра все больше тускнел из-за его авторитарности и непредсказуемости, популярность Эрхарда среди населения, благодаря экономическим успехам ФРГ, неуклонно росла. К началу 60-х годов личные отношения между обоими политическими деятелями достигли,
11 См.: Die Bundesrepublik Deutschland 1955 - 1966. Informationen zur politischen Bildung. Bonn, 1992. S. 18.
12 Хакке К. Великая держава поневоле (внешняя политика Федеративной Республики Германии). М., 1995. С. 71.
стр. 29
образно говоря, точки замерзания. При каждом удобном случае Аденауэр публично отказывал Эрхарду в способностях претендовать на пост федерального канцлера13, обращая внимание на его полную некомпетентность в вопросах внешней политики. Из рёндорфского поместья часто можно было слышать, что "человек экономики" не имеет на международной сцене ни чутья, ни опыта. А то, что сам канцлер начал накапливать свое ноу-хау лишь с 1949 г., было уже всеми позабыто. И хотя скепсис Аденауэра в отношении качеств Эрхарда как канцлера в последующие годы в конечном счете подтвердился, нельзя отрицать того, что своей политикой систематического развенчания Эрхарда он терял симпатии в глазах общественности и в собственной партии14.
Примерно к концу 1966 г. свой смысл утратило понятие "канцлерская демократия". При Эрхарде в стране перестало ощущаться как внутреннее, так и внешнеполитическое руководство. Л. Эрхард, став заложником негативных тенденций развития в экономике и внутренней политики страны, быстро терял свою силу как руководитель. Это обеспокоило руководство ХДС/ХСС, и оно пришло к выводу о необходимости срочной замены канцлера, который никогда и не цеплялся за власть. Выбор преемника пал на премьер-министра Баден-Вюртемберга К.-Г. Кизингера, далекого от боннских интриг.
* * *
Фигура К.-Г. Кизингера в качестве главы правительства (он заступил на свой пост 1 декабря 1966 г.) была, возможно, бесспорна с точки зрения региональной политики, но вызывала много вопросов с точки зрения общенационального лидерства.
С образованием коалиции между двумя крупнейшими политическими силами - демохристианами и социал-демократами - претерпела изменения и сама "канцлерская демократия". Фигура канцлера при Кизингере, который никогда не был "человеком власти", потеряла свою ведущую роль в правительстве и стала в большей степени играть роль посредника между почти равными по силе партнерами по коалиции. При этом нельзя забывать, что практически все ведущие внешнеполитические позиции в кабинете, включая пост, главы МИДа, заняли социал-демократы, не желавшие, в отличие от ХДС/ХСС, отсиживаться в окопах холодной войны.
Специфическая расстановка сил в правительстве "большой коалиции" не давала возможности принимать политические решения в духе "канцлерской демократии" Конрада Аденауэра. Теперь требовались не единоличные решения, а нужен был канцлер в роли "амортизатора" и "блуждающей согласительной комиссии". Последствия для состояния партийной системы не замедлили сказаться: обычно видимые различия между правительством и оппозицией отошли в тень, поскольку фракция СвДП в Бундестаге, насчитывавшая всего 49 человек, лишь условно могла выполнять роль конструктивной оппозиции. Возникший оппозиционный вакуум сразу восполнило протестное молодежное движение, получившее название "внепарламентская оппозиция", и правоэкстремистская Национал-демократическая партия Германии, преодолевшая во многих ландтагах 5%-ный барьер.
Изменение международной обстановки, связанное с началом процесса разрядки, наряду с глубокими переменами в расстановке политических сил и общественном сознании ФРГ в конце 60-х годов предопределили смену правительства в Бонне и уход христианских демократов в оппозицию, где они пребывали в течение 13 лет. Основные концепции ХДС/ХСС потерпели поражение: пресловутая "доктрина Хальштейна" с ее непризнанием ГДР и политика "с позиции силы" в отношении социалистических стран поставили ФРГ в политическую изоляцию. Стране нужен был выход на Восток. Необходимо было сделать выбор: или идти прежним путем, или коренным образом изменить внутреннюю и внешнюю политику. Да и итоги избрания Г. Хайнемана президентом ФРГ показали, что СДПГ и СвДП, прежде всего в вопросах разрядки, решительно двинулись навстречу друг другу. Остальное довершила предвыборная борьба.
* * *
21 октября 1969 г. впервые в истории ФРГ канцлером стал социал-демократ Вилли Брандт. Ему были присущи все слабости и недостатки нормальных людей. Он любил вино и женщин, был общительным и снисходительным, изредка замкнутым и жестким, но никогда холодным и бесчувственным15. В нем своеобразным образом сочетались психологическая замкнутость, политический идеализм и социальная неуверенность. Политические взгляды Брандта шли дальше, чем
13 См.: Хакке К. Указ соч. С. 73 - 74.
14 См.: Baring A., Schollgen G. Op. cit. S. 62.
15 См.: Патрушев А. М. Германские канцлеры от Бисмарка до Меркель. М., 2009. С. 361.
стр. 30
у многих других социал-демократов, стиль его работы был современнее. Создавалось впечатление, что он больше переживает за судьбу Германии, чем некоторые из его предшественников на посту федерального канцлера.
Брандт стремился к большей самостоятельности Европы и к приданию мировой политике социалистической направленности. Поэтому его часто обвиняли в "измене родине", "распродаже немецких интересов в пользу Востока", упрекали в "сдаче позиций ФРГ в вопросах единства Североатлантического альянса и западноевропейской интеграции". Никакому другому канцлеру не выпадало проводить внешнюю политику на такой волне предубеждений и подозрительности16.
Заслуга Вилли Брандта состояла в том, что благодаря своей "восточной" и "германской политике", главным образом за счет признания территориального статуса-кво в Европе, он расширил внешнеполитическое поле деятельности Федеративной Республики до мирового масштаба и, соответственно, поднял ее престиж. Несмотря на отдельные неудачи, путем заключения двусторонних договоров он смог постепенно улучшить отношения со странами Восточной Европы.
Политика договорного закрепления отношений со странами Центральной и Восточной Европы позволила при Брандте сделать первый шаг на пути формирования принципиально новой системы безопасности в Европе. Двусторонние "восточные договоры" должны были создать новый климат доверия в отношениях между двумя германскими государствами и между ФРГ и ее восточноевропейскими соседями. Этот этап был завершен в 1973 г. Тогда же началась многосторонняя фаза "восточной политики" - СБСЕ и переговоры о сокращении вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе. Но продолжали ее уже преемник Вилли Брандта на посту федерального канцлера Гельмут Шмидт и новый министр иностранных дел Ганс-Дитрих Геншер.
Уйти в отставку В. Брандта вынудили три обстоятельства: беспомощность перед лицом глубокого финансово-экономического кризиса как продолжения мирового энергетического кризиса; арест личного референта Г. Гийома, разоблаченного как агента разведки ГДР; разногласия в руководстве возглавляемой им партии и как следствие - психологический срыв. Морально-психологическая нагрузка для восприимчивой натуры В. Брандта оказалась слишком велика. За два с половиной года работы в Министерстве иностранных дел и почти пяти лет на посту канцлера он весь выложился для продвижения разрядки и поднятия международного авторитета своей страны. Справедливости ради нужно сказать, что и в дальнейшем, не обремененный государственной ответственностью В. Брандт - признанный лидер СДПГ и впоследствии председатель Социнтерна еще многое сделал на этом поприще.
* * *
Когда Гельмут Шмидт был избран 16 мая 1974 г. канцлером ФРГ, его способности раскрылись в полную силу. Деятели оппозиции неоднократно говорили, что он блестящий политик, только состоящий не в той партии. Во времена кризисов он старался сохранять и, по возможности, приумножать внешнеполитические достижения своих предшественников. Его мышление в глобальных категориях и действия как руководителя государства, достигшего мирового влияния, объективно отражали интересы западных немцев и во многом имели под собой экономическую основу.
За Шмидтом стояло почти 60 млн. граждан Федеративной Республики, принадлежавшей к числу наиболее благополучных государств мира. С середины 50-х годов немецкая марка стала самой сильной валютой в Европе, а в 70-е - и самой стабильной в мире. В "погребке благосостояния" множились валютные резервы, достигшие суммы в 36 млрд. долл. - больше, чем в какой-либо другой стране. Значительный перевес экспорта над импортом и современная промышленность составляли солидную основу, которую Г. Шмидт в почти неизменном виде мог поддерживать даже во время тяжелых экономических кризисов. Энергичный и прагматичный, а порой и жесткий, Шмидт представлял центристское крыло СДПГ. При нем широкое распространение получил лозунг "Модель - Германия", который должен был служить поднятию престижа ФРГ как внутри страны, так и за рубежом.
Скорость, с которой Шмидт взял в руки государственный штурвал и начал по-настоящему править, удивляла. После принятия присяги перед депутатами Бундестага не прошло и 24 часов, как новый канцлер подвел итоги почти двухлетнего пребывания СДПГ у власти после последних парламентских выборов и определил задачи, стоявшие перед его правительством. Его выступление отличали краткость, четкость формулировок, сжатость и абсолютная трезвость оценок.
Наряду с Генри Киссинджером Гельмут Шмидт стал в 70-е годы классическим поборником поли-