Глава 8. Даосизм

Из двух основных направлений китайской философии,

конфуцианства и даосизма, именно последний представляет собой

философию более мистической ориентации, а следовательно, более

интересен для нашего сравнения с современной физикой. Подобно

индуизму и буддизму, даосизм интересуется скорее интуитивной

мудростью, чем рациональным знанием. Признавая ограниченность и

относительность рационального мышления, даосизм представляет

собой способ избавления от последнего, и в качестве такового

может быть сопоставлен с йогой или Ведантой в индуизме, а также

с Восьмеричным Путем в буддизме. В контексте китайской культуры

даосское освобождение имеет более специфическиий смысл

заключающийся в освобождении от строгих правил и общественных

регламентаций.

Недоверие к знаниям и способу рассуждений, разделяемых

всем обществом, в даосизме проявляется сильнее, чем в какой бы

то ни было другой школе восточной философии. Оно основывается

на твердой убежденности в том, что человеческий рассудок не

может постичь Дао. По словам Чжуан-цзы:

"Самые обширные познания могут не прине-

сти его постижения; рассуждения не дают лю-

дям мудрости в этом. Мудрецы решили отка-

заться от двух этих методов" {17, гл. 22].

В книге Чжуан-цзы не один раз отражается даосское

презрение к рассуждениям и доказательствам. Так, он пишет:

"Собаку не называют хорошей за то, что

она громко лает, а человека не называют муд-

рым за то, что речи его искусны" {17, гл. 24}.

а также:

"Спор говорит об отсутствии ясного видения".

{17. гл. 21].

Даосы рассматривали логическое мышление как составную

часть искусственно созданного мира человека, наряду с

общественным этикетом и нормами морали. Они совершенно не

интересовались этим миром, сосредоточив свое внимание на

созерцании природы, имевшем целью обнаружить "свойства Дао".

Так, они выработали подход, глубоко научный по своему существу,

и лишь сильное недоверие к аналитическому методу не позволяло

им создавать подлинные научные теории. Однако тщательное

наблюдение за природой, соединенное с сильной мистической

интуицией, привело даосских мудрецов к поразительным

откровениям, справедливость которых подтверждают современные

научные теории.

Одно из наиболее важных даосских прозрений заключалось

в осознании того обстоятельства, что текучесть и изменчивость

внутренне присущи природе. Отрывок из "Чжуан-цзы" отчетливо

демонстрирует, что грандиозное значение перемен становится

очевидным в результате созерцания мира природы:

"В преобразовании и росте всех вещей каж-

дая почка и каждая веточка имеют надлежа-

щую форму. В этом заключены их постепенное

созревание и разложение, непрерывный поток

преобразований и перемен" {17, гл. 13}.

Даосы рассматривали все природные изменения и качестве

динамического чередования двух противоположностей -- ИНЬ и ЯН,

и таким образом пришли к осознанию того, что любая пара

противоположностей представляет собой динамическое единство.

Западному человеку сложно свыкнуться с мыслью о внутреннем

единстве всех противоположностей. Нам кажется в высшей степени

парадоксальным то обстоятельство, что те ощущения и свойства,

которые мы всегда считали противоположными, могут, в конечном

итоге, оказаться аспектами одного и того же явления. Однако на

Востоке всегда существовала уверенность в том, что для

достижения просветления нужно "быть вне земных

противопоставлений", а в Китае представление о единстве и

взаимосвязи противоположностей лежит в самой основе даосской

философии. Так, Чжуан-цзы пишет:

"Это" одновременно есть "то". "То" одно-

временно есть "это". ... То обстоятельство, что

"это" и "то" перестают быть противоположны-

ми,-- основное содержание Дао. Это обстоя-

тельство служит центром круговорота беско-

нечных перемен" {29,112}.

Представление о движении Дао как о последовательном

взаимодействии противоположностей послужили обоснованием двум

даосским правилам поведения. Они говорят, что если хочешь

добиться чего-либо, следует начать с его противоположности.

Послушаем Лао-цзы:

"Для того, чтобы что-то уменьшить, безу-

словно, следует сначала увеличить его.

Для того, чтобы ослабить, безусловно, сле-

дует сначала придать сил.

Для того, чтобы низвергнуть, безусловно,

сначала следует превозносить.

Для того, чтобы взять, сначала, безусловно,

следует дать.

Это называется утонченной мудростью"

{48, гл. 36].

С другой стороны, если мы хотим сохранить что-либо, мы

должны привнести в него какую-то долю его противоположности:

"Будь согнутым, и ты останешься прямым.

Будь незаполненным, и ты останешься пол-

ным.

Будь изношенным, и ты останешься новым"

{48, гл. 22}.

Такой образ жизни ведет мудрец, который достиг более

высокого воззрения, той перспективы, с которой ясно

воспринимается относительная и полярная взаимосвязь всех

противоположностей. И среди них, в первую очередь, находятся

понятия добра и зла, соотносящиеся так же, как ЯН и ИНЬ.

Признавая относительность этих понятий, а следовательно, и норм

морали, даосский мудрец не стремится к добру, а, скорее,

старается поддерживать динамическое равновесие между добром и

злом. Чжуан-цзы недвусмысленно замечает по этому поводу:

"Высказывания: "Разве не должны мы сле-

довать добру, преклоняясь перед ним и не по-

мышлять о зле?" и "Разве не должны мы под-

держивать и почитать тех, кто обеспечивает хо-

рошее управление страной, не иметь ничего об-

щего с теми, кто является причиной беспоряд-

ков?" -- обнаруживают недостаточное знание

принципов Неба и Земли и различных свойств

вещей. Это похоже на то, как если бы мы сле-

довали Небу, почитая его, и не обращали вни-

мания на Землю; следовали ИНЬ, почитая его.

и не обращали внимания на ЯН. Понятно, что

так действовать не следует" {17, гл. 17}.

Удивительно, что одновременно с формированием

мировоззрения Лао-цзы и его последователей в Китае, в Греции

основные идеи, присущие даосизму, проповедовались совершенно

независимо, и эта заслуга принадлежит человеку, труды которого

дошли до нас лишь в отрывках, и утверждения которого очень

часто толковались неправильно. Греческий "даос"--это Гераклит

из Эфеса. Общим с идеями Лао-цзы было не только представление о

непрерывности изменений, которое выражено в знаменитом афоризме

"Все течет", но и уверенность в циклическом характере всех

изменений. Гераклит сравнивал мироустройство с "вечно живым

пламенем, то возгорающимся, то гаснущим". Этот образ довольно

близок к китайским представлениям о Дао, воплощающимся в

циклическом чередовании ИНЬ и ЯН.

Несложно понять, почему взгляд на изменения как на

динамическое чередование противоположностей привел Гераклита к

выводу о том, что все противоположности полярны, а

следовательно, едины, что, опять же, объединяет его с Лао-цзы.

"Дорога вниз и дорога вверх одна и та же,-- утверждает грек.--

Бог -- это день ночи, зима лета, мир войны, голод насыщения"

[44, 105, 184]. Подобно даосам, он говорил о единстве любой

пары противоположностей и знал об относительности всех подобных

понятий. И вновь слова Гераклита: "Холодные вещи согревают

себя, тепло охлаждает, влага сушит, иссушенное становится

влажным" [44, 149] напоминают нам слова Лао-цзы: "Простота

порождает трудности... отклик делает звук гармоничным, "после"

следует за "прежде"" [48, гл. 2].

Удивительно, что значительное сходство мировоззрения

двух этих мыслителей шестого века до н. э. не является

общепризнанным. Имя Гераклита часто упоминают в связи с идеями

современной физики и едва ли хоть однажды -- в связи с

философией даосизма. Однако сходство взглядов Гераклита и

Лао-цзы говорит о том, что мировоззрение греческого философа

носило мистический характер. Это обстоятельство позволяет, на

мой взгляд, рассматривать параллели между идеями Гераклита и

теориями современной физики в более подходящем контексте.

Когда мы говорим о даосском понятии перемен, важно

отметить, что любое изменение рассматривается даосами не как

результат воздействия какой-то внешней силы, а как проявление

внутренне присущей всем вещам склонности изменяться. Движения

Дао не навязаны ему извне, они происходят естественно и

спонтанно. Спонтанность -- это принцип действия Дао, а

поскольку человеческое поведение должно следовать Дао, все

поступки тоже должны быть спонтанными. Таким образом, для

даосов поступать в согласии с природой означает поступать

спонтанно и в соответствии со своей истинной сущностью. Это

означает доверять своему интуитивному восприятию, которое

внутренне присуще человеческому сознанию подобно тому, как

способность и склонность изменяться внутренне присуща

окружающим нас вещам.

Таким образом, все поступки даосского мудреца спонтанно

продолжаются его интуитивной мудростью, не нарушая гармонии с

Окружающей средой. Ему не приходится применять принуждение по

отношению к себе и другим, он просто соотносит свои поступки с

движениями Дао. По словам Хуэй Нань-цзы,

"Те, кто следуют естественному порядку ве-

щей, движутся в общем потоке Дао" [60, 88].

Такое поведение называется даосами у-вэй, что бук-

вально переводится как "недеяние", а в переводе Джо-

зефа Нидэма выглядит как "отказ от деяний, противо-

речащих природе": это толкование подкрепляется ссыл-

кой на Чжуан-цзы:

"Применять недеяние не значит бездейство-

вать и хранить молчание. Пусть всему будет

предоставлена возможность делать то, что на-

значено ему природой, естественно для него

так, чтобы удовлетворялась его природа"

{60, 68].

Если отказаться от поступков, противоречащих при-

роде, или, как говорит Нидэм, "не гладить против шер-

сти", можно обрести согласие с Дао и сделать все свои

начинания успешными. В этом и заключается смысл, ка-

залось бы, столь загадочных слов Лао-цзы: "Все может

быть сделано при помощи недеяния" [48, гл. 48].

Контраст ИНЬ и ЯН не только является принципом,

организующим всю китайскую культуру, но также отражается в двух

основных философских направлениях Китая. Конфуцианство отдает

предпочтение всему рациональному, мужскому, активному и

преобладающему. Даосизм же, напротив, предпочитает интуитивное,

женское, мистическое и поддающееся. "Лучшее знание-это незнание

о своем знании,-- говорит Лао-цзы.--Мудрец занимается своими

делами, не прибегая к действию, и учит, не прибегая к помощи

слов" {48, гл 71, 72].

Даосы верили, что при том условии, что человек

проявляет женственные свойства человеческой природы, ему проще

вести полностью уравновешенную жизнь в гармонии с Дао. Этот

идеал наиболее исчерпывающим образом описан в следующем отрывке

из "Чжуан-цзы" в виде некоего даосского рая:

"В древности, когда семена непокоя еще не

были посеяны, людям были присущи покой и

безмятежность, характерные для всего миро-

здания. Тогда ИНЬ и ЯН находились в гармо-

нии и покое, их неподвижность и движение сме-

няли друг друга без каких-либо нарушений, че-

тыре времени года имели свой определенный

срок, ни одной вещи не приходилось изведать

ущерб, и ни одно живое создание не оканчива-

ло свои дни преждевременно. Люди могли об-

ладать способностями к овладению знаниями.

но им не представлялось возможности для их

использования. Таким было то, что называют

состоянием совершенного единства. В те време-

на ни с чьей стороны не было действия -- толь-

ко постоянные проявления спонтанности" {17,

гл. 16}.