Глава 16. Этика науки и техники, и ответственность ученых

Острые споры о том, может ли наука быть объектом моральной оценки и возможно ли этическое регулирование научной деятельности, происходили на протяжении всей истории развития научного знания. Особенностью современного этапа развития науки является то, что дея­тельность, направленная на получение новых знаний, действительно нуждается в нравственном регулировании.

Необходимость такого регулирования обусловлена в первую очередь тем, что наука и порождаемые ею новые технологии оказывают все бо­лее глубокое и многообразное воздействие на жизнь человека и общест­ва. Вместе с тем сегодня уже стало очевидным, что прогресс науки и техники дает людям отнюдь не одни только блага, что многие порож­дения научного гения несут с собой угрозы для существования челове­чества и всей жизни на Земле.

Далеко не все, однако, согласны с тем, что моральные суждения и оценки следует распространять на сферу науки. Утверждается, что уче­ным во всех его исследованиях движет поиск истины, которая не должна зависеть от суждений и оценок людей. Поэтому привнесение таких оце­нок (что, собственно, и характерно для этики), может даже затруднить путь к истине. Ведь такие оценки не всегда основываются на фактах, они часто бывают субъективными, так что науке следует скорее остерегаться этики, чем ею руководствоваться.

Таким рассуждениям нельзя отказать в логике. И, тем не менее, наука сегодня действительно становится объектом этического регулирования, так как социально-историческая обусловленность этики состоит в том, что ее объективное содержание определяется, в конечном счете, матери­альными условиями бытия людей, а сама она выражает в специфической форме существующие человеческие отношения, взаимодействие различ­ных социальных групп, их потребности и интересы в различных облас­тях жизнедеятельности, в т.ч. и в науке. Соответственно, если говорить об этике науки, то есть все основания считать ее одним из направлений изучения того, как устроено и как развивается научное знание, как оно функционирует в обществе с позиций добра и зла.

В плане понимания взаимоотношений между этикой и наукой попы­таемся дать ответы на ряд взаимосвязанных вопросов: как соотносятся этика и наука, какие именно стороны науки могут стать объектом моральной оценки и нравственного регулирования, в чем смысл нравствен­ной ответственности ученых.

16.1. Наука и нравственность

На первый взгляд, наука и нравственность так далеко отстоят друг от друга, их проблемы лежат в разных плоскостях, что странно якобы ста­вить вопрос об их соотношении и пересечении, тем более о взаимосвязи. Тот факт, например, что на все предметы действует на Земле закон при­тяжения, заставляя их падать, не может быть морально оценен. Поэтому бессмысленно рассуждать, хороший это закон или плохой, нравственный или безнравственный. Это просто закон. Казалось бы, дальнейшие раз­говоры беспочвенны. Однако оказывается, что все обстоит не так одно­значно. Ибо, во-первых, нравственность проявляет себя всюду, где встречаются два субъекта и где речь идет об их нуждах и проблемах. А во-вторых, наука не существует в неких чисто духовных, внеличностных сферах, она — дело вполне человеческое и касается огромного множества человеческих интересов.

Для уяснения соотношения науки и нравственности условно выделя­ют три сферы их взаимодействия. Первая сфера - соотношение науки и ученых с применением их открытий в практической повседневной жиз­ни. Вторая - внутринаучная этика, т.е. те ценности, нормы и правила, которые регулируют поведение ученых в рамках научного сообщества. Третья - некое «срединное поле» между научным и вненаучным в самых разных областях.

Говоря о первой сфере, надо иметь в виду, что ученый - человек, ко­торый производит и выражает на научном языке объективное (адекват­ное) знание о реальности или отдельных ее областях и характеристиках. Само по себе знание, казалось бы, не несет никакой нравственной харак­теристики и не оценивается с позиций добра и зла. Однако лишь до того момента, когда оно, пройдя ряд стадий трансформации, не превращается в атомную бомбу, подводную лодку, лазерную установку, приборы для тотального воздействия на чужую психику или вмешательства в генети­ческий аппарат, т.е. в средства и орудия, несущие угрозу для человече­ской жизни.

Вот тогда перед ученым встают, по крайней мере, две серьезные нравственные проблемы:

- продолжать ли исследования той области реальности, познание за­конов которой может нанести вред отдельным людям и человечеству в целом;

- брать ли на себя ответственность за использование результатов от­крытий «во зло» - для разрушения, убийства, безраздельного господства над сознанием и судьбами других людей; тем более, что это использова­ние осуществляется не ученым и его коллегами, а государственной вла­стью, корыстными группировками и бизнесом.

Большинство ученых решают первый вопрос положительно: конечно же, продолжать. Ученые продолжают свои эксперименты даже тогда, когда их поиск оказывается под официальным запретом, они работают в подпольных лабораториях, делают опыты на самих себе, утверждая пра­во разума знать, как именно устроены мир и человек, каково соотноше­ние жизни и смерти. Нравственная сторона проблемы состоит здесь в том, что открытые учеными законы могут навредить людям, принести им зло.

Другая часть ученых считают, что человечество сегодня еще не гото­во к знаниям о новых источниках энергии, генетических законах, воз­можностях работы с бессознательным, которые могут быть использова­ны во вред человечеству со стороны террористов, нерадивых политиков и государственных правителей. Но представители «свободы науки» утверждают, что дело не в самом знании, а в том, как его применять. Ведь, по их мнению, так и топор недолго запретить - им ведь тоже можно ко­му-нибудь голову снести, а между тем в хозяйстве без него никак не обойтись.

И вот здесь остро встает вопрос о ценностях и правилах, регулирую­щих поведение ученых в рамках научного сообщества, то есть о внутри-научной этике. Мнения тоже разные. В одном отношении ученый не может отвечать за последствия своих исследований, так как в большин­стве случаев не он принимает кардинальное решение о том, как исполь­зовать его открытие на практике. Другие ученые могут использовать сформулированные им законы для создания аппаратов и приборов, спо­собных создать человечеству проблемы. Что же касается массового при­менения открытых законов на практике, то это и вовсе на совести госу­дарства и бизнесменов.

С другой стороны, многие ученые работают на предприятиях военно-промышленного комплекса или в научно-исследовательских институтах силовых ведомств, выполняют конкретные заказы, прекрасно понимая, что их исследования служат вполне ясным целям. Оружие массового поражения не может появиться без многолетних исследований, и вряд ли ученые, участвующие в подобных разработках, не понимают, что они делают. Они не могут не осознавать собственный вклад в изготовление тех или иных орудий и систем, опасных для людей.

В частности, после взрывов атомных бомб над японскими городами Хиросима и Нагасаки в августе 1945 г. стало окончательно ясно: соци­ально-этический контекст развития научного знания перестал носить сугубо умозрительный характер, а исследования ученых-физиков, рас­сматриваемые прежде преимущественно как теоретические разработки, обернулись реальной человеческой трагедией. Вряд ли можно говорить о том, что ученые «Манхэттэнского проекта» в США стояли на нравст­венной позиции. Скорее, это было желание полюбоваться собственной силой без учета страданий и гибели тысяч и тысяч невинных жертв.([113], с.175)

Сегодня становится очевидным, что доля ответственности за проис­ходящее в технике, технологиях, медицине и других практических об­ластях применения научных знаний ложится и на плечи ученого, осо­бенно на тех, кто занят в прикладных областях и призван воплощать идеи в конкретных технологиях. Ярким примером являются острые дис­куссии, развернувшиеся вокруг темы клонирования животных и челове­ка. Так, с одной стороны, клонирование может быть использовано для специального выращивания тех органов, которые необходимы для заме­ны из-за несчастного случая или повреждения болезнью. В этом случае клонирование - благо, оно гуманно, поскольку помогает продлить и сде­лать здоровой человеческую жизнь. Однако, с другой стороны, клониро­вание может быть реально использовано для создания породы людей «второго сорта», людей-рабов, многочисленных близнецов, созданных конвейерным способом с заданными качествами. Это стало бы поистине нравственной драмой для человечества.

Проблема этической ответственности становится актуальной и для системы социально-гуманитарного знания. Скажем, экономист, разраба­тывающий теорию социально-экономического «процветания» общества, или социолог, обеспечивающий победу на выборах политической пар­тии, должны исходить из того, чтобы реализация их программ не приве­ла в исторической перспективе к ухудшению положения человека в из­мененном социуме. Однако практика чаще свидетельствует об обратном. Не меньшую ответственность несут и такие ученые, как историки. Именно они формируют нашу коллективную историческую память. От их порядочности, честности и совести во многом зависят стабильность и направленность общественного развития, преемственность связи поко­лений. Словом, проблемы нравственной ответственности и позиции уче­ного позволяют выделить ряд важнейших добродетелей, которые харак­теризуют неразрывность научности и моральности. Среди них:

1) Объективность и справедливость, которые выражаются в стрем­лении быть непредвзятым и видеть изучаемый объект всесторонне, в целостности, в стремлении избегать излишней страстности, зачарованности собственной концепцией, неконтролируемых эмоций.

Объективность и справедливость всегда связаны с некоторой созер­цательностью, отстраненностью, спокойствием. В конечном счете, исти­на открывается только тому, кто способен подняться над личными амби­циями, оценить результаты своего труда взглядом беспристрастного су­дьи. Только при соблюдении этого условия возможна полноценная на­учная дискуссия, дающая весомые интеллектуальные плоды.

Быть объективным и справедливым - это значит реально видеть не только предмет анализа, но и тех, кто мыслит иначе, уважать их и следо­вать в споре всем принципам этикета. Чрезмерная ярость, избыточная самонадеянность и научная «глухота» мешают понимать мир таким, ка­ков он есть. Недопустимым нарушением научной этики является обра­щение ученых к власть предержащим для разрешения возникающих на­учных споров. Чиновники и политики могут разгромить и даже запре­тить некое неугодное научное направление, могут сломать жизнь и карь­еру конкретным ученым, но не они являются вершителями судеб знания. Если ученые апеллируют к вождям и президентам как арбитрам в науч­ном споре, они, по сути дела, игнорируют уже не только научную, но и просто человеческую этику.

2) Честность и смелость. Честность проявляется, прежде всего в том, что ученый не скрывает от своих коллег открытия или изобретения, не утаивает и тех последствий, которые, по его разумению, могут воз­никнуть при их практическом применении.

Утаивание открытия или изобретения может происходить по меньше мере по двум причинам. Первая - когда секрет из открытия делает не ученый, а тот, кто его нанял и финансировал данные эксперименты. В частности, спецслужбы и военное ведомство государства строго следят за неразглашением научных прорывов, связанных с обороноспособно­стью страны, ее вооружением. В этом случае плата за добродетель чест­ности чересчур велика, и ученые хранят секреты до тех пор, пока им не дается официальное разрешение на их огласку. В редких случаях, если опасность для людей от сделанного открытия слишком серьезна, уче­ные-смельчаки рискуют собственной жизнью, стремясь довести до све­дения коллег и прессы то, что должно было остаться запертым в стенах секретных лабораторий.

Вторая причина сокрытия научных открытий состоит в том, что уче­ный приходит к выводам, в корне противоречащим сложившимся пред­ставлениям, и он опасается, что его не поймут, и он станет изгоем. В этом случае выбор полностью за самим автором новых идей или выво­дов. Или ему принять на себя все критические удары и насмешки това­рищей по научному сообществу, или ожидать, что кто-нибудь другой, более смелый и решительный, прорвет кордоны старых представлений и выступит в роли первопроходца. Впрочем, возможно, что вместе с кри­тическим огнем придут и признание, и успех, и слава. Но для этого нуж­на смелость как одна из добродетелей истинного ученого.

3) Порядочность, которая выражается в том, что истинный ученый никогда не станет присваивать себе чужие открытия и идеи, претендо­вать без личного участия на долю заслуг в результатах фундаментальных трудов собственных учеников и т.п. Христианская заповедь «Не укра­ди!» полностью распространяется на сферу научного познания, недаром самым большим позором здесь считается плагиат - дословное списыва­ние чужого текста.

Безусловно, одни и те же открытия могут совершаться параллельно в разных научных сообществах, регионах и странах. Тем не менее изложе­ние и описание этих открытий будет все же выражено в разной форме, будет иметь характер индивидуальности и самобытности каждого учено­го или научного коллектива. Порядочность важна для любого ученого-исследователя, для открытого и уважительного общения с коллегами, для сохранения и улучшения моральной обстановки в научном коллек­тиве.

Порядочность ученого проявляется также в его отношениях с науч­ным коллективом. Фундаментальные исследования, различного рода работы в лабораториях сегодня предполагают участие десятков и сотен людей, их слаженную и целеустремленную работу. В этой связи весьма важно, чтобы в научном коллективе был благоприятный морально-психологический климат, чтобы его члены работали в единстве под од­ной идеей, не пытались приписать коллективные достижения каждый себе, в то время как провалы - другим. Крупный ученый, руководитель коллектива в свою очередь ведет себя нравственно и действует продуктивно лишь тогда, когда отдает должное усилиям своих сотрудников, не умаляя ничьих заслуг и не делая никого «стрелочником».

4) Самокритика. Ученый лишь тогда может достичь реального, а не номинального успеха, когда он придирчиво проверяет и правильность собственных рассуждений, и корректность собственного общения внутри профессионального сообщества.

5) Доверие. Не секрет, что взаимоотношения в научном сообществе во многом строятся на доверии между его членами.

Каждый новый научный результат после того, как он публикуется и становится достоянием научного сообщества и общества в целом, может подвергаться критической проверке со стороны коллег. Строго говоря, такой проверки требует каждый научный результат — только после этого он может быть включен в существующий массив научного знания. Но это условие нереалистично, так как при соответствующей проверке у ученых попросту не оставалось бы времени ни на что другое, включая получение новых знаний. Поэтому у них нет другого выхода, кроме того, чтобы доверять данным, которые сообщают их коллеги. А при отсутствии доверия к тем результатам, которые сообщают коллеги, было бы невозможно сколько-нибудь устойчивое существование и развитие науки, следовательно, доверие играет ключевую роль в научной деятельности, в организации и жизни научного сообщества.

Таковы важнейшие добродетели, которые характеризуют нравственную ответственность ученого и регулируют его поведение в рамках научного сообщества.

К третьей сфере соотношения науки и нравственности относятся проблемы, касающиеся, с одной стороны, взаимодействия науки с сопредельными областями знания, а с другой — взаимодействия теории с экспериментальной областью в самой науке.

Говоря о соотношении науки с сопредельными областями знания, а точнее, с другими формами духовного освоения мира, необходимо отметить, что это отношение не всегда пронизано добротой, благожелательностью и стремлением к взаимопониманию. Ученые, особенно представляющие точные науки, в своем отношении ко всему иному (не научному, неученому) нередко бывают высокомерны, предвзяты, проявляют гордыню, что заставляет человека видеть мир через кривое зеркало, восхвалять самого себя, порицая и презирая все, что не принадлежит к его области деятельности.

При этом такие отношения складываются не только с представителями искусства (этот конфликт когда-то вошел в историю нашей страны как дискуссия между «физиками» и «лириками»), но и с представителя­ми гуманитарных дисциплин, деятельность которых расценивается как «сущая болтовня». Впрочем, действительно талантливым и масштабным ученым подобный порок гордыни не присущ. Многие из них прекрасно осознают и понимают важность для человека не только музыки или изо­бразительного искусства, но и философии, политологии, истории, лите­ратуры - всей совокупности социально-гуманитарного знания.

Представляет интерес также соотношение науки и эзотеричекого знания (эзотерика - тайноведение), которое считалась «священной нау­кой» еще в глубокой древности. В эзотерике есть целый ряд идей об уст­ройстве мира и судьбах человека, которые могут быть востребованы и сегодня. Некоторые ученые усмотрели прелюбопытные параллели меж­ду передовой физикой и древним знанием, увидели в истории филосо­фии развертывание эзотерической мысли (Ф. Капра, В. Налимов), в экс­периментах проверили характеристики эзотерического опыта (С. Гроф), изучают эффекты, всегда считавшиеся оккультными, в лабораторных условиях (П.П. Гаряев, В.П. Казначеев и др.). ([113], с.178)

Научная этика предписывает ученым, не связанным с эзотерической парадигмой, относиться к этому виду миропонимания с достаточной корректностью и пониманием. Можно не принимать основные идеи эзо­терики и ее позитивного воздействия на науку, но записывать всех заня­тых изучением эзотерического знания в шарлатаны тоже не следует. Нравственная позиция ученого в подобных ситуациях связана с его от­крытостью и доброжелательностью к новому, ненаучному, с умением - разумно осмысливать шокирующие факты, которые не вписываются в привычный образ мира. Диалог между учеными и исследователями с разных сторон должен вестись в рамках трезвой критики и терпимости друг к другу, а не с позиции взаимного шельмования и навешивания яр­лыков.

Соотношение науки и этики весьма зримо проявляется и в такой об­ласти исследований, как научный эксперимент, который есть не что иное, как проверка теоретической гипотезы на практике, ее всестороннее испытание с варьированием условий. Эксперимент предполагает в своем изначальном варианте воздействие субъекта-экспериментатора на объ­ект - природное нечто, не обладающее качествами субъективности. Не­одушевленные предметы (камень, песок, металл и др.) не могут вступить с исследователем в диалог. Они безропотно переносят любое воздейст­вие, сопротивляясь лишь пассивно, самим фактом своего существования. Чтобы упорно экспериментировать, надо быть уверенным, что у суб­станций нет ощущений, подобных человеческим, и в этом отношении научный эксперимент как бы по определению выносится за пределы нравственности.

Но широкомасштабное экспериментирование над природой в XX в., ядерные испытания, массированное проникновение разнообразных тех­нологий в природную среду, беспощадная эксплуатация природных ре­сурсов все больше приводят к нарушению экологического баланса и уг­розе жизни человечества. Весьма актуальным в этой ситуации становит­ся следующий нравственный мотив: не щадить природу — значит не ща­дить человека. Возникновение этого нравственного мотива приводит к мысли о том, что нравственный критерий приложим к любому экспери­менту, любому вмешательству в социоприродную среду, и отношение к ней должно быть разумным и целесообразным.

Нравственной оценки заслуживают и вопрос об экспериментах на животных с использованием и лекарств, и отравляющих веществ в целях проверки протекания болезни, и множество других вещей. Эти экспери­менты выглядят полезными и моральными, только если мы абстрагиру­емся от страданий, которые испытывают ни в чем не повинные живот­ные, попавшие в руки ученых-экспериментаторов. Да, ученые утвер­ждают, что без такого рода опытов нельзя будет помочь человеку, но как бы то ни было, в представление о доброте и нравственности подобные действия никак не вписываются. Возможно, что с дальнейшим развити­ем технологий люди откажутся от мучительного отношения к «братьям своим меньшим» и будут исследовать необходимые процессы в рамках информационного моделирования.

Еще более тесно научный эксперимент связан с нравственностью, ко­гда речь идет о людях. Было бы наивно думать, что на них не экспери­ментируют. В качестве примера вспомним, что вскоре после окончания Второй мировой войны мир узнал о жестоких научных экспериментах над узниками концентрационных лагерей, которые проводились фаши­стской Германией. При этом на Нюрнбергском процессе, на котором подсудимыми стали не только военные преступники, но и немецкие биологи и медики, руководившие проведением таких исследований, один из основных аргументов защиты состоял в том, что исследования проводились во имя прогресса науки. В результате со всей остротой встала проблема: насколько далеко могут идти исследователи, преследуя интересы науки, но игнорируя опасности для человека и природы, суще­ствуют ли на этом пути какие-нибудь моральные барьеры? Да и всегда ли это делается ради науки?

Однако даже если не брать опыты на заключенных, которые прово­дились в фашистских концлагерях и порой негласно проводятся в тюрь­мах, то экспериментирование с человеком продолжается и сейчас. Где же в науке мы видим подобное отношение к человеку? В первую оче­редь отметим психологию. Разумеется, психологи не хотят причинить зла участникам своих экспериментов, но, ставя их в положение манипулируемых, обманываемых, разоблачаемых, они вольно или невольно низводят их до уровня лабораторных крыс. В особенности опасными оказываются эксперименты, связанные с межличностными отношениями и самооценкой индивида, его представлением о собственной личности. Игровая ситуация, созданная в эксперименте, искусственно организо­ванное столкновение воли и характера способны повредить «образу - Я» человека, породить в нем комплексы, вызвать озлобление и недоверие к миру. Психологические эксперименты никогда не оказываются до конца «чистыми», так как в них изменяются обе участвующие стороны — и экс­периментатор, и экспериментируемые. Именно поэтому к эксперимен­там в психологии должны применяться особо строгие нравственные кри­терии, а сам процесс экспериментирования требует точности и тонкости построения, использования косвенных форм выяснения истины.

Весьма опасными в силу своего размаха являются социальные экспе­рименты. В числе подобных экспериментов над огромными массами людей фактически можно отметить такое историческое событие, как две революции 1917 г. в нашей стране. Аналогичным по размаху и негатив­ным последствиям экспериментом явилась и продолжающаяся попытка применять в современной России принципы крайнего рыночного либе­рализма.

Любые социальные, экономические, организационные и другие экс­перименты, проводимые, казалось бы, без фундаментальных потрясений и протекающие под контролем власти, все равно зачастую приносят ог­ромные трудности и неудобства людям. Именно поэтому при проведе­нии любых социальных экспериментов и ученые, и власти должны пом­нить о моральной стороне происходящего, о своей нравственной ответ­ственности перед человечеством, перед обществом. ([113], с.176)

Кстати, возвращаясь к проблеме экспериментов над людьми, необхо­димо вспомнить, что составной частью судебного вердикта Нюрнберг­ского трибунала стал документ, получивший известность как Нюрнбергский кодекс. Он стал первым, но далеко не последним международным документом, зафиксировавшим этические нормы проведения исследова­ний с участием человека в качестве испытуемого. Сегодня этический и юридический контроль такого рода исследований также стал самостоя­тельным и весьма разветвленным видом деятельности.

И еще один пример. Известно, что бурный научно-технический про­гресс составляет одну из главных причин таких опасных явлений, как истощение природных ресурсов планеты, растущее загрязнение воздуха, воды, почв и т.д. Следовательно, наука причастна к тем радикальным и далеко не безобидным изменениям, которые происходят сегодня в среде обитания человека.

Сами ученые отнюдь не скрывают этого. Больше того, именно они были в числе тех, кто стал первым подавать сигналы тревоги, именно они первыми увидели симптомы надвигающегося кризиса и привлекли к этой теме внимание политических и государственных деятелей, хозяйст­венных руководителей, общественного мнения. И сегодня научным дан­ным, к счастью, отводится ведущая роль в определении масштабов эко­логической опасности.

Таким образом, наука не только привлекает своими перспективами и способствует развитию общества через свои открытия, но и требует от него решительных действий по защите своего будущего, И здесь главной проблемой выступает взаимодействие научной деятельности ученого и нравственного отношения к окружающей среде. Не случайно часто упо­минающиеся в современной действительности примеры применения динамита, изобретенного шведским инженером А. Нобелем, использова­ние иприта в военных действиях в Первой мировой войне, ядерная бом­бардировка Хиросимы и Нагасаки и др. - факты, выводящие проблему нравственной ответственности ученых на уровень аксиологического ос­мысления и практических решений. И весьма примечательно, что имен­но семейство Нобелей основало фонд, присуждающий премии за вы­дающиеся работы в науке и за деятельность по укреплению мира.