Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

4.Отечественная философия конца XIX-начала XX века-1

.docx
Скачиваний:
3
Добавлен:
19.11.2019
Размер:
23.77 Кб
Скачать

Отечественная философия конца XIX-начала XX века

Основные тенденции русской религиозной философии XIX века впитала в себя философия В.С.Соловьева (1853-19ОО). Социальный идеал Соловьева - свободная теократия или вселенская церковь, объединяющая православие, католицизм и протестантизм и утверждающая тем самым конечную стадию истории - богочеловечество. Выдвигая и отстаивая идею всеединства, синтеза веры и знания, науки и религии и т.д., Соловьев выступил против тезиса Л.Н.Толстого о непротивлении злу насилием. Он призывал не только видеть и выявлять зло, но и противостоять ему. Линия религиозной философии позднее, уже в ХХ веке, получила дальнейшее развитие в трудах целой плеяды видных религиозных философов С.Н.(1862-19О5) и Е.Н.Трубецких (1863-192О), С.Н.Булгакова (1871-1952), С.Л.Франка (1877-192О) и других.

Бердяев Николай Александрович (6.3. 1874, Киев, - 24.3.1948, Кламар, Франция), русский религиозный философ-мистик, близкий к экзистенциализму. Происходил из дворянской семьи. Учился в Киевском университете. В студенческие годы участвовал в социал-демократическом движении; подвергался репрессиям (исключение из университета и ссылка).

В молодости принадлежал к т. н. легальным марксистам, пытался сочетать марксизм с неокантианством, развивал теорию этического социализма. Около 1905 присоединяется к богоискательству. Борьба и взаимодействие двух принципов: экзистенциалистского утверждения ничем не ограниченного духовно-творческого начала личности и христианского мотива сострадания определяют философские позиции и философские симпатии Б. Рождающаяся из абсолютизации каждого из этих мотивов двойственность позиции Б. выражается в ряде противоречий и прежде всего в фиксируемом им самим противоречии "творчества" и "жалости" (морали творчества, или культа "гениальности", и христианской морали искупления). Б., в духе мистики Бёме и Шеллинга, утверждает безосновность свободы, её примат над бытием (и богом) и, следовательно, - как бы неподвластность человека божественной воле; говорит об отсутствии бога в мире. Однако Б. принимает также концепцию истории в провиденциальном духе христианской эсхатологии. Для Б. характерно полное отталкивание от мира (царства "обыденности", зла), но и стремление к преображению мира. Призыв к творчеству как к средству изменения мира совмещается у Б. с убеждением в обречённости всякого творческого акта; по существу всякую объективацию (предметное воплощение) человеческого творчества Б. отождествляет с отчуждением.

С главной темой - проблемой личности, связано внимание Б. к философии истории. Б. не признаёт за историей прогрессивного движения, считая, что её путь - это обнажение противоположностей - добра и зла - и трагическая борьба между ними, которая завершается выходом в "метаисторию" ("царство божие"). В современности Б. находит признаки "варваризации" европейской культуры, начало её сумерек, связанных с наступлением "массовой культуры".

Б. оказал влияние на развитие французского экзистенциализма и персонализма; получил известность на Западе как главный выразитель традиции русской религиозно-идеалистической философии и идеолог антикоммунизма.

Соловьёв Владимир Сергеевич [16(28).1.1853, Москва, - 31.7(13.8).1900. с. Узкое, ныне в черте г. Москвы], русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Сын С. М. Соловьева. Учился на физико-математическом, затем на историко-филологическом факультете Московского университета, который окончил в 1873; в 1874 защитил в Петербурге магистерскую диссертацию "Кризис западной философии.

Как мыслитель и утопист С. оказался на пересечении разных духовных течений. Задумав своё философское дело как оправдание "веры отцов" на "новой ступени разумного сознания", он встал перед невыполнимой задачей - совместить научно-позитивный и рационалистический "дух времени" с религиозным преданием.

В своей философии, отвергающей материализм революционно-демократической мысли. С. предпринял наиболее значительную в истории рус. идеализма попытку объединить в "великом синтезе" христианский платонизм, нем. классический идеализм (главным образом Ф. В. Шеллинга) и научный эмпиризм. Однако беспрерывная перестройка этой заведомо противоречивой метафизической системы свидетельствует о том, что на самом деле она служила лишь умозрительным "оправданием" жизненно-нравственных поисков и мифо-поэтических мечтаний С. В конце 70-х и в 80-е гг. в обстановке безвременья и поисков новых путей преобразования России С. в противовес как радикально-демократическому, так и позднеславянофильскому и официально-консервативному направлениям выступил с социальных позиций, близких к либеральному народничеству. Однако умеренно-реформистские взгляды соседствовали у него с мистико-максималистской проповедью "теургического делания", призванного к "избавлению" материального мира от разрушительного воздействия времени и пространства, преобразованию его в "нетленный" космос красоты, и с историософской теорией христианского "богочеловеческого процесса" как совокупного спасения человечества ("Чтения о Богочеловечестве", 1877-81).

Космическая тема решалась у С. неортодоксально для христианства - на почве платоновского мифа об эротическом восхождении; в трактате "Смысл любви" (1892-1894) С. хочет "досказать речь Диотимы" из "Пира" Платона в том духе, что совершенная половая любовь способна восстановить целостность человека и мира и ввести их в бессмертие. Пантеистически и эволюционистски окрашенная космология С. созвучна космически-преобразоватльским идеям Н. Ф. Федорова и К. Э. Циолковского.

Некоей гармонизации этих двух исходных тем - космической и социальной - призвана служить метафизика С.: собственно философская доктрина "всеединства" и религиозно-поэтическое учение о Софии. Предприняв вслед за ранними славянофилами пересмотр "западной философии" как отвлечённой рассудочности и негативной метафизики, С. противополагает ей в сфере гносеологии "цельное знание" (интуитивное образно-символическое постижение мира, основанное на нравственном усилии личности), а в сфере онтологии - "положительное всеединство", свободное объединение в абсолюте всех оживотворённых элементов бытия как божественный первообраз и искомое состояние мира.

Фёдоров Николай Федорович [1828–15(28).12.1906, Москва], русский мыслитель-утопист, представитель русского космизма. Внебрачный сын князя П. И. Гагарина и пленной черкешенки. Учился в Ришельёвском лицее в Одессе. Внёс большой вклад в развитие русского книговедения. Вёл аскетическую жизнь, считал грехом всякую собственность, даже на идеи и книги, и поэтому ничего не опубликовал. Избранные отрывки и статьи Ф. под названием "Философия общего дела" (т. 1, Верный, 1906; т. 2, М., 1913) были изданы его учениками. Усматривая основное зло для человека и смерти, порабощённости его слепой силой природы, Ф. выдвинул идею регуляции природы средствами науки и техники. Высшая цель регуляции – воскрешение предков ("отцов"); путь к нему лежит через овладение природой, переустройство человеческого организма, освоение космоса и управление космическими процессами. Воскрешение, достижение бессмертия мыслится Ф. как "общее дело" человечества, ведущее к всеобщему братству и родству, к преодолению всякой "вражды" – разрыва между мыслью и делом, "учёными" и "неучёными", богатством и бедностью, городом и деревней. Утверждая культ предков как основу истинной религии, Ф. разошёлся с традиционным христианством. Христианскую идею личного спасения Ф. считал противоположной делу всеобщего спасения и потому безнравственной. Социальная утопия Ф. консервативна: она покоится на идеализации патриархально-родственных отношений, противопоставляемых "неродственному" ("небратскому") состоянию цивилизации. Философские идеи Ф. вызывали большой интерес у Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, В. С. Соловьева; с ними связаны научно-философские идеи К. Э. Циолковского. Ф. оказал влияние на литературное творчество А. П. Платонова и Н. А. Заболоцкого.

Флоренский Павел Александрович [9(21).1.1882, г. Евлах, ныне Азербайджанской ССР, – 15.12.1943], русский учёный, религиозный философ. Окончил физико-математическую отдельного Московского университета (1904) и Московскую духовную академию (1908), где был профессором (1912–17); в 1911 принял священство. В сочинении "Столп и утверждение истины" (1914) религиозно-филосовская проблематика, в центре которой – идущие от Вл. Соловьева концепция всеединства и учение о Софии, сочетается с экскурсами в самые различные области знания. В дальнейшем стремился к созданию "конкретной метафизики", задачу её видел в выявлении и изучении неких первичных символов, фундаментальных духовно-материальных структур, из которых, по Ф., слагаются различные сферы реальности и в соответствии с которыми организуются области культуры; поиски Ф. близки ряду концепций начала 20 в., также основывавшихся на понятии символа (Э. Кассирер, К. Г. Юнг, Вяч. Иванов, ранние работы А. Ф. Лосева). Реализацией этой задачи считал не построение отвлечённой философской системы, а проводимые по единой методологии исследования конкретного материала различных наук и искусств. Сам Ф. осуществлял подобные исследования в целом ряде дисциплин – лингвистике, теории пространственных искусств, математике, экспериментальной и теоретической физике, которая стала главным направлением его занятий в период после Октябрьской революции ("Диэлектрики и их техническое применение", 1924, и др.); предвосхитил многие идеи семиотики. В связи с планом ГОЭЛРО в 1920 был привлечён к научно-исследовательской работе в системах Главэлектро ВСНХ. В 1927–33 редактор Технической энциклопедии.

Русский космизм

Под космизмом понимается целый поток русской культуры, включающий не только философов и ученых, но и поэтов, музыкантов, художников. В нем ока­зы­ваются и Ломоносов, и Тютчев, и Вячеслав Иванов, и Скрябин, и Рерих...Есть не­кое космическое веяние и дыхание в произведениях того или иного творца - и этого оказывается достаточным, чтобы произвести его в космисты. Но тогда то же можно было бы спокойно проделать со многими культурными деятелями не только России, но и всего мира, ведь ощущение глубинной причастности созна­тельного существа космическому бытию, мысль о человеке как микрокосме, вме­стившем в себя все природные, космические стихии и энергии, проходят через мировую культуру, как восточную, так и западную. В древнейших религиозных и мифологических представлениях человек уже прозревал соотношения и взаимо­связи между своим существованием и бытием Вселенной и эту свою интуицию претворял в различные, преимущественно образные, формы. Космические симво­лы и образы народного бытового искусства и поэзии, микро- и макрокосмиче­ские соответствия выражали эту объективную идею целостности мироздания, ор­ганичной включенности в него жизни и сознания. Но рядом всегда существовал и более активный подход, являлось стремление воздействовать на мир в желатель­ном направлении. Преображающая человека и мир мечта стремилась к преодо­лению ограниченности человека в пространстве и времени, она воплощалась в сказочные, фольклорные образы господства над стихиями - воздушные полеты, метаморфозы вещества, живую и мертвую воду...С древности до конца XIX в. эта космическая тема развивалась только в мифе, фольклоре, поэзии, а также в неко­торых философско-утопических, фантастических произведениях ( к примеру, у Сирано де Бержерака, Жюля Верна ).

Именно в России, ставшей родиной научного учения о биосфере и переходе ее в ноосферу и открывшей реальный путь в космос, уже начиная с середины про­шлого столетия вызревает уникальное космическое направление научно-фи­ло­софской мысли, широко развернувшееся в XX в. В его ряду стоят такие фило­со­фы и ученые, как В. И. Вернадский, К. Э. Циолковский, Н. Ф. Федоров, А. В. Су­хово-Кобылин и др. В философском наследии мыслителей русского религиоз­ного возрождения - В. С. Соловьева, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. А. Бер­дяева - также выделяется линия, близкая пафосу идей русского космизма. Имеет­ся в виду то склонение в русской православной философии, которое Н. А. Бер­дяев называл "космоцентрическим, узревающем божественные энергии в твар­ном мире, обращенным к преображению мира" и "антропоцентрическим, обра­щенным к активности человека в природе и обществе". Именно здесь ста­вятся "проблемы о космосе и человеке", разрабатывается активная, творческая эсхато­логия, смысл которой, по словам Бердяева, в том, что "конец этого мира, конец истории зависит и от творческого акта человека".

Избежать неправомерного и безмерного расширения этого философского тече­ния можно, если сразу же обозначить принципиально новое качество миро­отно­шения, которое является определяющей его генетической чертой. Это идея ак­тивной эволюции, т.е. необходимости нового сознательного этапа развития ми­ра, когда человество направляет его в ту сторону, в какую диктует ему разум и нравственное чуство. Поэтому возможно точнее будет определить это направ­ле­ние не столько как космическое, а как активно-эволюционное, находящееся в процессе роста, далеко не совершенное, но вместе сознательно-творческое, при­званное преобразить не только внешний мир, но и собственную природу. Речь по существу идет о расширении прав сознательно-духовных сил, об управлении ду­хом материи, об одухотворении мира и человека. Космисты сумели соединить заботу о большом целом - Земле, биосфере, космосе с глубочайшими запросами высшей ценности - конкретного человека. Недаром такое важное место здесь за­нимают проблемы, связанные с преодолением болезни и смерти и достижением бессмертия. Гуманизм - гуманизм не прекраснодушный и мечтательный - он ос­нован на глубоком знании, вытекает из целей и задач самой природной, косми­ческой эволюции.