2. Институциональная основа политической науки в западной европе

Наличие институтов со штатом политологов - предпосылка существова­ния политической науки как дисциплины. Ричард Роуз (1990) описал процесс институционализации политической науки в европейских университетах как переход от дилетантизма к профессионализму. Пионеры современной поли­тической науки неизбежно были любителями, а не профессиональными поли­тологами, так как сам предмет политологии просто отсутствовал в универ­ситетских учебных программах. Постепенно политическая наука стала про­фессией с четко определенными стандартами обучения и трудоустройства, на базе национальных университетских систем с серьезными транснацио­нальными связями между индивидуумами и институтами по всей Европе [Роуз 1990:581-82]. Отчеты по отдельным странам показывают то, что все большее число профессоров политологии проходят подготовку в университетах за рубе­жом. Это несколько ослабляет доводы в пользу "внутренней" ориентации и усиливает важность транснационального измерения.

Степень институционализации политической науки варьируется в зави­симости от степени адаптации относительно "новой" дисциплины к "старым" дисциплинам права, истории, экономики или философии. Институциона-лизация политологии в большинстве стран Европы проходит сходным обра­зом под сильным влиянием "поведенческой революции". Эта модель более выражена на Севере Европы, чем на Юге, где Франция придерживается свое­го специфического национального пути. Французские университеты не приветствовали политологию в качестве академической дисциплины. Поэ­тому там нет большого количества факультетов политологии, за исключением Сорбонны (Paris I). Институционализация шла в обход университетской систе­мы, создавались институты политических исследований (Institutes of Politi­cal Studies (IEP) - среди них Science Po в Париже.

Каковы составляющие элементы общих стандартов политической науки? Что следует преподавать студентам, желающим получить диплом бакалавра, магистра или доктора политологии? На эти вопросы нет простого ответа. Рас­смотрим, по крайней мере, две причины, объясняющие ситуацию. Во-первых, по-прежнему существует разногласие между двумя методологическими под­ходами. Одни делают акцент на теории и количественных методах, другие -на истории и герменевтике. Во-вторых, наблюдается растущая тенденция к диф­ференциации дисциплины. Разделы политической науки, которые долгое вре­мя считались ее интегральной частью, теперь выделяются в самостоятельные дисциплины. Таким образом, помимо факультетов или институтов "полито­логии" и "политических исследований", мы все чаще сталкиваемся с факуль­тетами "европейских исследований", "государственного управления" {"pub­lic administration"), "политической социологии" или "политической комму­никации". Это изумляющее разнообразие названий препятствует самоиден­тификации политической науки в качестве дисциплины, как на националь­ном, так и на европейском уровнях. Ни эпистемологические различия, ни тен­денция к дифференциации не способствуют усилению профессиональной иден­тичности. В результате невозможно получить точные количественные данные о ключевых индикаторах политической науки как академической дисципли­ны, о чем открыто заявляет Ж.-Л.Кермон JQuermonne 1996]. К,Ньютон и

Ж. Валлеш [Newton, Valles 1991] также не давали никаких количественных пока­зателей. Официальная статистика по политической науке как дисциплине про­сто отсутствует, это справедливо даже для таких ключевых характеристик как преподавательский состав, количество студентов или предлагаемые учебные программы.