111. «Иван» на ногах. Детство

Как его нянчила сестра, когда он стал ходить,

как нянчила мать

Встал он «дыбочки» около году и двух месяцев.

Как и прежде, он часто оставался под призором

сестры. Нянчила она его так же, как и прежде, с тою

только разницей, что стала давать ему более основа­

тельные пинки за разные провинности - вроде крика,

замазанной рубашки и т. п. Когда он, бывало, запач­

кается до неузнаваемости, сестра снимет с него руба­

шечку и посылает к луже или пруду вымыться. Иван

шел и с такими же голыми ребятишками, как он, барах­

тался в воде у берега, солнце обжигало ему спину,

и когда он голый прибегал опять к сестре, то в награду

за свое послушание на него опять надевалась рубашка,

успевшая уже несколько просохнуть на каком-нибудь

шестке.

Мать обмывала его сама, когда бывала дома, стирала

его рубашонку, иногда зашивала ее, искала у него в голо­

ве вшей, давала хорошие куски (сравнительно с теми,

которые он получал от сестры), и за это он, разумеется,

более всех льнул к матери. Ребята лет четырех-шести

иногда объедаются беленой и пасленом (Solanum nigrum,

по-крестьянски - «бзника»).

47

Бывают случаи, что маленькие дети, за которыми

не усмотрят, подходят сзади к лошади и хватают ее за хвост

или стегают хворостиной, за что платятся подчас совер­

шенно изуродованным лицом - выбитыми зубами, испор­

ченным глазом. Такие же маленькие дети в отсутствие

родителей бывают причиной пожаров: утащат пачку «сер­

ничков» И разведут костер где-нибудь на задворках, у угла

риги, глядишь, и вся деревня сгорит.

Когда он научился лазить и где лазил

Часто начинают лазить уже с двух лет. Сначала на «зад­

нию> (лавка), а потом и через ворота и плетни. Пада­

ют головой вниз, ушибаются. Самые маленькие ребята

всползают иногда с лавки на окно и выпадают из окон.

Ребята постарше забираются на риги, на деревья, причем

дело иногда не обходится без ушибов. За такие проказы

детям достается от старших.

Первые бранные слова, первые драки

Научился им Иван от старших братьев и сестер очень

рано, когда еще не умел произносить связных фраз.

«Сукой» стал называть мать, когда она ему в чем-нибудь

отказывала - к потехе всей семьи и даже самой матери,

поощрявших его в таких случаях: «Продувной-то какой,

ишь шельма»; «Так ее, так ее (мать), зачем тебя не слу­

шает». Матери очень наивно иногда хвастаются спо­

собностями своих совсем малолетних детей: «И какой

атаман - ведь сукой уже меня называет»; «атаманить»

значит буянить, затевать какие-нибудь проказы, руко­

водить ими.

Мать он иногда бил по переднику какой-нибудь хво­

ростинкой - тоже к немалому удовольствию старших.

Драться с другими детьми тоже начал, как только стал

на ноги. К этому его тоже поощряли, особенно если

48

он одолевал другого младенца. Что касается до бран­

ных слов, то дети, начиная с самых маленьких, знако­

мы почти со всем репертуаром крестьянских бранных

слов. Нечего говорить, как мальчик лет семи-двенадца­

ти и даже девочки того же возраста «ругаются», какие

слова употребляют во время своих игр (когда повздорят).

«Кобель», «сука», «сволочы>, «блядь» - очень употреби­

тельные детьми ругательства.

Его костюм и внешность, когда он стаn на ноги

Vостюм состоял из посконной или холщовой руб а­

.l~онки, либо «в роспуск», либо подпоясанной под

брюхом какой-нибудь «оборкой». Волосы белые (разу-49

меется, непричесанные), остриженные в кружок. Ноги

босые, с присохшей к ним коркой чернозема.

К причастию мать надевала на Ивана рубашку почи­

ще из домашней синей холстины (крашенины) и тща­

тельно подпоясывала его. На ноги - чулки из шерсти

и башмачки из сукна (бахилки). Голову мазали ему мас­

лом коровьим или постным. Когда ребенку минуло года

два, надевались и портки - тоже из домашнего материа­

ла «тяжина». Постоянно ходить В портках мальчик начи­

нает лишь с восьми-десяти лет.

Маленькие девочки ходят дома тоже только в одних

холщовых, но только длинных рубахах - и непременно

подпоясанные. Очень рано (лет с двух уже) стремятся

к тому, чтобы «подвязаться платком» (голову). По празд­

никам на них надевается ситцевый сарафан. Девочки лет

с десяти носят уже обыкновенно (даже и дома) шерстя­

ную домотканую юбку. На девочек тоже при случае наде­

вают шерстяные чулки и бахилки.

Как и за что били его мать и отец.

Наказание за проказы

Били его за крик, за то, что вываляется в грязи или ста­

щит какой-нибудь кусок. За драку и ложь, за сквер­

ные слова не били. Отец более бил за воровство, а мать

за крик или порчу костюма. Били рукой, кнутом и хворо­

стиной, драли за уши и за вихры. «Подожди, ужо Я наде­

ру тебе виски-то».

Все проказы двух-трехлетнего ребенка сводятся к порче

костюма или воровству чего-нибудь съестного, что сейчас

же можно положить в рот. Получал он и подзатыльники,

если подвертывался некстати под ноги или мешал како­

му-нибудь делу взрослых людей. Был он, впрочем, очень

увертлив и умел вовремя отскочить и убежать подальше

от щелчка, ему предназначавшегося. Били за то, что зале­

зет куда -нибудь, откуда может упасть и ушибиться. Один

50

четырехлетний мальчуган, проникшись, очевидно, идеей,

что он может заменить курицу, сел на куриное гнездо

с маленькими цыплятами. Мать, найдя его там, долж­

на была прибегнуть к хитрости, чтобы не испугать его,

иначе он всех цыплят бы мог от страху «подавить»: «Ишь

наседка у меня какая хорошая». Ребенок дал к себе при­

близиться и снять себя с гнезда, после чего ему, разумеет­

ся, достал ось и веревкой, и за вихры. Один раз несколь­

ко крестьянских ребят влезли на самый верх риги. Отец,

чтобы не напугать их (от страху они могли упасть с риги),

стал их звать «чай пить» (чай пьется редко); ребята, разу­

меется, тотчас же слезли благополучно с риги и вместо

чаю получили «вожжи».

Лгать когда научиnся, чему научиnся

от сверстников

Очень рано, как только понял, за что его бьют. За ложь

его не преследовал и совсем. Лгал он, разумеется,

только из самообороны и нередко для того, чтобы выиг­

рать время и удрать от родительского гнева, - сваливал

свою провинность на какого-нибудь «суседского» AтIеш­

ку и удирал благополучно, пока мать разыскивала мни­

мого воришку. Он прекрасно знал, как остывает роди­

тельский гнев, если исчезнуть с глаз долой на несколько

часов. Для того чтобы уверить родителей в своей мни­

мой невиновности, самые маленькие клопы очень осно­

вательно божатся. С достоверностью можно сказать, что

ребенок научается лгать от страха быть побитым.