5. Фрахтование судов на время (тайм-чартер)

5.1. Решение от 7 января 1988 г. по иску Бюро международного молодежного туризма "Спутник", Москва, СССР, к Балтийскому морскому пароходству, Ленинград, СССР (дело N 57/1987).

Не допускается односторонний отказ судовладельца по тайм-чартеру от исполнения договора по причинам, зависящим от судовладельца.

Тайм-чартер прекращает действие и срок исковой давности по вытекающим из него требованиям начинает течь с момента, когда судовладелец уведомил фрахтователя о своем отказе предоставлять судно в аренду.

Обстоятельства дела

По договору от 23 августа 1985 г. Балтийское морское пароходство обязалось предоставить Бюро международного молодежного туризма "Спутник" в аренду т/х "Балтика" для проведения двух круизных рейсов - с 6 по 24 сентября и с 27 сентября по 14 октября 1986 г.

В связи с отказом Регистра СССР продлить срок судовых документов т/х "Балтика" судно не было предоставлено фрахтователю. Уведомив об этом фрахтователя, судовладелец 17 сентября 1986 г. расторг договор с ним.

В связи с отказом пароходства исполнить предусмотренное договором обязательство передать судно Бюро международного молодежного туризма "Спутник" в соответствии с арбитражной оговоркой, содержащейся в договоре, 14 октября 1987 г. предъявило иск в МАК о взыскании установленной договором неустойки в размере 10% от стоимости аренды т/х "Балтика".

Ответчик в своем объяснении по иску указал, что невозможность исполнения договора возникла независимо от него, так как судовые документы т/х "Балтика" не были продлены решением Регистра СССР. Ответчик отметил также, что он информировал истца о невозможности выполнения договорного обязательства и невозможности предоставить судно-субститут; что в заявленных ему истцом претензиях речь шла о возмещении фактических убытков, а не об уплате неустойки, как того требовал истец в своем иске. Кроме того, ответчик обратил внимание МАК на то, что иск предъявлен с пропуском годичного срока исковой давности, поскольку право на иск возникло, по мнению ответчика, 17 сентября 1986 г., а иск датирован 9 октября 1987 г. По этим причинам ответчик просил МАК в иске отказать.

В заседании МАК 7 января 1988 г. представитель истца дополнительно пояснил, что ответчику были предъявлены две претензии, которые, по мнению истца, прерывали течение срока исковой давности на период рассмотрения этих претензий.

Представитель ответчика в заседании указал, что на момент заключения договора и на момент его расторжения т/х "Балтика" имел действующие документы, срок действия которых истекал в период, на который было намечено проведение круизного рейса. Отказ Регистра СССР продлить срок судовых документов поставил ответчика, несмотря на все предпринятые им усилия, перед необходимостью расторгнуть договор в силу обстоятельств, предусмотренных п. 2 ст. 147 КТМ СССР. Поэтому, как считал истец, он в соответствии с положением ст. 173 КТМ СССР и § 16 тайм-чартера не был обязан возмещать истцу какие-либо убытки или выплачивать какую-либо неустойку.

Мотивы решения

Рассмотрев вопрос о невыполнении ответчиком его обязательств по договору с истцом и, в частности, ссылку ответчика на то, что непосредственно перед круизом Регистр СССР отказал в продлении срока действия документов на годность т/х "Балтика" к плаванию, МАК нашла следующее.

Из имеющихся в деле документов следовало, что при заключении договора, предусматривавшего совершение двух круизов, ответчику было известно, что перед вторым круизом судно должно будет пройти переосвидетельствование, поскольку срок действия судовых документов т/х "Балтика" истекал в сентябре 1986 г., т.е. до совершения предусмотренного в договоре второго круиза. Как пояснил ответчик, он рассчитывал, что найдет возможность продлить срок действия судовых документов для совершения второго круиза. Отказ в продлении срока их действия был вызван, по мнению ответчика, тем, что после трагической гибели т/х "Адмирал Нахимов" в августе 1986 г. органам, отвечающим за техническую безопасность, были даны указания более строго проверять техническое состояние пассажирских судов. В этой связи арбитры отметили, что аналогичные выводы следовало бы сделать при подготовке судна к переосвидетельствованию и ответчику, для которого гибель т/х "Адмирал Нахимов" должна была послужить серьезным предупреждением.

Как явствовало из материалов дела, никаких чрезвычайных происшествий ни в первом круизе, ни непосредственно перед вторым круизом с судном не происходило. Среди отмеченных инспекцией Регистра недостатков имелись не только причины длительного возрастного характера, но и менее существенные, которые уже отмечались при более ранних освидетельствованиях, но так и остались неустраненными. Все эти обстоятельства не могли не быть известны ответчику, однако он не воспользовался предоставленным ему § 14 договора правом отказаться от выполнения рейсов за два месяца до их начала без каких-либо материальных санкций для него, рассчитывая, что сумеет выполнить эти рейсы. Этим ответчик лишь подтвердил взятое им на себя в п. 1 договора обязательство о том, что он "предоставит указанное судно в эксплуатационном состоянии, пригодном для обслуживания туристов и выполнения перевозок по согласованному расписанию". Поэтому МАК нашла, что ответчик не выполнил надлежащим образом этой своей обязанности, а ссылка на заключение Регистра не может служить в данном случае оправданием.

Рассмотрев утверждение ответчика о том, что в иске должно быть отказано в связи с пропуском истцом срока исковой давности, МАК пришла к выводу, что этот срок истцом действительно был пропущен.

По договору ответчик должен был предоставить судно истцу в аренду на два конкретных периода времени в сентябре - октябре 1986 г. К правоотношениям, вытекающим из договора фрахтования судна на время, согласно ст. 305 КТМ СССР применяется годичный срок исковой давности. Течение этого срока в соответствии с п. 3 ст. 305 КТМ СССР, началось с момента расторжения договора, т.е., как нашли арбитры, с 17 сентября 1986 г. Иск же был заявлен в МАК лишь 12 октября 1987 г., что подтверждалось почтовым штемпелем на конверте, в котором исковое заявление поступило в МАК. У истца было более чем достаточно времени с сентября 1986 г. для предъявления иска. Если же истец рассчитывал на то, что его требования еще могут быть удовлетворены ответчиком на основе обращения к последнему, сделанного в феврале 1987 г., то с получением окончательного отрицательного ответа от ответчика 31 августа 1987 г. у истца, по мнению арбитров, оставалось еще достаточно времени до 17 сентября 1987 г. для предъявления иска. При отсутствии каких-либо объяснений истца об уважительных причинах столь позднего - 12 октября 1987 г. - заявления иска МАК пришла к выводу о необходимости отказа в иске в связи с пропуском истцом установленного законом срока исковой давности.

5.2. Решение от 8 февраля 1988 г. по иску Балтийского морского пароходства, Ленинград, СССР, к фирме "Чартер Трэвел Компани Лимитед", Лондон, Великобритания, и встречному иску фирмы "Чартер Трэвел Компани Лимитед" к Балтийскому морскому пароходству (дело N 24/1987).

Судовладелец по тайм-чартеру обязан возместить фрахтователю убытки, вызванные досрочным прекращением тайм-чартера вследствие гибели судна по вине лиц, за действия которых несет ответственность судовладелец.

Пропущенный срок исковой давности подлежит восстановлению, поскольку представитель обязанного лица совершил действия, свидетельствующие о признании долга обязанным лицом.

Обстоятельства дела

Внешнеторговое объединение "Морпасфлот", действуя от имени Балтийского морского пароходства ("БМП"), 3 октября 1985 г. заключило в Москве с фирмой "Чартер Трэвел Компани Лимитед", Лондон (СТС), договор. По этому договору БМП обязалось предоставить СТС т/х "Михаил Лермонтов" для организации линейных рейсов и круизов с 15 ноября 1985 г. по 17 сентября 1986 г., а последняя обязалась осуществить необходимые действия для организации двух линейных рейсов в районе Тихого океана и для отфрахтования т/х "Михаил Лермонтов" фирме "Туристик Юнион Интернэшнл", Ганновер, для организации европейских круизов.

16 февраля 1986 г. т/х "Михаил Лермонтов" затонул по вине лиц, за действия которых несло ответственность БМП, что было установлено предварительным расследованием, проведенным властями Новой Зеландии, и приговором ленинградского суда.

7 марта 1986 г. в Сиднее БМП и СТС заключили соглашение, в соответствии с которым для скорейшего урегулирования имущественных требований пассажиров т/х "Михаил Лермонтов" в распоряжении СТС из причитавшегося БМП по договору от 3 октября 1985 г. фрахта за использование т/х "Михаил Лермонтов" был оставлен определенный денежный фонд.

16 февраля 1987 г. БМП предъявило в МАК иск к СТС с требованием о взыскании 1135000 австрал. дол. - остатка вышеуказанного фонда.

27 апреля 1987 г. до получения копий материалов по иску БМП фирма СТС со ссылкой на тот же договор от 3 октября 1985 г. предъявила в МАК иск к БМП на сумму 220000 ф. ст. - убытков, понесенных СТС в связи с гибелью т/х "Михаил Лермонтов", ответственность за которую несло БМП. В состав этих убытков СТС включила рекламные расходы - 287212,35 ф. ст.; расходы по выплате служащим круизов выходного пособия в связи с их увольнением - 36352,09 ф. ст. и 50000 сингапур. дол.; расходы, связанные с закрытием отделений СТС в Окленде, Брисбене и Сингапуре, - 26022 австрал. дол.; расходы на урегулирование требований субфрахтователя фирмы "Туристик Юнион Интернэшнл" и иные расходы.

В своем исковом заявлении СТС пояснила, что еще до предъявления иска она предложила БМП урегулировать дело миром на базе уплаты ей судовладельцем суммы 220000 ф. ст. 20 января 1987 г. она информировала БМП о телексе, полученном ею от ВО "Морпасфлот" 16 января 1987 г., в котором говорилось о том, что пароходство выплатит СТС 220000 ф. ст., а также что до получения соответствующего перевода эта сумма может быть удержана СТС из фонда по урегулированию претензий в связи с гибелью т/х "Михаил Лермонтов". СТС объяснила, что, поскольку от БМП не поступило ни возражений, ни ответа, она полагала, что дело урегулировано миром на указанных условиях, и была удивлена, получив только 17 февраля 1987 г. телекс от БМП, в котором последнее, вопреки информации от ВО "Морпасфлот", сообщило, что отклоняет предложение БМП.

В исковом заявлении СТС также содержалось предложение заключить мировое соглашение на базе уплаты ей БМП суммы 220000 ф. ст.

27 мая 1987 г. СТС в своем письме в МАК заявила, что, по ее мнению, иск БМП основан не на договоре от 3 октября 1985 г., а на заключенном сторонами в Сиднее соглашении от 7 марта 1986 г., в котором отсутствует оговорка о передаче споров на рассмотрение МАК. Однако этим письмом СТС дала свое согласие на рассмотрение иска БМП в МАК и избрала арбитра. СТС отклонила исковые требования БМП, объяснив, что остаток фонда, образованного в соответствии с соглашением от 7 марта 1986 г., в сумме 515982,31 австрал. дол., включая банковские проценты, был перечислен на счет БМП во Внешторгбанке СССР 27 мая 1987 г. СТС также уведомила МАК о своем намерении увеличить размер иска до суммы 400000 ф. ст. в случае отказа БМП считать спор урегулированным миром на базе ранее предложенных фирмой СТС условий.

В письмах в МАК от 4 и 29 июня 1987 г. БМП утверждало, что требования БМП находятся строго в пределах договора от 3 октября 1985 г., а требования СТС выходят за его рамки. БМП отвергло понимание его иска как основного, а иска СТС - как встречного и возразило против рассмотрения этих исков в рамках одного дела. Также БМП отклонило исковые требования СТС, пояснив, что оно никогда не признавало претензии последней на сумму 220000 ф. ст., что удовлетворять свои претензии из фрахта фрахтователь не вправе и что попытки возложить на БМП лежащие в основе иска расходы СТС являются необоснованными, поскольку эти расходы не вытекают из договора от 3 октября 1985 г. Кроме того, БМП сослалось на то, что СТС при предъявлении своего иска пропустила предусмотренный КТМ СССР годичный срок исковой давности.

Получив этот отзыв БМП, фирма СТС письмом от 20 июля 1987 г. заявила об увеличении суммы иска до 400000 ф. ст.

В своем дополнении к отзыву на иск БМП фирма СТС просила МАК прекратить производство по иску БМП ввиду отсутствия соглашения об арбитраже. На принятие иска БМП к рассмотрению СТС выразила согласие только в том случае, если оба иска будут рассматриваться в рамках одного процесса либо если иск БМП будет рассмотрен после рассмотрения иска СТС. Также СТС просила о восстановлении арбитражем срока исковой давности для нее, ссылаясь на то, что между сторонами велись переговоры о мирном урегулировании и что СТС добросовестно полагала, что дело урегулировано миром. СТС не согласилась с размером требований БМП; в то же время в отношении своих требований к БМП она отвергла утверждение, что БМП никогда не признавало претензию СТС на сумму 220000 ф. ст. СТС объяснила, что подтверждение этой суммы было дано агентом БМП - ВО "Морпасфлот", которое в силу своего устава могло выступать и совершать соответствующие действия от имени советских пароходств без разовых поручений со стороны своих принципалов; ВО "Морпасфлот" всегда выступало представителем БМП по заключению, исполнению и изменению договоров фрахтования судов БМП, в том числе и договора от 3 октября 1985 г., по решению спорных вопросов, вытекающих из таких договоров. В этой ситуации у СТС не было необходимости проверять полномочия ВО "Морпасфлот". СТС подчеркнула, что она вовсе не удерживает подлежащий уплате судовладельцу фрахт: денежные средства фонда по урегулированию претензий находились в ее распоряжении на основании соглашения от 7 марта 1986 г., а не на основании договора аренды т/х "Михаил Лермонтов" от 3 октября 1985 г. В отношении своих убытков СТС объяснила, что, по ее мнению, налицо все основания ответственности БМП: документально подтвержденные убытки кредитора, причинно-следственная связь между поведением должника и этими убытками, противоправность поведения должника и его вина.

В заседании МАК БМП уменьшило сумму своих требований к СТС до суммы 220000 ф. ст., подтвердив получение от СТС уже после предъявления иска БМП суммы около 516000 австрал. дол. Представители БМП также заявили, что они не возражают против признания причины пропуска срока исковой давности фирмой СТС уважительной.

В заседании представители обеих сторон выразили согласие сторон на то, чтобы оба заявленных иска были рассмотрены в рамках одного процесса.

В следующем заседании МАК, состоявшемся в тот же день, СТС выразила согласие вернуть удерживаемую ею на тот момент сумму 220000 ф. ст. Однако свою готовность СТС обусловила тем, что арбитраж удовлетворит ее требования к БОП и оговорит, что это не лишает СТС права и в дальнейшем требовать от БМП возмещения убытков, которые СТС может еще понести в связи с гибелью т/х "Михаил Лермонтов". СТС объяснила, что ее доказанные убытки приближаются к цифре 800000 ф. ст., тогда как свое требование она ограничивает суммой 400000 ф. ст. исключительно из коммерческих соображений, будучи движимо стремлением к компромиссу и желанием разделить свои убытки с БМП поровну.

Мотивы решения

В связи с разногласиями, возникшими между БМП и СТС по вопросу о подсудности МАК иска, предъявленного БМП, арбитры нашли, что, поскольку в заседании 8 февраля 1988 г. представители БМП и СТС выразили свое согласие на то, чтобы оба иска были рассмотрены в рамках одного процесса, они тем самым признали компетенцию МАК по всему комплексу вопросов, составляющих предмет их спора, и в соответствии со ст. 1 Положения о МАК и § 1.2 Правил производства дел в МАК последняя в данном случае компетентна рассматривать как иск БМП, так и встречный иск СТС.

По поводу поднятого БМП вопроса о пропуске фирмой СТС срока исковой давности МАК пришла к следующим выводам.

Согласно ст. 305 КТМ СССР к имущественным требованиям, вытекающим из договора фрахтования судна на время, применяется годичный срок исковой давности. Этот срок исчисляется со дня окончания действия договора. В случае гибели судна, предоставленного по такому договору, днем окончания договора должен считаться день гибели судна. Поскольку т/х "Михаил Лермонтов", сданный в тайм-чартер по договору от 3 октября 1985 г., погиб 16 февраля 1986 г., срок исковой давности в данном случае истек 16 февраля 1987 г. Исковое заявление было подано в МАК фирмой СТС 27 апреля 1987 г., т.е. с пропуском исковой давности.

Вместе с тем МАК, рассмотрев конкретные обстоятельства взаимоотношений сторон в деле, нашла, что в отношении СТС срок исковой давности подлежит восстановлению. После возникновения у СТС права на иск она прилагала усилия к достижению мирного урегулирования с БМП. В этих целях СТС предложила БМП решить дело платежом в пользу СТС суммы 220000 ф. ст. 16 января 1987 г. ВО "Морпасфлот", являющееся представителем БМП, телексом известило СТС, что БМП уплатит СТС 220000 ф. ст. из фонда по урегулированию претензий пассажиров. СТС, проинформировав БМП о своих намерениях, удержала соответствующую сумму из указанного фонда. После этого СТС с достаточными, по мнению МАК, основаниями могло полагать, что дело действительно урегулировано миром на указанной базе. Лишь значительно позднее БМП сообщило, что оно не согласно на такое урегулирование, и предъявило в МАК иск с требованием о возврате остатка фонда. Возражения БМП о том, что оно не уполномочивало ВО "Морпасфлот" давать какие-либо сообщения о готовности БМП пойти на мирное урегулирование, являлись несостоятельными, так как фирма СТС не имела никаких оснований ставить под сомнение действия генерального представителя пароходства, регулярно выступающего за своего принципала в ходе нормального осуществления представительских функций.

По этой причине, а также учитывая то, что представитель БМП в заседании заявил об отсутствии у БМП возражений против признания причины пропуска срока исковой давности фирмой СТС уважительной, МАК этот срок восстановила.

Обратившись к рассмотрению исковых требований БМП к СТС, МАК констатировала, что, как это выяснилось в ходе заседания 8 февраля 1988 г., между сторонами по существу спора не было. БМП снизило размер своего иска о возврате удержанного фрахта до суммы 220000 ф. ст., а СТС выразила согласие вернуть БМП эту сумму, удерживаемую ею из фонда, образованного в соответствии с соглашением от 7 марта 1986 г. Фирма СТС признала, что означенная сумма удерживается ею лишь в целях ускорения достижения компромисса с БМП относительно компенсации убытков СТС. Тем самым фирма СТС признала право БМП на получение с нее суммы 220000 ф. ст. СТС, однако, просила МАК оговорить, что это признание не лишает СТС права требовать в дальнейшем от БМП возмещения убытков, которые СТС может в будущем понести в связи с гибелью т/х "Михаил Лермонтов". МАК в этой связи отметила, что любое лицо вправе требовать с другого лица компенсацию своих убытков, причиненных неправомерными действиями последнего, с учетом конкретных обстоятельств и применимых к возникшим правоотношениям норм права. МАК же компетентна рассматривать лишь те споры, которые представлены на ее рассмотрение.

Поэтому МАК удовлетворила исковое требование БМП к СТС в сумме 220000 ф. ст., а также требование о начислении на эту сумму и взыскании в пользу БМП 3% годовых со дня предъявления иска и требование о взыскании расходов по ведению дела в сумме 250 руб.

В отношении исковых требований СТС к БМП МАК установила, что эти требования заявлены в сумме 400000 ф. ст., хотя в их обоснование СТС представила расчет своих убытков на значительно большую сумму.

МАК нашла, что представленная фирмой СТС документация в достаточной мере подтверждает сумму заявленных ею убытков. МАК также нашла, что все заявленные фирмой СТС убытки являлись прямым следствием прекращения действия договора от 3 октября 1985 г. в результате гибели т/х "Михаил Лермонтов", ответственность за которую несло БМП. В частности, МАК сочла доказанными и подлежащими взысканию с БМП следующие убытки СТС: расходы, произведенные на основании ст. 6 договора от 3 октября 1985 г. для рекламы рейсов, не состоявшихся в связи с гибелью т/х "Михаил Лермонтов", поскольку эти расходы оказались для СТС совершенно бесполезными и представляющими чистый убыток; расходы СТС по выплате выходного пособия своим служащим, специально нанятым для обслуживания пассажиров по рейсам, обусловленным договором от 3 октября 1985 г., которые СТС была вынуждена понести в связи с прекращением договора; расходы в связи с сокращением деловых операций СТС, в частности в связи с закрытием отделений в Окленде, Брисбене и Сингапуре; расходы, понесенные СТС в связи с невозможностью исполнить ее обязательства по договору с западногерманским субфрахтователем, фирмой "Туристик Юнион Интернэшнл", представляющие собой компенсацию убытков последнего. В отношении последних расходов МАК учла, что СТС приняла ряд конкретных мер по сокращению убытков фирмы "Туристик Юнион Интернэшнл" путем фрахтования для нее другого судна.

Арбитры также сочли справедливым взыскать с БМП стоимость имущества СТС, находившегося на борту т/х "Михаил Лермонтов" и погибшего вместе с судном, поскольку подробный список утраченного имущества с указанием его стоимости был представлен СТС в материалы дела и ни одна из его позиций БМП оспорена не была.

Принимая во внимание то, что СТС отказалась от требования всей суммы понесенных ею убытков, МАК нашла возможным удовлетворить исковые требования СТС к БМП в сумме 400000 ф. ст. с начислением 3% годовых со дня предъявления иска, а также требование о взыскании с БМП в пользу СТС расходов последней на ведение дела в размере 5000 ф. ст.

5.3. Решение от 17 июня 1993 г. по иску Балтийского морского пароходства, Санкт-Петербург, Россия, к Ленинградскому городскому бюро путешествий и экскурсий, Санкт-Петербург, Россия (дело N 50/1992).

Фрахтователь по тайм-чартеру несет ответственность перед судовладельцем за действия пассажиров, находящихся на зафрахтованном судне.

Обстоятельства дела

Между Балтийским морским пароходством и Ленинградским городским бюро путешествий и экскурсий 8 июня 1991 г. был заключен договор аренды (тайм-чартер) т/х "Эстония" для совершения рейсов по расписанию с 8 августа по 11 сентября 1991 г.

28 августа 1991 г. во время стоянки т/х "Эстония" в порту Осло (Королевство Норвегия) норвежскими таможенными властями у трапа судна была обнаружена оставленная лицом, спускавшимся с судна, сумка, в которой находилось 6600 сигарет "Мальборо" и 13 штук часов "Ракета". На капитана т/х "Эстония" как на должностное лицо, не предотвратившее ввоз этих предметов, квалифицированный как контрабанда, норвежские таможенные власти наложили штраф в размере 9000 норвежских крон. Лицо, оставившее сумку с контрабандным товаром у трапа судна, норвежскими таможенниками установлено и задержано не было.

По приказу капитана т/х "Эстония" на борту судна было проведено административное расследование по факту обнаружения в порту Осло бесхозной контрабанды. По приметам, сообщенным таможенниками, в результате розыскных мероприятий это лицо было установлено. Им оказался один из пассажиров - гражданин С.

В соответствии с § 19 тайм-чартера Балтийское морское пароходство 4 октября 1991 г. направило Ленинградскому городскому бюро путешествий и экскурсий претензию. В этой претензии пароходство просило возместить причиненные ему убытки в размере 12029 норвежских крон, включающие штраф в размере 9000 крон, плату за дополнительный таможенный пост в размере 2500 крон, дополнительную плату лоцману из-за задержки отхода судна - 529 крон.

После отклонения претензии Балтийское морское пароходство, руководствуясь арбитражной оговоркой, включенной в тайм-чартер, предъявило иск в МАК о взыскании с Ленинградского городского бюро путешествий и экскурсий 12029 норвежских крон.

Товарищество с ограниченной ответственностью "Центральное бюро путешествий Санкт-Петербурга", образованное на базе Ленинградского городского бюро путешествий и экскурсий и являющееся правопреемником последнего, иск не признало. Ответчик, в частности, сослался на то, что со стороны фрахтователя никто не был привлечен к расследованию на судне и что виновное в контрабанде лицо не было идентифицировано. Таким лицом, по мнению ответчика, мог быть не только пассажир, но и член экипажа, что имело существенное значение для дела.

Мотивы решения

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, МАК установила, что § 19 тайм-чартера от 8 июня 1991 г. было установлено, что "фрахтователь несет ответственность за действия пассажиров, в результате которых судно может быть задержано в каком-либо порту захода согласно расписанию, оштрафовано или к судну будут применены иные санкции со стороны властей в порту захода", и "возмещает все фактические убытки и расходы судовладельца, которые могут возникнуть в связи с вышеуказанными действиями пассажиров".

Как было указано в постановлении норвежских таможенных властей по факту происшествия, контрабанду пытался ввезти "пассажир судна Эстония". Имеющиеся в деле материалы административного расследования, проведенного офицером безопасности по приказу капитана теплохода после его отхода из Осло в соответствии со ст. 59 КТМ СССР и Инструкцией о производстве дознания на морских судах, находящихся в плавании, также свидетельствовали о том, что контрабанда была оставлена одним из пассажиров т/х "Эстония", а не членом его экипажа.

Вместе с тем арбитры нашли, что истец своими действиями нарушил имущественные интересы ответчика. Согласно § 5 тайм-чартера "оформление необходимых документов, выполнение таможенных и других портовых формальностей, связанных с посадкой и высадкой пассажиров в странах захода, принимает на себя фрахтователь без участия судовладельца". Однако, как следовало из представленных доказательств, постановления норвежских таможенных властей о наложении штрафа и конфискации контрабанды были оформлены без участия представителя фрахтователя, каковым являлся директор рейса, находившийся на борту судна. Как отметили арбитры, участие представителя фрахтователя в расследовании могло бы иметь значение с точки зрения претензий фрахтователя к пассажиру на основе связывающих их юридических отношений.

С учетом этих обстоятельств МАК установила, что, с одной стороны, лицом, за действия которого в соответствии с тайм-чартером ответственность несет фрахтователь, судовладельцу был причинен убыток, а с другой стороны, судовладельцем было допущено ненадлежащее исполнение его обязанностей, предусмотренных тайм-чартером. Поэтому МАК сочла справедливым убытки в размере уплаченного судовладельцем штрафа в 9000 крон возложить на обе стороны в равных долях, обязав ответчика уплатить истцу половину этой суммы - 4500 крон.

В отношении остальных требований истца в размере 3029 крон, в том числе дополнительной платы лоцману и платы за дополнительный таможенный пост, МАК нашла, что они не подлежат удовлетворению, поскольку истец не доказал, что соответствующие расходы понесены им в прямой связи с попыткой пассажира вынести контрабанду с судна.

5.4. Решение от 4 февраля 1994 г. по иску ТОО "Судоходная компания "Каравелла", Москва, к МП "Ирина", Москва, Россия, и ТОО "Рамик", Москва, Россия (дело N 15/1993).

Не допускается односторонний отказ от исполнения обязательств в связи с экономической затруднительностью их исполнения. Если иное не предусмотрено договором, установившим иностранную валюту в качестве валюты долга, а рубли - в качестве валюты платежа по обязательствам, из него вытекающим, то при вынесении решения о принудительном исполнении таких обязательств следует руководствоваться курсом соответствующих валют, существующим на день платежа, но не на день нарушения обязательства.

Обстоятельства дела

По договору фрахтования на время от 2 июля 1992 г., заключенному между ТОО "Судоходная компания "Каравелла", с одной стороны, и МП "Ирина" и ТОО "Рамик" - с другой, последние приняли на себя обязательства по организации круизного рейса с 5 по 17 декабря 1992 г. на принадлежащем ТОО "Судоходная компания "Каравелла" т/х "Астра". По условиям этого договора в случае его расторжения фрахтователями в период с 5 октября по 5 ноября 1992 г. последние были обязаны уплатить неустойку в размере 25000 дол. США.

Фрахтователи 8 октября 1992 г. письмом уведомили судовладельца об одностороннем расторжении договора. Ответным письмом от 11 декабря 1992 г. судовладелец потребовал уплаты предусмотренной договором неустойки, поскольку договор был расторгнут по инициативе фрахтователей в период с 5 октября по 5 ноября 1992 г. В ответ на это требование фрахтователи сообщили, что отказ от перевозки туристов произошел из-за наступления форс-мажорных обстоятельств, которые по условиям договора фрахтования влекли за собой аннулирование договора, т.е. прекращение всех обязательств, вытекающих из него, в том числе и обязательств по уплате неустойки. Кроме того, фрахтователи указали на то, что в октябре 1992 г. т/х "Астра" находился в ремонте, что могло сделать выполнение рейса невозможным по вине судовладельца.

В связи с отказом фрахтователей удовлетворить претензию судовладелец обратился в МАК с иском о взыскании неустойки.

В объяснении на иск фирма "Рамик" указала на то, что причиной отказа ответчиков от перевозки туристов явились обстоятельства, сделавшие эту перевозку невозможной. По мнению фирмы "Рамик", имел место не добровольный инициативный отказ от исполнения обязательств, в случае которого действительно должна была быть уплачена неустойка, а прекращение всех договорных обязательств вследствие наступления непредвиденных обстоятельств, не зависящих от воли сторон. В качестве одного из таких обстоятельств в договоре были прямо указаны распоряжения правительства.

В дополнении к исковому заявлению истец указал на то, что и до наступления 6 октября 1992 г. обстоятельств, на которые ответчики ссылались как на освобождающие их от ответственности, они неоднократно нарушали договор. В частности, ими не были выполнены обязательства по уплате истцу аванса фрахта в размере 10% от его полной суммы в срок до 1 августа 1992 г. и в размере 40% - в срок до 5 октября 1992 г., что, по мнению истца, подтверждало недобросовестность ответчиков. В отношении ссылки ответчика на то, что т/х "Астра" в конце октября 1992 г. был в ремонте, истец пояснил, что судно было направлено в ремонт после того, как фрахтователи письмом от 8 октября 1992 г. расторгли договор аренды судна. В ремонте оно находилось с 20 октября до 1 декабря 1992 г., что подтверждалось приемо-сдаточным актом от 1 декабря 1992 г. Истец подчеркнул, что весь необходимый ремонт был выполнен в срок и не мог явиться препятствием для выполнения обязательств истца как судовладельца по договору, поскольку судно было полностью готово к рейсу.

В заседании МАК, прошедшем в отсутствие представителей ответчика - МП "Ирина", уведомленного, как это следовало из почтовой квитанции, о времени и месте заседания, представители ответчика - ТОО "Рамик" - не признали исковые требования. Они заявили, что в соответствии с Указом Президента и Постановлением Правительства Российской Федерации N 517 с 6 октября 1992 г. были разморожены цены на энергоносители, введены новые тарифы на топливо и транспорт. Это привело к резкому росту курса доллара по отношению к рублю и значительному повышению "Аэрофлотом" цен на авиаперевозки пассажиров. Как указали ответчики, у них возникли большие трудности по финансированию перевозок туристов. Заключая договор с истцом, они не предполагали, что произойдет такое непредвиденное обстоятельство. Поскольку договором фрахтования к числу форс-мажорных обстоятельств были отнесены среди прочих и распоряжения правительства, то ответчики полагали, что они вправе были заявить об аннулировании договора, поскольку его выполнение привело бы к огромным убыткам с их стороны.

Возражая против исковых требований, представители ответчика в то же время просили арбитров, если те сочтут требования истца подлежащими удовлетворению, взыскать неустойку в рублях по курсу доллара США на дату расторжения договора. Истец со своей стороны не возражал против взыскания неустойки в рублях, но по курсу доллара США на день платежа.

На вопрос арбитров, в каких долях участвовали фирмы "Рамик" и "Ирина" в данном предприятии, представители ТОО "Рамик" пояснили, что изначально предполагалось их участие в равных долях, однако окончательно доля участия ответчиков зависела от количества пассажиров, привлеченных каждым из них.

Мотивы решения

Рассмотрев вопрос о правомерности расторжения договора, МАК пришла к выводу, что ссылка ответчиков на Указ Президента РФ от 17 сентября 1992 г. N 1089 "О государственном регулировании цен на отдельные виды энергоресурсов" и Постановление Правительства РФ от 17 сентября 1992 г. N 724 "О государственном регулировании цен на энергоресурсы, другие виды продукции и услуги" как на обстоятельства непреодолимой силы, сделавшие невозможным выполнение фрахтователями их обязательств по договору, неосновательна. Арбитры отметили, что нормативные акты, на которые ссылались ответчики, не создали объективную невозможность выполнения этих обязательств. Как указали сами ответчики в одном из своих писем в адрес истца, у них возникли большие трудности в реализации круизного договора. Однако, по мнению арбитров, экономическая затруднительность или экономическая невыгодность исполнения обязательств не создают невозможность их исполнения. Поэтому МАК нашла, что фрахтователи неправомерно расторгли договор от 2 июля 1992 г. и обязаны выплатить судовладельцу предусмотренную договором неустойку в размере 25000 дол. США, по 12500 дол. США каждый фрахтователь, или эквивалентную сумму в рублях по курсу доллара США к рублю на день уплаты.

5.5. Решение от 30 марта 1995 г. по иску Дальневосточного бассейнового аварийно-спасательного специализированного управления, Владивосток, Россия, к АО "Новик", Москва, Россия (дело N 47/1994).

Требование об уплате фрахта по тайм-чартеру, валютой долга по которому являлись доллары США, заявленное в рублях, удовлетворено в рублях по курсу рубля к доллару на день вынесения решения, значительно возросшему в сравнении с курсом, исходя из которого была рассчитана цена иска.

Обстоятельства дела

Между Дальневосточным бассейновым аварийно-спасательным специализированным управлением (ДВБАССУ) и АО "Новик" 5 мая 1993 г. был заключен договор фрахтования на время (тайм-чартер) принадлежащего ДВБАССУ судна "Ирбис". Согласно ст. 6 тайм-чартера фрахтователь был обязан вносить судовладельцу плату в размере 3500 дол. США в сутки.

За время нахождения судна в тайм-чартере с 6 мая по 7 августа 1993 г. образовалась задолженность фрахтователя по уплате фрахта в размере 60000 дол. США. 25 марта 1994 г. судовладелец предъявил иск в МАК, компетенция которой была предусмотрена тайм-чартером, о взыскании с АО "Новик" этой задолженности.

После предъявления судовладельцем иска фрахтователь частично погасил задолженность, уплатив ДВБАССУ 10000 дол. США, а в отзыве на иск признал свой долг перед истцом в размере 50000 дол. США.

Истец письмом от 15 сентября 1994 г. в связи с частичным погашением задолженности уменьшил цену иска до 50000 дол. США, а письмом от 1 декабря 1994 г., руководствуясь требованиями российского валютного законодательства, изменил валюту своих требований и указал новую цену иска - 161600000 руб., рассчитанную исходя из курса доллара к рублю на 30 ноября 1994 г.

Мотивы решения

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, МАК установила, что судно находилось в аренде у ответчика с 6 мая по 7 августа 1993 г. и ответчик не полностью внес причитавшуюся истцу за этот период сумму фрахта. Размер истребуемой истцом задолженности ответчика составил 50000 дол. США, или 161600000 руб. (по курсу 3,232 руб. за 1 дол. США, существовавшему на 30 ноября 1994 г.). Этот размер задолженности ответчиком не оспаривался, что подтверждалось уплатой ответчиком истцу в ее частичное погашение 10000 дол. США до арбитражного заседания.

Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика задолженности, арбитры пришли к выводу, что этот размер должен быть рассчитан исходя из курса рубля к доллару, установленного Центральным банком РФ на день вынесения решения, - 4,897 руб. за 1 дол. США. Поэтому МАК взыскала с ответчика в пользу истца 244850000 руб.

5.6. Решение от 15 июня 1995 г. по иску АООТ "Мурманское морское пароходство" к Генеральному агентству по иностранному туризму "Интурист", Одесса, Украина, и фирме "Комета-Бета", Батуми, Грузия (дело N 30/1994).

Положение договора о рассмотрении всех споров сторон из него в "МАК в Москве" является соглашением сторон о передаче их споров в Морскую арбитражную комиссию при ТПП РФ. Положение тайм-чартера, предоставляющее лицу право пользоваться судном на равных правах и равное количество времени с фрахтователем, с учетом конкретных обстоятельств является лишь подтверждением судовладельцем права фрахтователя передавать судно в субаренду конкретному субарендатору на заранее известных судовладельцу условиях. Подписание таким лицом тайм-чартера не делает его стороной этого договора.

Обстоятельства дела

Между АООТ "Мурманское морское пароходство" и Генеральным агентством по иностранному туризму "Интурист" (ГАИТ "Интурист") 22 мая 1992 г. был заключен договор аренды пассажирского судна "Мария Ермолова".

4 июля 1994 г. АООТ "Мурманское морское пароходство" подало в МАК иск против ГАИТ "Интурист" о взыскании задолженности по арендной плате, штрафа за несвоевременное внесение этой платы и стоимости полученных фрахтователем, но не оплаченных им продуктов питания туристов. Поскольку в п. 14 договора от 22 мая 1992 г. содержалось положение о том, что судно "Мария Ермолова" должно было использоваться ГАИТ "Интурист" на равных правах с фирмой "Комета-Бета", Батуми, истец привлек эту фирму в качестве соответчика по иску. При этом истец сослался также на договор о совместной деятельности от 1 мая 1992 г., заключенный между ГАИТ "Интурист" и фирмой "Комета-Бета".

На предложение МАК избрать арбитра со стороны ответчика, ГАИТ "Интурист", ответ поступил от Генерального агентства по туризму в Одесской области. В своем письме, не оспаривая по существу требования истца, Генеральное агентство по туризму в Одесской области заявило о неподведомственности спора МАК. По его утверждению, при подписании договора аренды от 22 мая 1992 г. согласие на рассмотрение споров из договора в МАК при ТПП РФ дано не было. Постановление Верховного Совета РСФСР о правопреемстве функций ранее действовавших арбитражных судов при ТПП СССР и передаче их арбитражным судам при ТПП РФ не являлось, по мнению автора письма, обязательным для субъектов права независимого государства Украина, таких, как Генеральное агентство по туризму в Одесской области. Кроме того, Генеральное агентство по туризму в Одесской области сообщило, что указанной в исковом заявлении в качестве ответчика организации ГАИТ "Интурист" уже не существует, а по названному истцом адресу находится Генеральное агентство по туризму в Одесской области.

Поскольку ни один из ответчиков не воспользовался своим правом избрать арбитра, в соответствии с § 6 Правил производства дел в МАК арбитр был назначен за ответчиков председателем Комиссии.

О назначенном на 15 июня 1995 г. заседании МАК по данному делу Генеральное агентство по туризму в Одесской области было уведомлено. Повестка, направленная в адрес фирмы "Комета-Бета", была возвращена почтовым учреждением Батуми с пометкой, что такая фирма в Батуми отсутствует, а указанный истцом дом, где должна была находиться эта фирма, снесен.

В состоявшемся 15 июня заседании МАК представитель истца заявил об отказе истца от исковых требований к фирме "Комета-Бета", мотивировав этот отказ тем, что согласно договору аренды т/х "Мария Ермолова" от 22 мая 1992 г., в связи с нарушением которого был заявлен иск, фрахтователем судна являлся только ГАИТ "Интурист"; расчеты за аренду судна, независимо от того, использовалось ли оно непосредственно Агентством или находящейся с ним в самостоятельных договорных отношениях фирмой "Комета-Бета", по условиям договора аренды должны были производиться исключительно Агентством как фрахтователем судна. Пункт 14 договора от 22 мая 1992 г., в силу которого судно "Мария Ермолова" должно было использоваться Агентством на равных правах с фирмой "Комета-Бета", свидетельствовал, по мнению истца, лишь о наличии договоренности между судовладельцем и Агентством о праве последнего передавать судно в субаренду фирме "Комета-Бета". Поэтому истец обратил все исковые требования только против ГАИТ "Интурист".

Относительно содержавшегося в письме Генерального агентства по туризму в Одесской области утверждения, что названного истцом ответчика ГАИТ "Интурист" не существует, представитель истца представил доказательства того, что Генеральное агентство по туризму в Одесской области является правопреемником ГАИТ "Интурист" и, как таковое, - надлежащим ответчиком по иску.

Мотивы решения

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителя истца, МАК установила следующее.

Компетенция Морской арбитражной комиссии рассматривать дело следует из норм п. 1 ст. 2 Положения о МАК. Спор между сторонами возник в связи с нарушением фрахтователем условий договора аренды пассажирского судна "Мария Ермолова", в п. 16 которого было предусмотрено, что все споры, могущие возникнуть между сторонами при заключении и исполнении договора, будут рассматриваться в МАК в Москве.

Утверждение Генерального агентства по туризму в Одесской области о том, что сторонами договора от 22 мая 1992 г. была предусмотрена подведомственность споров МАК при ТПП СССР, является ошибочным, поскольку в договоре отсутствовало определение компетентного арбитражного суда как органа, состоящего при ТПП СССР. Формулировка о рассмотрении споров в МАК в Москве могла означать только подчинение сторон спора Морской арбитражной комиссии и не более того. Поскольку в Москве никогда не существовало одновременно нескольких такого рода юрисдикционных органов, а в момент предъявления иска по настоящему делу таким органом была МАК при ТПП РФ, рассмотрение этого дела, безусловно, находится в компетенции этого постоянно действующего третейского суда.

По этим основаниям Морская арбитражная комиссия (МАК) как единственная в Москве подтвердила свое право рассматривать дело, отклонив соответствующие доводы Генерального агентства по туризму в Одесской области.

Далее арбитры обратились к заявлению представителя истца об отказе истца от исковых требований к фирме "Комета-Бета" в связи с тем, что истец не состоял непосредственно в договорных отношениях с этой фирмой на предмет аренды судна "Мария Ермолова", что эта фирма не являлась фрахтователем этого судна и не была обязана уплачивать фрахт (арендную плату) судовладельцу и что ответственность за нарушение договора аренды от 22 мая 1992 г. несет исключительно ГАИТ "Интурист", Одесса. Оценив доводы истца, арбитры признали эту его позицию правильной.

По договору аренды судна "Мария Ермолова" обязанности фрахтователя были приняты на себя ГАИТ "Интурист" - единственным фрахтователем этого судна, как это следовало из текста договора. Подписание договора аренды от 22 мая 1992 г. представителями фирмы "Комета-Бета", а также включение в его текст п. 14, в соответствии с которым судно "Мария Ермолова" должно было использоваться фрахтователем равное количество времени и на равных условиях с фирмой "Комета-Бета", не могло повлиять на превращение этой фирмы во фрахтователя, напрямую связанного с судовладельцем. МАК нашла, что это положение скорее всего справедливо истолковать лишь как подтверждение пароходством права фрахтователя, т.е. ГАИТ "Интурист", передавать судно в субаренду другому лицу, в данном случае фирме "Комета-Бета", на заранее известных судовладельцу условиях, что предусматривалось положениями действующего законодательства как РФ (ст. 287 ГК РСФСР), так и Украины (ст. 267 ГК УССР).

МАК констатировала также, что отказ истца от исковых требований к фирме "Комета-Бета" не означал уменьшения общей суммы иска, которую истец просит взыскать с ответчика - ГАИТ "Интурист".

Обсудив приведенные в письме Генерального агентства по туризму в Одесской области данные о том, что ГАИТ "Интурист" не существует и по названному истцом адресу в г. Одессе в настоящее время расположено Генеральное агентство по туризму в Одесской области, находящееся в подчинении Государственного комитета Украины по туризму, и пояснения представителя истца по этому вопросу, арбитры признали Генеральное агентство по туризму в Одесской области надлежащим ответчиком по делу.

Основанием для такого признания послужили представленные истцом заверенные копии зарегистрированных уставных документов ГАИТ "Интурист", Одесса, и Генерального агентства по туризму в Одесской области. Из содержания этих документов, в частности Устава Генерального агентства по туризму в Одесской области, утвержденного Государственным комитетом Украины по туризму 6 июня 1993 г. и зарегистрированного в местном органе администрации 15 июля 1993 г., следовало, что это Генеральное агентство является правопреемником ГАИТ "Интурист", Одесса.

Как правопреемник ранее существовавшего ГАИТ "Интурист", Генеральное агентство по туризму в Одесской области должно было нести ответственность по обязательствам ГАИТ "Интурист", в том числе вытекающим из договора аренды судна "Мария Ермолова" от 22 мая 1992 г.

Проверив представленный истцом расчет исковых требований и подтверждающие этот расчет документы и приняв во внимание то, что Генеральное агентство по туризму в Одесской области не представило возражений по существу заявленных требований и их размеру, МАК удовлетворила иск полностью. Производство по иску к фирме "Комета-Бета" было прекращено в связи с отзывом иска.

5.7. Решение от 5 июля 1995 г. по иску Международного судоходного предприятия "Интерлихтер", Будапешт, Венгрия, к Украинскому Дунайскому пароходству, Измаил, Украина (дело N 51/1992).

МАК вправе до вынесения решения по существу спора вынести постановление по заявлению стороны об отсутствии у МАК компетенции рассматривать спор. Обжалование в соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" 1993 г. постановления МАК о наличии у нее компетенции, вынесенного как по вопросу предварительного характера, не является основанием для отложения МАК слушания дела до вынесения Московским городским судом решения по соответствующему ходатайству и препятствием для рассмотрения спора по существу. Предоставленное законом (п. 2 ст. 19 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" 1993 г.) арбитражу право вести арбитражное разбирательство таким образом, какой он считает надлежащим, предполагает, в частности, возможность вынесения арбитражем предварительного решения, в котором будет признана ответственность стороны, но не определен ее размер. Если в арбитражном соглашении, содержащемся в договоре, предусмотрена подведомственность споров различным арбитражным органам в зависимости от характера договорных отношений сторон, из которых может возникнуть спор, то та часть соглашения, в которой говорится о передаче на рассмотрение арбитража А споров, вытекающих из отношений в области торгового мореплавания, является специальной по отношению к общей части соглашения, устанавливающей подведомственность споров, вытекающих из договорных и иных гражданско-правовых отношений, арбитражу Б. Действительность соглашения об арбитраже определяется по закону места проведения арбитража. В соответствии с российским правом МАК при ТПП РФ вправе рассматривать споры на основании ранее заключенного арбитражного соглашения, которое предусматривало подведомственность таких споров МАК при ТПП СССР. Стороны вправе любым способом и на любой стадии арбитражного разбирательства до вынесения решения по существу спора выразить общее согласие в отношении права, подлежащего применению арбитрами при разрешении спора по существу. Заключенный между сторонами договор является договором фрахтования судна на время (тайм-чартером), если его содержание отвечает сути такого договора, под которой понимается предоставление судна судовладельцем фрахтователю за вознаграждение на определенный срок для перевозки грузов или иных целей торгового мореплавания. Разногласия сторон действующего договора относительно каких-либо из его условий, в том числе в связи с истечением срока отдельных условий договора и недостижением согласия по поводу таких условий на новый срок, являются поводом для обращения любой из его сторон к предусмотренному договором или законом способу урегулирования таких разногласий, но не для одностороннего отказа стороны от исполнения ее обязательств по договору. Если закон предоставляет наймодателю право в случае просрочки внесения арендатором арендной платы обратиться в суд с иском о досрочном расторжении договора найма, то наймодатель не вправе расторгать договор в одностороннем порядке без обращения в суд. Для получения права на возмещение своих убытков лицо обязано заблаговременно принять все меры к их минимизации или доказать, что у него не было возможности принять такие меры. Внесенные фрахтователем по тайм-чартеру улучшения в конструкцию зафрахтованного судна, произведение которых по договору лежит на фрахтователе, не подлежат демонтажу и возврату или компенсированию фрахтователю после прекращения договора, если соглашением сторон специально не оговорено иное. Капитан зафрахтованного в тайм-чартер судна своими действиями в части подачи заявок фрахтователю на снабжение судна, обязанность осуществления которого по договору лежит на судовладельце, обязывает последнего, несмотря даже на отсутствие соответствующего подтверждения со стороны судовладельца. Оговорка о подсудности споров из договора третейскому суду охватывает лишь договорные споры и не распространяется на требования одной из сторон договора к другой о возмещении вреда, в том числе морального, даже если действия, которыми был причинен вред, связаны с таким договором. Действия стороны договора, нарушающие такой договор, должны рассматриваться не в контексте возмещения вреда, а в контексте имущественной ответственности за неисполнение договора. После прекращения тайм-чартера судовладелец не вправе использовать судно с правомерно нанесенной на него в период действия тайм-чартера символикой фрахтователя.

Обстоятельства дела

В соответствии с соглашением, заключенным между правительствами СССР, Венгрии, Болгарии и Чехословакии 19 мая 1978 г., было создано Международное хозяйственное судоходное предприятие "Интерлихтер" (МХСП "Интерлихтер"), первоначальными участниками которого стали с советской стороны Советское Дунайское пароходство, а также судоходные предприятия из Болгарии, Венгрии и Чехословакии. Образованное МХСП "Интерлихтер" стало, в соответствии с Межправительственным соглашением от 19 мая 1978 г. и приложенным к нему Уставом МХСП "Интерлихтер", юридическим лицом Венгрии как страны его местонахождения.

Согласно указанным документам цель создания МХСП "Интерлихтер" состояла во внедрении прогрессивной технологии перевозок с использованием лихтерной системы: осуществлении предприятием как специализированным перевозчиком перевозок внешнеторговых грузов с использованием лихтеров, буксиров-толкачей и судов-лихтеровозов между портами реки Дунай, портами других внутренних путей и морскими портами как стран - участниц Соглашения, так и третьих стран; обеспечении функционирования этой системы посредством снабжения, ремонта транспортных средств, буксирного и технического обслуживания, агентирования, экспедирования, рекламы и т.д. Основной парк предприятия создавался из лихтеров, буксиров и лихтеровозов, приобретенных на средства предприятия, переданных ему участниками в счет их долевых взносов или арендованных предприятием.

В ст. 5 Устава МХСП "Интерлихтер" предусматривалось, что "на морском участке предприятие начинает деятельность, используя суда-лихтеровозы, предоставленные ему Советским Дунайским пароходством на условиях отдельного договора". Таким договором стал заключенный 19 мая 1978 г. между Советским Дунайским пароходством и МХСП "Интерлихтер" договор, состоявший из 10 статей и регулировавший отношения сторон в связи с предоставлением судов-лихтеровозов для осуществления перевозок грузов предприятием (МХСП "Интерлихтер"). Статья 2 договора от 19 мая 1978 г. устанавливала, что "Судовладелец (Советское Дунайское пароходство) предоставляет Предприятию (МХСП "Интерлихтер") в аренду лихтеровозы на условиях тайм-чартера для каждого судна, положения которого не должны противоречить настоящему Договору, проформа универсального чартера прилагается к настоящему Договору и является его неотъемлемой частью". Согласно ст. 5 Договора арендная плата устанавливалась ежегодно по договоренности сторон, а в ст. 7 было предусмотрено, что договор "утрачивает силу одновременно с прекращением действия межправительственного Соглашения о создании Международного хозяйственного судоходного предприятия "Интерлихтер". Во исполнение этого договора Советским Дунайским пароходством были предоставлены МХСП "Интерлихтер" два однотипных лихтеровоза, построенных в Финляндии, - "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли". В отношении каждого из этих судов на момент их предоставления сторонами были подписаны тайм-чартеры. 17 июля 1981 г. эти тайм-чартеры были перезаключены, как было в них указано, "в соответствии со ст. 5 Устава МХСП "Интерлихтер" и Договором от 19 мая 1978 г., заключенным между МХСП "Интерлихтер" и СДП". Тайм-чартеры содержали подробное описание судов, указание на период аренды ("5 лет, считая с даты, когда судно было предоставлено в распоряжение фрахтователя"), а также на размер арендной платы. Договорами была предусмотрена возможность пересмотра размера арендной платы в зависимости от цен на топливо, материалы и от изменения других условий в районе работы судна.

Впоследствии каких-либо договоренностей относительно сроков нахождения судов в тайм-чартере не заключалось, но стороны согласовывали дополнения (аддендумы) касательно размера арендных платежей. Последний из таких аддендумов был обозначен как вступающий в действие с 1 января 1992 г. без указания какого-либо конечного срока.

В связи с распадом СССР его правопреемниками по Межправительственному соглашению от 19 мая 1978 г. стали Россия и Украина.

Правопреемником Советского Дунайского пароходства как стороны договора от 19 мая 1978 г. стало Украинское Дунайское пароходство (УДП), действовавшее также в качестве участника МХСП "Интерлихтер", переименованного впоследствии в Международное судоходное предприятие "Интерлихтер" (МСП "Интерлихтер"), с декабря 1991 г.

25 марта 1992 г. МИД Украины уведомило правительство Венгрии, депозитария Межправительственного соглашения от 19 мая 1978 г., об отказе Украины участвовать в этом Соглашении с 1 января 1993 г. Этот отказ в соответствии со ст. 22 Соглашения автоматически повлек за собой выход УДП из состава участников МСП "Интерлихтер", однако в отношении других его участников Соглашение действие не прекратило. О дальнейшем функционировании МСП "Интерлихтер" после выхода из него УДП было заявлено на совещании в Будапеште 9 сентября 1992 г. Российская Федерация нотой Посольства РФ в Венгрии от 4 мая 1992 г. также подтвердила свое участие в Межправительственном соглашении от 19 мая 1978 г.

Телексом от 18 сентября 1992 г. УДП уведомило МСП "Интерлихтер" о том, что ввиду отсутствия пролонгации тайм-чартеров и аддендумов по поводу арендных ставок использование лихтеровозов "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли" на существующих условиях "возможно только до 31.12.92, после чего действие условий чартеров считаем утратившим силу", а другим телексом - о своем окончательном решении о выводе судов из тайм-чартера с 1 января 1993 г.

Впоследствии УДП исходило из того, что оно не связано с 1 января 1993 г. договором от 19 мая 1978 г., и фактически вывело оба лихтеровоза из аренды, хотя переговоры между сторонами продолжались.

МСП "Интерлихтер" расценило действия УДП по одностороннему отказу от договора от 19 мая 1978 г. как неправомерные. 30 октября 1992 г. МСП "Интерлихтер" обратилось в МАК с иском об обязании УДП предоставлять в аренду МСП "Интерлихтер" лихтеровозы "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли", как это было предусмотрено договором от 19 мая 1978 г., заключить соглашение (аддендум) об определении ставки арендной платы за суда либо перезаключить тайм-чартер в отношении судов, а также возместить убытки, возникшие у МСП "Интерлихтер" в результате нарушения УДП договора от 19 мая 1978 г.

30 декабря 1992 г. УДП направило в МАК свои возражения на исковое заявление, а 15 января 1993 г. телексом избрало арбитра. Выражая свое несогласие с иском, УДП, в частности, сослалось на следующее.

По мнению УДП, суда предоставлялись МСП "Интерлихтер" в аренду на основании договора от 19 мая 1978 г. и тайм-чартеров от 17 июля 1981 г., в п. 1 каждого из которых было предусмотрено, что судовладелец сдает, а фрахтователь принимает в аренду судно на период в пять лет. На 1990 - 1991 гг. сторонами были подписаны аддендумы об установлении ставки арендной платы в размере 19 тыс. дол. США в сутки, а на 1992 г. ставки арендной платы и ряда иных условий сторонам согласовать не удалось. Согласно ст. 178 КТМ СССР по договору фрахтования судна на время судно может быть предоставлено лишь на определенный срок и по согласованной сторонами арендной плате. Поэтому, как указало УДП, претензии МСП "Интерлихтер" арендовать суда в течение неограниченного срока и по выгодной лишь для него ставке являлись необоснованными. Возможность дальнейшего нахождения судов в аренде у МСП "Интерлихтер" УДП связывало с необходимостью заключить новые тайм-чартеры с определенным сроком и по ставкам, соответствующим уровню мирового фрахтового рынка, поскольку существовавшие ставки были для УДП крайне убыточными. В своих письмах в адрес МСП "Интерлихтер" УДП предлагало компромиссные ставки - от 24,5 до 22 тыс. дол. США в сутки, которые, однако, были отвергнуты фрахтователем. УДП указало также на наличие задолженности МСП "Интерлихтер" перед УДП по фрахту за 1991 - 1992 гг. в размере 4,4 млн. дол. США как на основание для одностороннего прекращения УДП договоров аренды. Причиной возникновения этой задолженности, по мнению УДП, явилось нарушение договорных обязательств МСП "Интерлихтер", которое производило часть платежей в клиринговых долларах, а не в долларах США, как это было предусмотрено в тайм-чартерах. В своих возражениях УДП также отметило, что, по его мнению, в соответствии с абз. 2 ст. 9 договора от 19 мая 1978 г. споры между сторонами, вытекающие из этого договора, должны рассматриваться во внешнеторговом арбитраже в соответствии с Конвенцией о разрешении гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества от 26 мая 1972 г.

24 февраля 1993 г. УДП направило в МАК дополнения к своим возражениям на иск МСП "Интерлихтер", в которых оно объясняло свои действия по выводу лихтеровозов из аренды необходимостью избежать убытков из-за низкой арендной ставки, а также, сославшись на имеющуюся, по мнению УДП, заинтересованность России в продолжении нахождения лихтеровозов в аренде у МСП "Интерлихтер", повторно довело до сведения МАК свое мнение о том, что этот спор должен быть рассмотрен не в России, а во внешнеторговом арбитраже в третьей стране согласно Конвенции от 26 мая 1972 г. либо в Международном арбитраже по делам морского и речного судоходства в Гдыне. Поэтому УДП просило МАК в первую очередь обратиться к вопросу о компетенции МАК рассматривать данный спор.

4 июня 1993 г. истец увеличил цену иска до 8627393 дол. США, представив справку о понесенных им убытках и материалы, подтверждающие их размер.

В заседании МАК 6 - 7 июля 1993 г. представители ответчика информировали арбитров о намерении сторон провести мирные переговоры и заявили ходатайство об отложении слушания дела, которое было поддержано представителями истца. Стороны условились в случае недостижения договоренности по существу спора возобновить арбитражное разбирательство. В ходе переговоров сторон о мирном урегулировании спора согласие достигнуто не было, что дало основание истцу обратиться в МАК 18 февраля 1994 г. с ходатайством о рассмотрении дела по существу.

21 марта 1994 г. ответчик представил в МАК дополнительные возражения против иска. В частности, ответчик сослался на то, что до 1 января 1993 г. на Украине действовал Закон от 10 апреля 1992 г. "Об аренде имущества государственных предприятий и организаций", предоставлявший государственным предприятиям, в том числе и УДП, право сдавать в аренду по собственному усмотрению находящееся в их оперативном управлении государственное имущество, в том числе лихтеровозы "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли". С 1 января 1993 г. действие этих положений Закона было приостановлено Декретом Кабинета министров Украины от 15 декабря 1992 г. "О дополнительном регулировании арендных отношений". В соответствии с Декретом от 15 декабря 1992 г. имущество государственных предприятий транспорта могло быть сдано в аренду только с согласия Министерства транспорта Украины, в чьем управлении находились эти предприятия. Поскольку Министерство транспорта отказалось дать свое разрешение на передачу в аренду лихтеровозов "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли", что следовало из письма заместителя министра транспорта от 12 ноября 1993 г. на имя председателя МАК, УДП было лишено права сдавать эти суда в аренду. Ответчик также указал, что с распадом СССР не может быть применено право этого государства, на которое, в частности на КТМ 1968 г., имелась ссылка в Договоре от 19 мая 1978 г. Кроме того, ответчик выдвинул ряд новых возражений в отношении компетенции МАК рассматривать данный спор. В частности, он указал, что в момент заключения договора от 19 мая 1978 г. стороны избрали в качестве места арбитража МАК как арбитражный орган в стране судовладельца, а с 1992 г. на Украине существует Международный коммерческий арбитражный суд, компетентный рассматривать споры, подобные данному. Поэтому ответчик, возражая против компетенции МАК рассматривать спор, настаивал на предоставлении сторонам возможности выразить свою волю относительно надлежащего места арбитража и применимого права.

Оценив представленные сторонами доказательства, арбитры в заседании МАК 26 мая 1994 г. вынесли Определение о признании компетенции МАК рассматривать данное дело. Мотивы, которыми руководствовались арбитры при вынесении этого Определения, будут изложены ниже. Определение было обжаловано ответчиком в Московском городском суде.

В заседании 8 сентября 1994 г. представитель ответчика ходатайствовал об отложении слушания дела по существу до вынесения Московским городским судом решения по ходатайству ответчика об отмене Определения МАК от 26 мая 1994 г. Отклоняя ходатайство ответчика, арбитры сослались на то, что в силу п. 3 ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" ходатайство об отмене постановления третейского суда о наличии у него компетенции рассматривать спор не может служить основанием для отложения дела. МАК приступила к рассмотрению иска МСП "Интерлихтер" по существу.

В этом же заседании представители истца указали, что в силу норм международного частного права Венгрии, где был подписан Договор от 19 мая 1978 г., к отношениям сторон этого договора применимо право страны, под флагом которой плавали суда, т.е. право Украины, отметив, что на Украине с 1968 г. и до момента арбитражного заседания действовал КТМ СССР 1968 г. Истец в заседании отказался от своего требования обязать УДП предоставить МСП "Интерлихтер" лихтеровозы в аренду, ограничившись требованием о взыскании с УДП понесенных МСП "Интерлихтер" убытков. В отношении ссылки ответчика на Декрет Кабинета министров Украины от 15 декабря 1992 г. "О дополнительном регулировании арендных отношений" как на основание для невозможности удовлетворить требования МСП "Интерлихтер" представители истца пояснили, что заявление о прекращении действия договора от 19 мая 1978 г. было сделано УДП задолго до принятия декрета, а также что, по их мнению, действие Декрета не распространялось на отношения из договора тайм-чартера, отличного от договора аренды или найма судна (бербоут-чартера), и что на практике все украинские пароходства продолжали сдавать суда в тайм-чартер без согласования с Министерством транспорта Украины.

В арбитражном заседании 8 сентября 1994 г. выступил привлеченный истцом эксперт - директор института транспортной технологии (г. Будапешт) профессор Э. Боротваш, подтвердивший обоснованность и правильность расчета убытков истца, размер которых составлял 8627393 дол. США.

13 октября 1994 г. истцом было представлено в МАК и ответчику подробное юридическое обоснование его требований.

21 ноября 1994 г. ответчик представил в МАК письменные возражения по существу измененных требований истца. В этом документе ответчик, не вдаваясь в обсуждение вопроса о размере убытков, привел ряд аргументов в пользу невозможности возложения на него ответственности за эти убытки. Ответчик, в частности, указал на то, что договор от 19 мая 1978 г. не может квалифицироваться как тайм-чартер, поскольку в нем отсутствуют существенные условия, которые в соответствии со ст. 182 КТМ СССР должны были в нем содержаться. Этот договор, по мнению ответчика, не являлся также генеральным тайм-чартером, так как к нему была лишь приложена проформа универсального тайм-чартера, на базе которой были заключены договоры на "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли". Ответчик предложил свое понимание ст. 7 договора от 19 мая 1978 г., в которой говорилось о прекращении договора только в случае утраты силы Межправительственного соглашения о создании "Интерлихтер". По мнению ответчика, эта статья имела не правовой, а декларативный характер, была нацелена на установление долгосрочного характера сотрудничества сторон; она не распространялась на срок аренды лихтеровозов, который был определен в тайм-чартерах от 17 июля 1981 г. и составил пять лет. До 31 декабря 1991 г. этот срок продлевался аддендумами к тайм-чартерам, а после этой даты эксплуатация судов производилась по доброй воле судовладельца. По мнению ответчика, считать, что судовладелец связан договором неограниченно долго, противоречило бы принципам договорно-правовых отношений. Истечение срока договора, отсутствие согласия государственного органа (Министерства транспорта Украины), уполномоченного распоряжаться государственным имуществом, на сдачу судов в аренду, несогласование ставки аренды на новый срок, просроченная более чем на три месяца задолженность фрахтователя по оплате фрахта в размере 4439984,08 дол. США (ст. 269 ГК Украины), подтвержденная решением Арбитражного суда при Венгерской экономической палате, - все это, по мнению ответчика, дало ему право расторгнуть договор найма имущества.

Истец, в свою очередь, выразил несогласие с доводами ответчика, отметив, что, поскольку предметом договора от 19 мая 1978 г. было предоставление истцу судов-лихтеровозов для перевозки грузов, в нем был описан порядок замены судов, страхование, срок действия договора, порядок определения фрахта, порядок урегулирования разногласий, то этот договор являлся договором тайм-чартера. Соответствующие обязательства сторон возникли бы даже в том случае, если бы договоры в отношении каждого из судов не были заключены вовсе. В отношении срока действия договора от 19 мая 1978 г. истец отметил, что этот срок не являлся неопределенным, а взаимосвязь окончания договора исключительно с прекращением действия Межправительственного соглашения о создании истца была обусловлена технологическими принципами, заложенными в основу МСП "Интерлихтер" при его создании, исключающими функционирование лихтеровозной системы в отсутствие лихтеровозов. Истец указал на ошибочность толкования ответчиком положений ст. 269 ГК Украины, дающей, по мнению последнего, наймодателю право расторгать договор найма в случае наличия просроченной более чем на три месяца задолженности нанимателя по уплате арендной платы. Истец указал, что такая просрочка нанимателя позволяет наймодателю лишь обратиться в компетентный юрисдикционный орган с иском о расторжении договора найма, но не расторгнуть договор в одностороннем порядке.

По результатам рассмотрения дела в заседании МАК 22 - 23 ноября 1994 г. арбитры вынесли предварительное решение, в котором констатировали, что ответчик не доказал наличие оснований, освобождающих его от ответственности за односторонний отказ от выполнения договора от 19 мая 1978 г. и вывод судов из тайм-чартера, и должен возместить истцу убытки, вызванные односторонним отказом от договора. Сам договор МАК признала прекратившим действие, поскольку истец более не настаивал на обязании ответчика продолжить выполнение договора. Мотивируя использование формы предварительного решения, арбитры отметили, что целесообразность его вынесения на этой стадии арбитражного разбирательства была обусловлена необходимостью, с одной стороны, констатировать признание ответственности ответчика, а с другой - предложить сторонам обсудить и согласовать вопросы о наличии, размере и доказанности убытков. МАК указала, что возможность вынесения такого предварительного решения, служащего, по мнению арбитров, дополнительной гарантией, с точки зрения предоставления каждой стороне возможностей в свете ст. 18 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" для изложения и защиты своей позиции в отношении определения наличия и объема ущерба базируется на положении п. 2 ст. 19 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", в соответствии с которым "третейский суд может с соблюдением положений настоящего Закона вести арбитражное разбирательство таким образом, какой считает целесообразным".

В арбитражном заседании 5 июля 1995 г. были рассмотрены доводы истца о составе и размере убытков, понесенных им в результате одностороннего неправомерного расторжения ответчиком договора от 19 мая 1978 г. В обоснование размера убытков представители истца пояснили, что суть применяемой истцом технологии транспортировки лихтеров была такова, что лишение истца такого элемента технологического процесса, как лихтеровозы, повлекло за собой разрушение всей системы, работавшей 15 лет. В результате истец был вынужден применять традиционную технологию перевозки грузов, что привело к значительному сокращению объема годовых перевозок, простоям значительной части лихтерного флота и контейнерного парка истца, увеличению расходов на перегрузку, невозможности принятия к перевозке без перегрузок крупногабаритных и тяжеловесных грузов. Как следствие, по расчетам истца, его убытки в 1993 г. составили приблизительно 8,6 млн. дол. США. Помимо собственно убытков истец просил также взыскать с ответчика компенсацию за причиненный истцу моральный вред, установленные законом проценты на сумму убытков, уплаченный истцом при подаче иска аванс арбитражного сбора и понесенные истцом расходы на ведение дела.

Мотивы решения

Изучив материалы дела и ознакомившись с доводами обеих сторон, арбитры констатировали, что во взаимоотношениях истца и ответчика возникли осложнения, связанные, в частности, с выходом ответчика из состава МСП "Интерлихтер", которые остались не урегулированными путем переговоров. В юридическом плане эта сложность была обусловлена различным истолкованием, которое во время рассмотрения дела придавалось характеру отношений, существовавших между сторонами в течение длительного срока с момента заключения договора от 19 мая 1978 г. Арбитры исходили из того, что суть спора сводилась в конечном счете к установлению наличия или отсутствия ответственности ответчика перед истцом с точки зрения договора от 19 мая 1978 г. как гражданско-правовой сделки касательно использования лихтеровозов.

Постановление о компетенции МАК.

Рассмотрев в порядке ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", п. 1 ст. 2 и ст. 3 Положения о МАК и п. 3 § 1 Правил производства дел в МАК возражения, выдвинутые ответчиком в отношении компетенции Комиссии разрешать этот спор, арбитры установили следующее.

По своему характеру спор о предоставлении судов являлся спором, вытекающим из торгового мореплавания. Для рассмотрения таких споров в абз. 3 ст. 9 договора от 19 мая 1978 г. ("Споры, вытекающие из торгового мореплавания, когда ответчиком является Судовладелец (УДП), рассматриваются в Морской арбитражной комиссии (МАК) при Торгово-промышленной палате СССР") была предусмотрена юрисдикция МАК. В абз. 2 той же статьи договора содержалась другая арбитражная оговорка: "Споры между Предприятием (МСП "Интерлихтер") и Судовладельцем (УДП), вытекающие из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникшие между ними в процессе выполнения настоящего Договора, рассматриваются во внешнеторговом арбитраже в соответствии с Конвенцией о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества, от 26 мая 1972 года", на которую УДП ссылалось в обоснование отсутствия компетенции МАК рассматривать данный спор. Однако, как установили арбитры, эта последняя оговорка касалась споров, прямо не относящихся к торговому мореплаванию, и поэтому не подлежала применению в данном споре.

Как указали арбитры, по своему содержанию арбитражная оговорка, содержащаяся в абз. 3 ст. 9 договора от 19 мая 1978 г., являлась оговоркой о конкретном институционном арбитраже. Ее текст не давал оснований для утверждения, что стороны имели в виду установление подведомственности по месту нахождения ответчика, как можно было заключить применительно к арбитражной оговорке, изложенной в абз. 2 ст. 9 этого договора и не имевшей отношения к рассматриваемому делу.

Арбитры отметили, что вопрос о компетенции МАК при ТПП РФ рассматривать споры на основании соглашений, которые предусматривают передачу споров в МАК при ТПП СССР, касается действительности содержащейся в договоре арбитражной оговорки как подчиненной действию российского закона. Это утверждение, по мнению арбитров, полностью соответствует положениям п. 1 "а" ст. II и ст. V Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г. (вероятно, в тексте решения была допущена ошибка: имелся в виду п. 1 "а" ст. V) и ст. IV Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже от 12 апреля 1961 г. (вероятно, допущена ошибка: имелись в виду п. 3 ст. V и п. 2 ст. VI Конвенции), в силу которых действительность арбитражных соглашений определяется по закону места проведения арбитража. Участниками этих Конвенций являются как Россия, так и Венгрия и Украина, чьи организации выступали в качестве истца и ответчика по делу. Тезис о применимости российского закона к оговорке, устанавливающей подведомственность спора находящемуся в Москве третейскому суду, соответствует давно сложившейся правоприменительной практике арбитража, а также положениям ст. 7 и ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже".

Вывод о том, что в соответствии с применимым к арбитражному соглашению правом Российской Федерации МАК при ТПП РФ вправе рассматривать споры на основании ранее заключенного арбитражного соглашения, которое предусматривало подведомственность таких споров МАК при ТПП СССР, основывался на следующих нормативных актах. Во-первых, на Постановлении Верховного Совета РФ от 20 января 1993 г. N 4323-1, в силу которого МАК при ТПП СССР продолжает действовать при ТПП РФ и соответствующие функции ТПП СССР в части МАК выполняются ТПП РФ как преемницей ТПП СССР. Во-вторых, на ст. 7 Положения о МАК при ТПП РФ, которой также предусмотрено, что эта арбитражная комиссия является преемницей МАК при ТПП СССР, образованной в 1930 г., и вправе разрешать споры на основании соглашений сторон о передаче их споров в МАК при ТПП СССР.

Поэтому арбитры нашли, что доводы ответчика о том, что с прекращением СССР соглашения, предусматривающие юрисдикцию МАК при ТПП СССР, не могут быть основанием для принятия споров к производству МАК при ТПП РФ, являются неправомерными.

Арбитры также отметили, что в соответствии с п. 1 ст. V Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже заявление о неподсудности спора арбитражному суду может быть сделано стороной лишь до представления отзыва по существу. В данном случае возражение ответчика в части оспаривания компетенции МАК при ТПП РФ было заявлено не только после назначения арбитров, но и после направления ответчиком возражений на иск и участия представителей УДП в заседаниях МАК 6 и 7 июля 1993 г., во время проведения которых ответчиком компетенция МАК не оспаривалась, а речь шла о разрешении спора по существу. Поэтому, по мнению арбитров, ответчик в силу своих собственных действий был лишен оснований оспаривать компетенцию МАК. Кроме того, в соответствии с п. 2 ст. 7 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" арбитражное соглашение считается заключенным, когда одна сторона утверждает в исковом заявлении о его наличии, а другая в отзыве на иск против этого не возражает.

Ссылку ответчика на заинтересованность Российской Федерации в вынесении МАК благоприятного для России решения как на основание его утверждения о том, что рассмотрение данного спора должно быть проведено не в России, а во внешнеторговом арбитраже в третьей стране, арбитры нашли не могущей быть принятой во внимание в качестве имеющей юридическую значимость в контексте разрешения вопросов юрисдикции и существа спора по делу. При этом арбитры отметили, что в силу п. 1 ст. 3 Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации" Торгово-промышленная палата РФ является негосударственной общественной организацией. Функционирующая при ней Морская арбитражная комиссия является не государственным органом, а третейским судом - институтом частного правосудия, рассматривающим споры по соглашению спорящих сторон на основании применимых норм права, а не чьих-либо указаний или предпочтений. Отказ арбитров от принятия к рассмотрению дела на подобном основании, вопреки юридически действительному арбитражному соглашению между истцом из Венгрии и ответчиком из Украины, противоречил бы принципам как российского права, так и международных деловых отношений.

Поэтому арбитры, руководствуясь ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", п. 1 ст. 2 и ст. 3 Положения о МАК при ТПП РФ, постановили признать компетенцию МАК в отношении данного дела.

Предварительное решение о квалификации действий ответчика по выводу судов из тайм-чартера.

По поводу нормативного регулирования договора от 19 мая 1978 г., в связи с которым возник спор, арбитры констатировали, что в договоре было предусмотрено применение к отношениям сторон, не охваченным самим договором, Межправительственного соглашения о создании МСП "Интерлихтер" и КТМ СССР. Касаясь вопроса о субсидиарно применимом законе, как истец, так и ответчик в своих объяснениях, представленных в арбитраж, ссылались на право Украины, что дало арбитрам основание признать, что стороны посредством такого указания выразили общее согласие на сей счет. По мнению арбитров, в соответствии с принципом автономии, выраженным в ст. 28 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" и в ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже, воля сторон относительно применения закона может быть выявлена любым образом и на всякой стадии арбитражного разбирательства до вынесения решения по существу спора. На этом основании арбитры сделали вывод о применимости к отношениям сторон права Украины, поскольку имелось согласие сторон по этому вопросу.

Обратившись к рассмотрению существа спора, арбитры пришли к выводу, что договор от 19 мая 1978 г. является соглашением о предоставлении или сдаче в аренду судовладельцем фрахтователю судов-лихтеровозов на условиях тайм-чартера, зафиксированных в проформе универсального тайм-чартера, приложенной к договору, и конкретизированных применительно к каждому из двух судов ("Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли") при их сдаче в подписанных сторонами документах (в последней редакции 17 июля 1981 г.). Во взаимоотношениях сторон оба этих документа (тайм-чартеры), которые, как было указано в их преамбуле, согласованы сторонами "в соответствии" с договором от 19 мая 1978 г., являлись частью этого договора, будучи подчинены его положениям (ст. 2). Несмотря на особенности оформления данной сделки, связанные с принципами и задачами, изложенными в преамбуле договора от 19 мая 1978 г., из которых исходили стороны, ее содержание отвечало сути договора фрахтования на время (тайм-чартера) - предоставлению судна судовладельцем фрахтователю за вознаграждение на определенный срок для перевозки грузов (ст. 178 КТМ СССР). Арбитры отметили, что нормативное регулирование этого вида договоров, широко используемого в сфере торгового мореплавания, включая порядок и методы их заключения и оформления, объем включаемых в них положений, определение их содержания и т.д., носит диспозитивный характер (ст. 179 КТМ), позволяя сторонам решать эти вопросы по своему усмотрению применительно к их конкретным потребностям.

По мнению арбитров, вопрос о сроке договора от 19 мая 1978 г. был разрешен в его ст. 7, согласно которой договор утрачивал силу одновременно с прекращением Межправительственного соглашения о создании МСП "Интерлихтер". При этом арбитры констатировали, что увязка срока договора от 19 мая 1978 г. с существованием Межправительственного соглашения имела не декларативное значение, на что указывал ответчик, а была предопределена очевидными экономическими причинами. Само функционирование той технологической системы лихтерных перевозок, для создания которой было образовано совместное предприятие, произведены крупные финансовые и товарно-материальные инвестиции, приобретался парк лихтеров соответствующего типа, образовывались необходимые структуры и т.п., целиком и полностью зависело от наличия лихтеровозов. Предпосылкой всего проекта являлись два лихтеровоза - "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли", которые были построены специально для этих целей и вывод которых из данной системы мог означать лишь ее разрушение и причинение тяжелых материальных потерь. Как следовало из объяснений истца, не опровергнутых ответчиком, найти адекватную замену этим лихтеровозам на постоянной основе в условиях всеобщего минимального числа судов подобного рода, представлялось не только вначале, но и впоследствии нереальным.

Арбитры отметили, что вне зависимости от мотивов, которыми руководствовались стороны договора от 19 мая 1978 г., остается фактом, что они в своей гражданско-правовой сделке согласовали определенный срок и поэтому должны считаться им связанными.

По мнению арбитров, продолжительность действия договора от 19 мая 1978 г. и взаимных обязательств сторон не могла быть изменена указанием в п. 1 тайм-чартеров от 17 июля 1981 г. на то, что лихтеровозы предоставлены в распоряжение фрахтователя на пять лет, считая с даты их изначального предоставления. В действительности по прошествии как первых, так и последующих пятилетних периодов суда фрахтователем судовладельцу не сдавались и соглашения о возобновлении договора не подписывались. Договоренности ("аддендумы"), заключавшиеся МСП "Интерлихтер" и УДП, касались не сроков аренды, а размера арендных платежей. Само поведение сторон свидетельствовало о том, что ни одна из них не рассматривала п. 1 тайм-чартеров как затрагивающий срок работы судов в рамках лихтеровозной системы.

Между сторонами отсутствовал спор о том, что Межправительственное соглашение о создании МСП "Интерлихтер" остается в силе, несмотря на выход из него Украины, а само МСП "Интерлихтер" продолжает существовать.

Поскольку договор от 19 мая 1978 г. в соответствии с его ст. 7 о сроке утрачивал силу только с прекращением Межправительственного соглашения о создании МСП "Интерлихтер", арбитры нашли, что ответчик должен быть признан связанным своими обязательствами по этому договору в части предоставления истцу обоих лихтеровозов, коль скоро они остаются действующими судами.

Арбитры отметили, что выход УДП из состава МСП "Интерлихтер" также не мог повлечь за собой прекращение обязательств первого по договору от 19 мая 1978 г., поскольку отношения в связи с участием УДП в составе МСП "Интерлихтер" не были связаны с отношениями, основанными на договоре от 19 мая 1978 г., а договор от 19 мая 1978 г. утрачивал силу лишь в случае прекращения Межправительственного соглашения о создании МСП "Интерлихтер", но не в случае каких-либо изменений в составе участников совместного предприятия.

Арбитры констатировали, что между истцом и ответчиком действительно возникли разногласия в отношении изменения ранее существовавших ставок арендной платы, которые не были устранены путем переговоров. Предпосылкой этого служила ст. 5 договора от 19 мая 1978 г., в соответствии с которой арендная плата ежегодно устанавливалась по договоренности сторон. Арбитры указали, однако, что при безусловной необходимости урегулирования этого вопроса сторонами сами по себе разногласия, возникающие между ними в процессе переговоров, не могли в рамках их отношений по договору от 19 мая 1978 г. служить основанием не только для прекращения договора, но и для временного вывода судов из эксплуатации, способного нарушить нормальное функционирование лихтеровозной системы в соответствии с установленным расписанием перевозок. Независимо от того, какая из сторон была оправданна в своей позиции, та из них, которая была не удовлетворена существовавшими ставками, была вправе обратиться к тому способу урегулирования разногласий, который был предусмотрен договором, а именно к арбитражу, призванному в соответствии со ст. 9 договора от 19 мая 1978 г. разрешать разногласия сторон, возникающие в связи с его применением. К числу таких разногласий относились и разногласия между сторонами в связи с применением договорного условия о ежегодном установлении арендной платы, тем более что критерии для возможного пересмотра ее уровня (изменение цен на топливо, энергию, материалы и других условий в районе работы судов) были зафиксированы в п. 6 тайм-чартеров от 17 июля 1981 г. По мнению арбитров, уклонившись от использования согласованного пути для урегулирования возникших разногласий по поводу определения тайм-чартерных ставок, ответчик был не вправе со ссылкой на неурегулированность этого вопроса отказываться от исполнения договора.

Далее арбитры рассмотрели довод ответчика о том, что наличие задолженности истца перед ним по арендной плате за 1991 г. в сумме 4439984,08 дол. США, подтвержденное решением Постоянного арбитражного суда при Венгерской экономической палате от 24 июня 1994 г. по иску УДП к МСП "Интерлихтер", в соответствии со ст. 269 ГК Украины являлось для него как наймодателя по договору имущественного найма (тайм-чартер) основанием для расторжения договора. Исследовав арбитражное решение, на которое ссылался ответчик, арбитры пришли к выводу, что, судя по этому решению, непосредственным предметом спора был не отказ фрахтователя от оплаты, которая фактически в 1991 г. производилась, а вопрос о валюте платежа. При этом в следующем, 1992 г. лихтеровозы продолжали находиться в тайм-чартере, и оплата за них также производилась. Не входя в обсуждение того, являлась ли ситуация с расчетами в 1991 г. равнозначной задолженности в смысле ст. 269 ГК Украины, арбитры отметили, что в соответствии с этой статьей "наймодатель может предъявить в суде, арбитраже или третейском суде требование о досрочном расторжении договора найма, если наниматель... 3) не внес платы за аренду в течение 3 месяцев со дня истечения срока платежа...". То есть просрочка платежа в смысле ст. 269 ГК Украины может служить основанием не для расторжения договора самим наймодателем, а лишь для подачи соответствующего требования в надлежащей процессуальной форме - иска или встречного иска, в зависимости от ситуации. Такого требования, однако, не было заявлено судовладельцем ни в его иске, поданном в венгерский арбитраж, ни посредством встречного иска, который он мог заявить в рамках разбирательства в МАК.

Утверждение ответчика в обоснование его позиции, что с 1 января 1993 г. рядом нормативных актов Украины касательно аренды государственного имущества было ограничено право государственных предприятий Украины, в том числе УДП, самостоятельно сдавать в аренду имущество, находившееся у них в оперативном управлении, арбитры также нашли несостоятельным. Ответчик, в частности, сослался на Декрет Кабинета Министров Украины N 9-92 от 15 декабря 1992 г. "О дополнительном регулировании арендных отношений". Статья 4 этого Декрета предусматривала приостановление действия абз. 3 п. 1 ст. 4 и абз. 5 ст. 5 (в части передачи в аренду отдельного, индивидуально-определенного имущества) Закона Украины от 10 апреля 1992 г. N 2269 "Об аренде имущества государственных предприятий и организаций". В ст. 2 Декрета N 9-92 была предусмотрена обязанность арендодателей при аренде целостных имущественных комплексов получать на это согласие органа, уполномоченного управлять соответствующим государственным имуществом, и согласовывать с таким органом существенные условия договора аренды. Также ответчик сослался на Декрет Кабинета Министров Украины от 15 декабря 1992 г. N 8-92 "Об управлении имуществом, находящимся в общегосударственной собственности". Этим Декретом на государственные органы исполнительной власти были возложены функции по управлению указанным имуществом, включая, в частности, контроль над эффективным использованием такого имущества, а также была запрещена безвозмездная передача предприятиями закрепленного за ними имущества другим предприятиям и гражданам. По мнению арбитров, утверждение ответчика о том, что указанные нормативные акты освобождали его от обязательств по договору от 19 мая 1978 г., являлось неосновательным по следующим причинам. Независимо от границ своей предметной сферы Закон Украины N 2269 об аренде содержал в ст. 6.2 существенную оговорку о том, что "особенности аренды государственного имущества гражданами и юридическими лицами иностранных государств и лицами без гражданства определяются законодательством Украины". Постановление Верховного Совета Украины от 10 апреля 1992 г. N 2270 о введении в действие этого Закона поручило Кабинету Министров и другим органам принять "до 1 июля 1992 г. нормативный акт об особенностях аренды государственного имущества гражданами и юридическими лицами иностранных государств и лицами без гражданства". В данном случае речь шла о договоре с участием субъекта иностранного (венгерского) права. Однако ответчик не сослался на какие-либо нормативные предписания, которые касались бы отношений с иностранными лицами и из которых бы следовало, что ограничения, установленные Декретом N 9-92, должны были считаться распространявшимися также и на такие отношения, а не только на отношения между субъектами украинского права. Кроме того, Декрет N 9-92 не давал оснований считать, что он распространялся не только на будущие, но и на уже существовавшие договоры, которые тогда должны были бы прекратить свое действие, поскольку украинские государственные предприятия не могли быть арендодателями. В рассматриваемом случае речь шла о договоре, заключенном 19 мая 1978 г. и продолжавшем действовать на дату издания Декрета N 9-92. При этом арбитры учли, что заявление об отказе от договора было сделано ответчиком 18 сентября 1992 г., т.е. почти за три месяца до 15 декабря 1992 г. - даты Декрета N 9-92. Поэтому, по мнению арбитров, ссылки ответчика в ходе разбирательства на этот Декрет в оправдание его заявления об отказе от договора являлись неосновательными и не могли быть приняты во внимание.

По изложенным причинам арбитры пришли к выводу, что со стороны ответчика имел место односторонний отказ от исполнения договора от 19 мая 1978 г. и вывод лихтеровозов "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли" из тайм-чартера. Арбитры признали эти действия противоречащими исходным принципам договорного права, в частности ст. 162 ГК Украины, не допускающей одностороннего отказа от обязательств. Ответчик не доказал наличие оснований, которые освобождали бы его от ответственности за неисполнение договора, при том что бремя доказывания наличия таких оснований лежало на нем. Поэтому арбитры решили, что ответчик должен в соответствии со ст. 209 ГК Украины нести имущественную ответственность перед истцом, а именно ответчик обязан, согласно ст. 203 ГК Украины, возместить убытки, причиненные истцу неисполнением договорных обязательств, под которыми понимаются его расходы, утрата или повреждение его имущества, а также не полученные им доходы, которые он получил бы, если бы обязательство было исполнено.

Сам договор арбитры признали на будущее прекратившим действие по соглашению сторон, поскольку истец в ходе арбитража более не настаивал на обязании ответчика исполнять договор, а ответчиком уже было сделано, хотя и неправомерно, заявление об отказе от договора.

Убытки истца.

Истец определил свои требования, вызванные отказом ответчика продолжать после 1 января 1993 г. выполнять его обязанности по договору от 19 мая 1978 г., на базе тех убытков, которые были понесены истцом в течение 1993 г. По его объяснениям, основанием такого метода подсчета служило то, что до конца 1993 г. оставалась возможность возобновления лихтерных перевозок, о чем между сторонами велись переговоры и ввиду чего было необходимо сохранить существовавшую систему, в том числе лихтерный флот, контейнерный парк и т.д. В течение всего этого периода истец принимал меры, которые были возможны, для эксплуатации существовавших средств и снижения ущерба, вызванного неправомерными действиями ответчика. То обстоятельство, что переговоры не приводят к позитивным результатам, стало ясно лишь в конце 1993 г., что и принудило истца 18 февраля 1994 г. обратиться в МАК с просьбой приступить к рассмотрению дела по существу. Арбитры признали использованный истцом метод расчета убытков оправданным. При рассмотрении вопроса о подлежащих взысканию убытках арбитры приняли во внимание, что истцом были представлены подробные расчеты и документальные подтверждения его требований в отношении характера и размера понесенных убытков. Обоснованность этих расчетов была подтверждена письменным заключением и устными показаниями эксперта Э. Боротваша и "Аудитацией претензии по возмещению ущерба", составленной аудиторской организацией "Х-Конто". Арбитры также учли, что ответчик не заявил каких-либо возражений по поводу этих убытков и уклонился от предоставленной сторонам предварительным решением МАК от 23 ноября 1994 г. возможности провести обсуждение по этому вопросу. Отметив, что представленная истцом "Аудитация претензии" в части повышения размера потерь истца не может быть принята во внимание, поскольку истцом не было прямо заявлено об изменении своих требований, арбитры обязали ответчика возместить следующие убытки истца.

Арбитры признали, в частности, что убытки истца в области эксплуатации лихтерного флота (1728347 дол. США) и потери в области эксплуатации контейнерного парка (306279 дол. США), представлявшие разницу (отрицательную величину) между полученными истцом доходами и понесенными им расходами, явились результатом вывода лихтеровозов и иммобилизации тех возможностей, которыми обладал истец, были подтверждены доказательствами и подлежали возмещению в размере, указанном истцом. Аналогичный вывод арбитры сделали и в отношении дополнительных расходов истца по эксплуатации арендованного морского флота (выполнение отдельных рейсов специально арендованными для осуществления морских перевозок судами), заявленных им в размере 1444500 дол. США.

Размер требования истца о взыскании ущерба, связанного со снижением рыночной стоимости 93 лихтеров, которые в течение 1993 г. находились в простое, подтвержденного экспертными оценками лихтеров на конец 1992 г. и на конец 1993 г., был уменьшен МАК на 168469 дол. США. Соответствующее требование было удовлетворено в размере 937403 дол. США.

Далее арбитры дали оценку расходам, понесенным истцом в связи с тем, что с момента вывода последнего лихтеровоза, т.е. с 1 февраля 1993 г., он лишился возможности использовать 11 специальных лихтеров типа ЛЭЩ. Эти специальные лихтеры были арендованы истцом у Дальневосточного морского пароходства на срок до 28 марта 1994 г. по договору, который предусматривал увеличение арендной ставки в пять раз в случае просрочки в сдаче лихтеров наймодателю. С помощью ответчика истцу удалось доставить в Сайгон и сдать наймодателю два лихтера, однако 9 лихтеров оставались на Дунае. На этом основании истец просил взыскать с ответчика арендную плату за весь период до 30 июня 1994 г. с учетом штрафа, упущенную прибыль из расчета 5 дол. США за лихтеро/сутки (по этой ставке два лихтера были отфрахтованы истцом ответчику), а также расходы по доставке 9 лихтеров в Сайгон. Арбитры признали, что истец был вправе претендовать на возмещение арендной платы, которую он был обязан выплачивать наймодателю лихтеров, однако не до 30 июня 1994 г., а лишь до момента окончания срока договора с Дальневосточным морским пароходством, т.е. до 28 марта 1994 г. По мнению арбитров, истец был обязан, тем более, зная о штрафных санкциях за несвоевременный возврат лихтеров наймодателю, принять заблаговременно все меры к возврату 9 лихтеров, однако он не принял их и не доказал, что возможности принять такие меры у него действительно не существовало, учитывая, что вернуть два лихтера ему все же удалось. Арбитры признали правомерным требование о возмещении упущенной выгоды в размере, заявленном истцом. Однако в отношении требований истца о возмещении его расходов по доставке 9 лихтеров в Сайгон арбитры пришли к выводу, что истец не представил убедительных доказательств в этой части. В этой связи арбитры заметили, что такие расходы по доставке могли бы быть покрыты выручкой от использования лихтеров в процессе их доставки.

Рассмотрев требования истца о возмещении его затрат на дооборудование и снабжение лихтеровозов, арбитры пришли к выводу, что эти требования, в основной части, не являются правомерными, согласившись в этой связи с доводами ответчика. Арбитры установили, что дооборудование лихтеровозов "Юлиус Фучик" и "Тибор Самуэли", в том числе подкрепление их вторых палуб в целях перевозки лихтеров типа ЛЭЩ и увеличения числа перевозимых контейнеров с 92 до 150 штук, а также создание техмастерских и их снабжение оборудованием для техобслуживания лихтеров на борту лихтеровозов было предпринято самим истцом, финансировалось по решению совета предприятия "Интерлихтер". Статья 4 тайм-чартеров возлагала на фрахтователя, а не на судовладельца обязанность производить специальное оборудование, необходимое для перевозки на верхней палубе контейнеров, укрупненных грузовых мест, других негабаритов, приобретать средства для обслуживания лихтеров на борту судна, нести расходы любого вида, относящиеся к грузу и лихтерам. Арбитры нашли, что большая часть затрат, требование о возмещении которых было заявлено истцом, относилась именно к работам и снабжению, которые с точки зрения ст. 4 договоров лежали на фрахтователе, включая прежде всего подкрепление второй палубы лихтеровозов и организацию техобслуживания лихтеров на борту. Поскольку истец не представил доказательств какой-либо договоренности с ответчиком о том, что после прекращения существующего между ними договора установленные на лихтеровозах приспособления, оборудование и т.д. будут демонтированы и возвращены либо компенсированы ответчиком истцу, последний был не вправе рассчитывать на такой возврат или компенсацию.

К иному выводу арбитры пришли в связи с оценкой ряда других затрат, хотя и произведенных истцом, но должных, по мнению МАК, быть отнесенными на счет ответчика. Так, по мнению арбитров, истец не мог считаться обязанным устанавливать систему спутниковой связи, а также УКВ-радиостанции, используемые самим судном. Эти расходы должны были быть отнесены на ответчика, поскольку соответствующее снабжение относилось к потребностям судна и было сделано по просьбе капитана т/х "Тибор Самуэли". При этом МАК отклонила возражения ответчика, состоящие в том, что закупка УКВ-радиостанций была осуществлена по заявке капитана т/х "Тибор Самуэли" без согласия ответчика. На ответчика была также возложена обязанность возместить истцу стоимость переносных вентиляторов для обоих лихтеровозов, оплаченных истцом в 1992 г., поскольку согласно ст. 3 договора обеспечение принудительной вентиляции груза в лихтерах было возложено на судовладельца.

При расчете упущенной выгоды истец исходил из того, что если в 1992 г. при использовании лихтеров было перевезено 436,6 тыс. тонн грузов, то в 1993 г. на арендованных взамен их конвенциональных судах - только 244,8 тыс. тонн. Разница составила 191,8 тыс. тонн. В результате изменения технологии перевозок значительно возросли потери эксплуатационного времени, в том числе из-за возрастания стояночных сроков при грузовых операциях. Поэтому если в 1992 г. прибыль от перевозки одной тонны груза составляла 4,25 дол. США, то в 1993 г. она, по данным истца, уменьшилась на 0,929 дол. США (при среднем фрахте 69,3 дол. США за тонну). Именно эту величину (0,929 дол. США за тонну) истец предлагал использовать при расчете упущенной выгоды, умножив ее на 191,8 тыс. тонн, которые не были перевезены в 1993 г. в связи с выводом лихтеровозов. Арбитры согласились с правильностью такого расчета.

В отношении требования истца в части убытков, связанных с поставкой им оборудования для создания в Сайгоне (Хошимине) базы для ремонта лихтеров, арбитры пришли к выводу, что само по себе это требование являлось обоснованным и подлежащим удовлетворению. Как следовало из представленных доказательств, между МСП "Интерлихтер" и заводом "Сайгоншипярд" было заключено Соглашение по компенсационной сделке от 24 мая 1991 г., во исполнение которого МСП "Интерлихтер" поставило заводу производственное оборудование на сумму 1163558 дол. США. В Соглашении было предусмотрено, что "твердая сумма 404724 доллара США" погашалась заводом путем ремонта лихтеров. Однако ремонт был осуществлен лишь 10 лихтеров на сумму 76695,5 дол. США. Остаток, таким образом, составил сумму 328028,5 дол. США, которую завод отказался компенсировать иным путем, нежели путем ремонта лихтеров, что арбитры нашли соответствующим соглашению сторон. Арбитры признали, что, хотя сделка касательно организации ремонта лихтеров была заключена между истцом и третьим лицом, ответчик не мог не знать об этой сделке, призванной обеспечить выполнение обязательств истца как фрахтователя по поддержанию и представлению к погрузке лихтеров в исправном состоянии. Ответчик равным образом не мог не осознавать отрицательные последствия, могущие возникнуть в этой связи вследствие отзыва лихтеровозов из тайм-чартера. В этих условиях и учитывая, что неполучение соответствующей компенсации истцом было вызвано действиями ответчика, приведшими к прекращению деятельности лихтеровозной системы, арбитры признали ответчика обязанным возместить истцу требуемую им сумму - 328028 дол. США.

Истцом были также заявлены требования о выплате компенсации за моральный вред в размере 2515224 дол. США. Рассмотрев эти требования, арбитры отметили, что отношения между истцом и ответчиком вытекали из заключенного между ними договора, который был нарушен ответчиком. Только эти договорные отношения, с учетом содержания арбитражной оговорки, могли быть предметом рассмотрения МАК. Поэтому, по мнению арбитров, требования истца, связываемые им с односторонним отказом ответчика от договора, выводом лихтеровозов из тайм-чартера, прекращением функционирования лихтеровозной системы, следовало рассматривать не в контексте возмещения морального (неимущественного) вреда, а в контексте имущественной ответственности за неисполнение договора ответчиком с доказыванием истцом действительного размера понесенных им убытков. Характеристику таких требований как могущих обособленно возмещаться судовладельцем с помощью такого способа защиты, как компенсация морального вреда за урон деловой репутации фрахтователя, арбитры нашли неосновательной. Равным образом в контексте договорной ответственности должны были, по мнению арбитров, трактоваться и требования истца, связанные с тем, что ответчик, выведя лихтеровоз "Тибор Самуэли" из лихтеровозной системы "Интерлихтер", направил его в феврале 1993 г. от собственного имени в рейс с сохранением на борту фирменной надписи: "Интерлихтер". Арбитры нашли, что поскольку согласно ст. 4 тайм-чартера "право наносить за свой счет надписи, эмблемы и отличительные знаки Предприятия ("Интерлихтер") на борту судна" принадлежало истцу, использование этой символики ответчиком при эксплуатации судна, выведенного из тайм-чартера, являлось нарушением этого договорного условия. Арбитры отказались рассматривать требование истца, связанное с тем, что ответчик в январе 1993 г. информировал клиентуру о том, что впредь лихтерными перевозками будет заниматься г-н Дрожжин, являвшийся до этого заместителем директора предприятия "Интерлихтер". Арбитры отметили, что это требование было ранее предъявлено истцом в виде иска в венгерский суд на основании венгерского закона о недобросовестной конкуренции. Поэтому арбитры пришли к выводу, что данное требование следует рассматривать как имеющее собственное основание и подлежащее разрешению в рамках возбужденного судебного процесса. Арбитры указали также, что такой новый способ правовой защиты, как возмещение морального (неимущественного) вреда, причиненного распространением сведений, порочащих деловую репутацию организаций, был введен в ст. 7 ГК Украины только 6 мая 1993 г. По этим причинам МАК отказала в удовлетворении требований истца о компенсации морального вреда, заявленных им в сумме 2515224 дол. США.

В свете изложенного арбитры вынесли решение, которым обязали ответчика уплатить истцу в частичное удовлетворение иска 5210269 дол. США. На эту сумму арбитры признали подлежащими начислению проценты согласно ст. 309 КТМ в размере 3% годовых, однако не с даты заявления иска - 30 октября 1992 г., а с 14 июля 1994 г. - даты представления истцом в арбитраж и ответчику окончательного расчета цены иска. Кроме того, арбитры признали доказанным и в соответствии с п. 3 § 24 Правил производства дел в МАК удовлетворили требование истца о возмещении его расходов по ведению дела в размере 91400 дол. США, т.е. в пределах 5% от присужденной суммы.

5.8. Решение от 17 апреля 1996 г. по иску АО "Новороссийское морское пароходство", Новороссийск, Россия, к фирме "Зорманд Инк.", Санта Фе, США (дело N 48/1994).

МАК некомпетентна рассматривать требования, выходящие за рамки отношений сторон, урегулированных договором, содержащим соглашение о рассмотрении споров сторон в этом третейском суде.

Несмотря на досрочное правомерное расторжение тайм-чартера судовладельцем, фрахтователь обязан возвратить судно судовладельцу в месте, указанном в договоре, и нести все лежащие на нем по договору расходы до момента возврата судна в таком месте.

Норма КТМ СССР о размере процентов годовых, подлежащих начислению при удовлетворении требований, вытекающих из отношений, урегулированных этим Кодексом, является специальной по отношению к соответствующей общей норме ГК РФ.

Обстоятельства дела

29 июля 1993 г. АО "Новороссийское морское пароходство" заключило с американской фирмой "Зорманд Инк." договор, в соответствии с которым пароходство приняло на себя обязательство перевозить цемент на судах типа "Художник Моор". В соответствии с этим договором судовладелец передал фрахтователю три судна - т/х "Художник Моор", т/х "Леонид Соболев", т/х "Вера Марецкая" - на условиях трех договоров тайм-чартера, составленных по проформе "Балтайм 1939", - от 4 августа, 15 сентября и 12 октября 1993 г.

По итогам использования фрахтователем каждого из судов за ним образовалась задолженность перед судовладельцем, в том числе по арендной плате, ставшая причиной досрочного отзыва из тайм-чартера т/х "Леонид Соболев" и т/х "Вера Марецкая". Позднее судовладелец потребовал уплаты этой задолженности - сначала в претензии, направленной фрахтователю, а впоследствии - в исковом заявлении, поданном в МАК. Задолженность, погасить которую судовладелец требовал у фрахтователя, состояла из неуплаченного фрахта (1577305,76 дол. США); суммы сборов, взимаемых при проходе судами пролива Босфор и Суэцкого канала, уплаченных судовладельцем за фрахтователя (264640,41 дол. США); стоимости бункера, недостающего на т/х "Вера Марецкая" и который в соответствии с условиями тайм-чартера должен был там находиться на момент возврата судна судовладельцу (29500 дол. США); долга фрахтователя за услуги, оказанные зафрахтованным судам и судну "Мария Д" в порту Новороссийск структурным подразделением АО "Новороссийское морское пароходство" - морским агентством "Трансфлот" (63334,20 дол. США). В своем исковом заявлении истец также просил взыскать с ответчика 10% годовых с присужденной суммы.

Предложение МАК избрать арбитра и представить объяснения по иску ответчик проигнорировал.

Мотивы решения

Рассмотрев материалы дела и выслушав объяснения представителей истца, арбитры установили, что в договоре перевозки от 29 июля 1993 г. и в тайм-чартерах имелись оговорки о разрешении споров сторон из этих договоров в МАК в соответствии с российским правом.

Арбитры нашли, что право истца на получение тайм-чартерного фрахта следовало из положений, изложенных в боксе 19 и п. 6 ч. 2 тайм-чартеров, право на возмещение расходов судовладельца по оплате сборов за проход судами пролива Босфор и Суэцкого канала - из положений, изложенных в п. 4 ч. 2 тайм-чартеров, право на получение стоимости недостающего количества бункера в месте вывода судна из тайм-чартера - из положений п. 5 ч. 2 тайм-чартеров, а право на получение стоимости предоставленных истцом агентских услуг - из положений п. 4 ч. 2 тайм-чартеров и п. 7 договора от 29 июля 1993 г. Арбитры нашли, что все перечисленные требования возникли в связи с эксплуатацией судов, названных в тайм-чартерах, исключая судно "Мария Д", в связи с оказанием которому агентских услуг истец предъявил требование об оплате ответчиком 13082,92 дол. США. Поскольку оказание агентских услуг плавающему под греческим флагом судну "Мария Д" не предусматривалось ни договором от 29 июля 1993 г., ни тайм-чартерами, арбитры заключили, что у МАК отсутствуют основания для признания своей компетенции рассматривать иск в этой части. В отношении остальных требований арбитры нашли, что они подлежали рассмотрению как заявленные в соответствии с компетенцией МАК.

Из анализа представленной истцом переписки сторон арбитры установили, что отказ фирмы "Зорманд Инк." от оплаты предъявленных ей в ходе предварительной переписки требований частично мотивировался расхождениями в отношении времени вывода судов из тайм-чартера. Ответчик полагал, что с получением уведомления судовладельца об отзыве судов "Леонид Соболев" и "Вера Марецкая" из тайм-чартера по причине нарушения фрахтователем положений тайм-чартера об уплате фрахта эти суда были выведены из его распоряжения, и определил дату такого вывода - 31 мая 1994 г. Истец, напротив, ссылаясь на положение п. 6 ч. 2 проформы "Балтайм 1939", за дату вывода этих судов из тайм-чартера принимал день их прихода в порт Новороссийск (т/х "Леонид Соболев" прибыл в Новороссийск 6 июня 1994 г., а т/х "Вера Марецкая" - 11 июня 1994 г.). Соответственно по-разному стороны расценивали и их обязанность по уплате сборов за прохождение судами пролива Босфор и Суэцкого канала. Если вывод из тайм-чартера имел место 31 мая 1994 г., как полагал ответчик, то проход через пролив и канал после этой даты должен был оплачиваться судовладельцем; в противном случае такая обязанность лежала на фрахтователе.

В арбитражном заседании было установлено, что все относившиеся к взаимоотношениям сторон тайм-чартеры прямо предусматривали, что вывод судов из аренды производится в порту Новороссийск. Поэтому арбитры признали правильной позицию истца, полагавшего, что до прибытия в порт Новороссийск суда находились в тайм-чартере у ответчика и что ответчик был обязан оплачивать расходы за прохождение судами пролива Босфор и Суэцкого канала, предшествовавшие возвращению судов в порт Новороссийск и выводу их из тайм-чартера.

При решении вопроса о процентах, подлежащих начислению на сумму задолженности фирмы "Зорманд Инк.", МАК нашла указанный в исковом заявлении размер процентов (10%) не соответствующим действующему российскому законодательству. Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ учетная ставка банковского процента, обычно применяемая для определения размера процентов, взыскиваемых за пользование чужими денежными средствами, допускается лишь в тех случаях, когда иной размер процентов не установлен законом или договором. Поскольку действующий в России КТМ Союза ССР проценты по требованиям из отношений в области торгового мореплавания определил в размере 3% годовых (ст. 309 КТМ), арбитры сочли возможным удовлетворить требование истца о начислении на признанную подлежащей уплате ответчиком сумму 3% годовых.

В результате МАК удовлетворила исковые требования АО "Новороссийское морское пароходство", за исключением требований об оплате агентских услуг в отношении т/х "Мария Д".

5.9. Решение от 16 мая 1996 г. по иску Московской государственной академии водного транспорта, Москва, Россия, к фирме "Юнион-333", Бургас, Болгария, и АО "Данамет", Мытищи, Россия (дело N 40/1994).

Вопрос о компетенции арбитража может быть разрешен арбитрами согласно закону как предварительный.

Условие тайм-чартера о рассмотрении всех спорных вопросов в арбитраже может, в свете конкретных обстоятельств, распространяться и на третье лицо, поручившееся за фрахтователя и причастное к исполнению этого тайм-чартера. Ссылка в договоре поручительства на тайм-чартер, содержащий оговорку о МАК, может, при известных обстоятельствах, рассматриваться в качестве делающей эту оговорку части договора поручительства.

Непосредственная связь договора поручительства, заключенного между российскими лицами, с основной сделкой между субъектами российского и иностранного права позволяет отнести такой договор поручительства к разряду договоров с иностранным элементом (внешнеэкономических сделок), для определения прав и обязанностей сторон которых должен быть решен вопрос о применимом праве.

Если стороны не договорились о нормах права, применимых к существу спора, то арбитры МАК при определении таких применимых норм вправе руководствоваться не только российскими, но и иностранными коллизионными нормами, однако в практике МАК принято руководствоваться (по общему правилу) российскими коллизионными нормами.

При толковании арбитражем договора, в случае невозможности определить его содержание путем установления буквального значения имеющихся в нем выражений, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора, приняты во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, а также последующее поведение сторон договора.

Договор поручительства считается заключенным путем направления гарантийного письма поручителем кредитору и принятия его последним.

Если в договоре поручительства не указано иное, поручитель несет перед кредитором солидарную ответственность с должником, за исполнение обязательства которым он поручился. Договор фрахтования морского судна на время, по которому фрахтователь обязан, помимо уплаты арендной платы, нести расходы по выплате заработной платы экипажу и расходы на питание экипажа, признан договором тайм-чартера.

Судовладелец по тайм-чартеру вправе, если такое право предоставлено ему тайм-чартером, в случае неуплаты арендной платы фрахтователем расторгнуть договор в одностороннем порядке, отозвав судно из аренды, несмотря на наличие в договоре положений об иных видах ответственности фрахтователя за это нарушение, в том числе о начислении пени на сумму просроченных платежей.

В соответствии с тайм-чартером проформы "Балтайм" правомерный вывод судовладельцем судна из эксплуатации фрахтователя не умаляет любые требования, которые судовладелец может иметь на основании чартера, включая взыскание неустойки за просрочку уплаты фрахта.

Утверждение об отсутствии средств для оплаты аванса арбитражного сбора для подачи встречного иска не служит основанием для рассмотрения такого встречного иска арбитражем.

Обстоятельства дела

В соответствии с универсальным тайм-чартером, заключенным 4 февраля 1994 г. между Московской государственной академией водного транспорта (МГАВТ) и фирмой "Юнион-333", г. Бургас, Болгария, МГАВТ предоставила фрахтователю - фирме "Юнион-333" в аренду т/х "Иван Кулибин" сроком на три месяца, считая с даты акта сдачи-приемки судна, подписанного в Новороссийске 5 марта 1994 г. Арендная плата по договору составляла 20000 дол. США в месяц и подлежала уплате фрахтователем за каждые 15 дней авансом в размере 10000 дол. США. За каждый день просрочки платежа подлежала начислению пеня в размере 0,1% от неуплаченной суммы. Помимо арендной платы, ответчик принял на себя расходы по выплате заработной платы экипажу и расходы на питание экипажа. Договор содержал оговорку о передаче споров сторон на рассмотрение МАК.

По истечении трех месяцев, а именно 5 июня 1994 г., сторонами был подписан договор на следующие шесть месяцев на тех же условиях.

Поручителем за выполнение фрахтователем условий тайм-чартера в отношении т/х "Иван Кулибин" выступило АО "Данамет", г. Мытищи, которое, как следовало из его гарантийного письма от 17 апреля 1994 г. N 43, обязалось обеспечить правильность и своевременность финансовых расчетов фрахтователя с судовладельцем.

18 октября 1994 г. судовладелец уведомил фрахтователя о досрочном расторжении тайм-чартера от 5 июня 1994 г. в связи с нарушением фрахтователем условий договора - несвоевременной выплатой зарплаты экипажу и неуплатой фрахта. Одновременно судовладелец предъявил фрахтователю претензию о погашении задолженности за август - сентябрь 1994 г. в сумме 53233 дол. США.

Поскольку претензия была оставлена фрахтователем без удовлетворения, судовладелец 1 ноября 1994 г. предъявил иск в МАК к ответчику - фирме "Юнион-333" и соответчику - АО "Данамет" о взыскании задолженности по тайм-чартеру, расходов, связанных с рассмотрением иска в МАК, а также 60% годовых от суммы просроченного платежа.

Соответчик, возражая против предъявленных к нему требований, заявил, что привлечение его в качестве соответчика неправомерно, поскольку между ним и истцом не были установлены договорные отношения, предусматривающие возможность рассмотрения споров в МАК. Ответчик также выразил несогласие с предъявленными требованиями. Он утверждал, что полностью выполнил принятые на себя обязательства, обещал представить в МАК все необходимые документы, подтверждающие необоснованность каких бы то ни было претензий со стороны истца, а также заявил о намерении предъявить встречный иск о возмещении убытков на сумму 400000 дол. США.

Направленная ответчику заказным письмом повестка о назначении дела к слушанию, а также соответствующее телеграфное уведомление были возвращены с отметками почтового органа: "Адресат неизвестен".

По результатам рассмотрения дела в заседании 12 января 1996 г. арбитры вынесли решение по вопросу юрисдикции, в котором признали как по вопросу предварительного характера, что МАК компетентна приступить к рассмотрению по существу иска МГАВТ как к фирме "Юнион-333", так и к АО "Данамет" и назначили слушание дела на 16 мая 1996 г.

16 мая 1996 г. перед началом заседания в МАК курьером были доставлены материалы от соответчика - АО "Данамет" и от ответчика - фирмы "Юнион-333", содержавшие возражения по существу иска.

Соответчик заявил о своем категорическом несогласии с предварительным решением МАК о признании компетенции последней рассматривать по существу иск МГАВТ к АО "Данамет". Это решение соответчик расценил как неправомерное, противоречащее как обстоятельствам дела, так и действующему законодательству. В обоснование своей позиции соответчик сослался, в частности, на свое понимание существа данной им гарантии выполнения фирмой "Юнион-333" условий тайм-чартера относительно пункта о разрешении споров - как гарантии того, что возникшие споры с МГАВТ фирма "Юнион-333" будет рассматривать в МАК. Отметив, что со стороны фирмы "Юнион-333" не поступало никаких возражений против рассмотрения возникшего спора с МГАВТ именно в МАК, соответчик считал свое обязательство в этой части исполненным. Соответчик возражал против доводов МАК, изложенных в предварительном решении, о том, что он принимал непосредственное участие в инициировании и оформлении тайм-чартера и осуществлении эксплуатации судна. Соответчик указал, что осуществленный им платеж в пользу истца был сделан в счет взаиморасчетов с фирмой "Юнион-333" по договору, который не имел никакого отношения к чартеру. Кроме того, соответчик отметил, что основанием для предъявления к нему претензий, исходя из существа гарантийного письма и тайм-чартера, мог являться только подтвержденный факт нарушения фирмой "Юнион-333" условий тайм-чартера. По мнению соответчика, таким фактом могло бы быть либо согласие фирмы "Юнион-333" с тем, что такие нарушения имели место, либо, в случае отсутствия такого согласия, решение МАК по спорному вопросу и отказ фирмы "Юнион-333" от его выполнения.

Возражения ответчика по существу иска сводились к следующему. По мнению ответчика, судовладелец (истец) нарушил его обязательство по сдаче судна в тайм-чартер в период с 10 по 15 февраля 1994 г. в порту Таганрог (судно, согласно акту приемки, было передано лишь 4 марта 1994 г. в порту Новороссийск). Кроме того, по утверждению ответчика, реальная скорость судна, согласно акту приемки, на момент приемки отличалась в меньшую сторону от скорости, указанной в боксе 12 тайм-чартера. Ответчик также указал, что им регулярно по требованию судовладельца погашались долги последнего перед третьими лицами. Это не являлось его обязанностью по договору и создавало большие трудности в работе фрахтователя, поскольку банковское законодательство Болгарии существенно ограничивает операции с наличной валютой. Однако соответствующие действия им выполнялись, так как отказ от таких платежей, по утверждению ответчика, повлек бы за собой снижение работоспособности судна. С точки зрения ответчика, истец грубо нарушал условия договора, в частности, неправомерно сославшись на п. 5 и п. 18 ч. 2 тайм-чартера, вывел судно из эксплуатации и в нарушение договора попытался осуществить залоговое право на находившийся на нем груз. Ответчик объяснил это утверждение следующим образом. В тайм-чартере было согласовано, что договор будет выполняться в соответствии с условиями, содержащимися в этом тайм-чартере, который включал как ч. 1, так и ч. 2. В случае противоречия условия ч. 1 имели преимущество перед условиями ч. 2 в объеме такого противоречия. В связи с этим ответчик утверждал, что поскольку санкции за неуплату арендной платы содержались как в ч. 2, так и в ч. 1 (где предусматривалась пеня за каждый день просрочки), истец имел право в рамках этого договора применить только санкции, определенные ч. 1. Все эти неправомерные действия истца, как указал ответчик, привели к значительным убыткам, повлекшим за собой, по сути, дела банкротство фирмы "Юнион-333". Ответчик сообщил, что он не имеет возможности оплатить аванс арбитражного сбора в размере 2%, чтобы направить исковое заявление о возмещении причиненных ему убытков. Кроме того, ответчик указал, что у него по состоянию на 1 октября 1994 г. долгов перед истцом не было вовсе. На этих основаниях ответчик просил МАК в иске МГАВТ отказать.

По существу возражений ответчика и соответчика истец сообщил следующее. Прежде всего, истец выдвинул возражения по заявлению АО "Данамет" об отмене решения МАК от 12 января 1996 г. по вопросу юрисдикции. Истец указал на то, что АО "Данамет" еще до подписания тайм-чартера в подтверждение имевших место устных переговоров направило истцу два письма с просьбой предоставить судно в тайм-чартер, что, по мнению истца, свидетельствовало о причастности соответчика к заключенному договору. Истец указал, что факт выдачи гарантийного письма говорил о принятии соответчиком на себя обязательств в случае спора на условиях арбитражной оговорки. Истец сослался на ряд решений МАК, в которых признавалось, что арбитражная оговорка распространяется не только на лиц, ее подписавших, но и на третьих лиц, причастных к делу (Сборник ТПП "Из практики МАК. 1984 - 1986 гг.", дела N 36 (с. 103) и N 38 (с. 108); Сборник ТПП "Из практики МАК. 1972 - 1977 гг.", дело N 51 (с. 119)).

Истец признал факт задержки передачи т/х "Иван Кулибин" в тайм-чартер, однако подчеркнул, что никаких требований ответчик в связи с этим обстоятельством не предъявлял. Истец сослался и на информированность ответчика о более низкой реальной скорости судна, чем было указано в боксе 12 ч. 1 тайм-чартера, что нашло отражение в приложении к акту приема-передачи судна в тайм-чартер, подписанном представителями как истца, так и ответчика. В отношении оплаты фрахтователем расходов судовладельца истец пояснил, что все уплаченные фрахтователем суммы шли в счет уменьшения фрахта по тайм-чартеру. Истец также не согласился с утверждением ответчика о том, что действия судовладельца по выводу судна из эксплуатации и осуществлению залогового права нарушали условия договора. Истец пояснил, что арест судна грузополучателями в порту Ашдод (Израиль) в октябре 1994 г. произошел по вине фирмы "Юнион-333", так как задержка выдачи груза, послужившая причиной ареста судна, была осуществлена истцом в соответствии с его залоговым правом, оговоренным как в тайм-чартере, так и в коносаментах на груз, в связи с неоплатой перевозки фрахтователем. Фрахтователь был информирован истцом о его намерении воспользоваться своим залоговым правом на груз за 48 часов до прибытия судна в порт Ашдод, однако не предпринял никаких действий по ликвидации задолженности. Истец указал, что ответчик не предъявлял к нему претензий в отношении его действий по задержке выдачи груза и выводу судна из тайм-чартера. Истец отказался признать погашение ответчиком задолженности по договору и представил окончательный расчет суммы задолженности ответчика.

Мотивы решения

Учитывая, что со стороны одного из лиц, к которым предъявлен иск, были заявлены возражения в отношении компетенции МАК, арбитры признали необходимым в первую очередь обратиться к рассмотрению этого вопроса. При этом арбитры указали, что в соответствии с п. 3 ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" постановление по заявлению стороны об отсутствии у третейского суда компетенции может быть вынесено арбитрами как по вопросу предварительного характера.

Арбитры нашли, что в этом деле компетенция МАК рассматривать споры вытекала из бокса 24 тайм-чартера от 4 февраля 1994 г., подписанного истцом и ответчиком. По утверждению истца, эта арбитражная оговорка распространялась и на соответчика, который не только выступал в качестве поручителя за выполнение чартера фрахтователем, но, по существу, сам участвовал в договорных отношениях, осуществлял эксплуатацию судна, производил платежи, т.е. являлся реальной стороной в тех отношениях, из которых возник спор.

Проанализировав представленные материалы, арбитры нашли, что позиция истца в этом отношении являлась правильной.

Как следовало из письма от 21 декабря 1993 г., АО "Данамет" просило истца о предоставлении в тайм-чартер т/х "Иван Кулибин" для собственных нужд, указав, что готово к его эксплуатации с учетом особенностей, связанных с учебным процессом в МГАВТ. АО "Данамет" само предложило конкретную ставку фрахта, оплату работы экипажа и т.п. В действительности именно эти основные условия были включены в тайм-чартер от 4 февраля 1994 г. Хотя тайм-чартер был подписан представителями истца и фирмы "Юнион-333", акт приема-сдачи судна, являвшийся приложением к договору, был подписан со стороны "Юнион-333" лицом, являвшимся сотрудником АО "Данамет".

АО "Данамет" также приняло на себя гарантийные обязательства перед истцом. Согласно гарантийному письму от 17 апреля 1994 г. N 43 оно подтвердило, что "гарантирует выполнение условий тайм-чартера по т/х "Иван Кулибин" фирмой "Юнион-333" (Республика Болгария) и обязуется обеспечить правильность и своевременность финансовых расчетов фирмы "Юнион-333" с МГАВТ с 4 марта по 20 декабря 1994 г.".

АО "Данамет" осуществляло платежи в рамках расчетов с истцом, относящихся к тайм-чартеру. В частности, в ответ на просьбу истца к фирме "Юнион-333" уплатить 60 млн. руб. "в счет оплаты фрахта по тайм-чартеру от 04.02.94", сформулированную в письме истца от 4 апреля 1994 г., оплата посредством платежного поручения от 19 апреля 1994 г. N 22 была произведена за фрахтователя АО "Данамет" согласно гарантийному письму.

Указанные обстоятельства позволили арбитрам признать, что АО "Данамет" приняло на себя широкие обязательства перед истцом. Гарантия от 17 апреля 1994 г. была сформулирована как распространяющаяся на "выполнение условий тайм-чартера" ответчиком, т.е. практически на все пункты этого договора, включая пункт о разрешении споров. Непосредственное участие АО "Данамет" в инициировании и оформлении тайм-чартерного договора, причем в своих собственных интересах, осуществление расчетов по этому договору, т.е. как предшествовавшее договору, так и последующее поведение этого лица, равно как и истца (что, как отметили арбитры, должно учитываться при толковании договора в соответствии с п. 2 ст. 59 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик), подкрепляли такую точку зрения арбитров. Арбитражная оговорка, содержащаяся в договоре, связывает тех, кто его подписал. Однако в зависимости от конкретных обстоятельств и воли сторон она может связать и третье лицо, коль скоро возможно установить, что оно приняло на себя действие этой оговорки. В данном случае такое волеизъявление АО "Данамет" вытекало из его гарантийного письма, отсылающего к условиям тайм-чартера, одним из которых являлся бокс 24 о МАК, и, более того, из его непосредственной и реальной причастности к договору, выходящей за рамки гарантии. Поэтому арбитры пришли к выводу, что соглашение о рассмотрении возможных споров между истцом и соответчиком в Морской арбитражной комиссии было выражено АО "Данамет" в его гарантийном письме, отсылающем к условиям тайм-чартера, которое было направлено соответчиком истцу и которое было принято истцом, и с этой точки зрения оно связывало эти два лица (п. 2 ст. 7 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже").

Арбитры отметили, что этот вывод сам по себе отвечает тем целям, которым служит арбитраж, являющийся, как указано в преамбуле к Закону РФ "О международном коммерческом арбитраже", "широко применяемым методом разрешения споров, возникающих в международной торговле". В рамках комплексных отношений, где в том или ином качестве участвует несколько лиц из разных стран, использование арбитража для урегулирования возможных споров не может считаться противоречащим их интересам.

В свете этого арбитры признали как по вопросу предварительного характера, что МАК компетентна приступить к рассмотрению по существу иска МГАВТ как к фирме "Юнион-333", так и к АО "Данамет".

После вынесения этого предварительного решения соответчик вновь заявил возражения в отношении компетенции МАК и просил об отмене этого решения, сославшись на ряд доводов. Оспаривая свою причастность к заключению и исполнению тайм-чартера, соответчик указал, в частности, что его письмо от 21 декабря 1993 г. касательно судна было получено истцом 25 марта 1994 г., т.е. уже после заключения тайм-чартеров с болгарским фрахтователем; что подписание одного из документов А.В. Хоркиным, являвшимся работником АО "Данамет", было совершено им в личном качестве; что уплата 60 млн. руб. была произведена АО "Данамет" по просьбе фрахтователя, который, не являясь российским лицом, не мог осуществлять платежи в рублях.

Рассмотрев эти доводы, арбитры отметили, что, хотя впоследствии фрахтователем судов по договоренности стала болгарская фирма, основные условия подписанных тайм-чартеров полностью соответствовали предложениям, содержавшимся в письме соответчика от 21 декабря 1993 г. На самом этом письме имелись указания, сделанные от руки руководителем МГАВТ 25 марта 1994 г., в том числе о необходимости "строго следить за платежами". Это свидетельствовало о понимании, что речь идет об операциях, к которым причастен соответчик, предоставивший впоследствии формальную гарантию соблюдения фрахтователем правильности и своевременности расчетов. Независимо от характера взаимоотношений, которые могли существовать между соответчиком и ответчиком в связи с арендой судов, арбитры констатировали, что 60 млн. руб. были оплачены истцу в счет фрахта соответчиком. Также арбитры не нашли убедительных объяснений тому, каким образом А.В. Хоркин, являвшийся генеральным директором АО "Данамет", находящегося в г. Мытищи, подписал в Новороссийске 11 марта 1994 г. акт сдачи-приемки в тайм-чартер судна в качестве представителя фирмы "Юнион-333", если только не считать, что руководимое им общество имеет прямой интерес и связано с эксплуатацией судна. Кроме того, соответчик не только обратился к истцу с просьбой пролонгировать тайм-чартер по т/х "Омский-143", сданному истцом в аренду фирме "Юнион-333" на условиях, аналогичных тайм-чартеру по т/х "Иван Кулибин" (дело МАК N 38/1994), до 17 июня 1994 г., но и направил текст этого тайм-чартера истцу. Согласно справке капитана т/х "Омский-143" на его борту с 14 марта по 23 июля 1994 г. находился И.Г. Саркисов, действовавший в качестве представителя фрахтователя и осуществлявший оперативное руководство работой судна. Одновременно И.Г. Саркисов являлся сотрудником - представителем АО "Данамет". В этом качестве он вел радиотелефонные разговоры через судовую радиостанцию, что подтверждалось представленной истцом ведомостью на оплату этих разговоров, подписанной капитаном и начальником радиостанции (с указанием дат и номеров телефонов в разных странах). 17 июля 1994 г. именно И.Г. Саркисов подписал в порту Бургас акт о возврате т/х "Омский-143" из тайм-чартера. О реальной роли соответчика во всей операции свидетельствовал и тот факт, что, хотя на момент выдачи поручительства 14 апреля 1994 г. суда находились только в трехмесячном фрахте, соответчик, согласно гарантийному письму, распространил свою ответственность до 20 декабря 1994 г. Хотя тайм-чартеры в отношении т/х "Иван Кулибин" и т/х "Омский-143" были заключены между истцом и ответчиком, установленные арбитражем обстоятельства не могли не рассматриваться как подтверждающие прямую заинтересованность соответчика в использовании арендованных судов, выходящую за рамки его гарантийных обязательств. По мнению арбитров, гарантировав "выполнение условий тайм-чартеров по т/х "Иван Кулибин" и т/х "Омский-143" и "обязавшись обеспечить правильность и своевременность финансовых расчетов" с истцом - фирмой "Юнион-333", соответчик выразил свое согласие на тот метод урегулирования споров, могущих возникать по этому поводу, который был предусмотрен в тайм-чартерах. Поручительство было им дано 17 апреля 1994 г., т.е. после заключения тайм-чартеров, содержащих оговорку о МАК, и истец, принимая это поручительство, имел все основания в свете фактической роли и поведения соответчика в целом исходить из того, что возможные претензии к соответчику как к поручителю, солидарно отвечающему вместе с фрахтователем за несвоевременность платежей, могли быть разрешены в том же порядке, что и претензии к фрахтователю, в том числе, в случае необходимости, путем одновременного предъявления требований в обусловленный арбитраж.

Арбитры констатировали, что в контексте отношений между сторонами и поведения соответчика имелись достаточные основания для того заключения, которое было сделано в решении от 12 января 1996 г. относительно толкования волеизъявления истца и соответчика в части порядка разрешения споров. Содержавшаяся в выданной соответчиком и принятой истцом гарантии от 17 апреля 1994 г. ссылка на тайм-чартер, стало быть, и на его п. 24 - "место арбитража... МАК, Москва" - могла в данном случае рассматриваться - в части разрешения их возможных споров - в качестве арбитражного соглашения как элемента дополнительно выраженного в гарантии обязательства соответчика обеспечить своевременность платежей фрахтователем. Ссылка в договоре поручительства на тайм-чартер, содержащий оговорку о МАК, может, в свете всех обстоятельств, рассматриваться в качестве таковой, которая "делает упомянутую оговорку частью договора" (п. 2 ст. 7 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже").

Придя к выводу, что между истцом и соответчиком имелось арбитражное соглашение, связывающее стороны, арбитры нашли неосновательным и утверждение соответчика о том, что для передачи дела в МАК якобы требовалось еще "отсутствие возражений", т.е. дополнительное согласие со стороны лица, к которому предъявляется иск, и приступили к рассмотрению по существу требований истца как к ответчику, так и к соответчику.

Обратившись к вопросу о праве, применимом к отношениям сторон, арбитры констатировали, что согласно ст. 28 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" в случаях, когда стороны не договорились о нормах права, применимых к существу спора, "третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми". В силу этой статьи арбитры (в отличие от государственных судов) вправе руководствоваться не только российскими, но и иностранными коллизионными нормами. Однако арбитры отметили, что в практике отечественных институционных арбитражей, в том числе самой МАК, принято руководствоваться по общему правилу российскими коллизионными нормами, коль скоро нет особых причин с точки зрения характера или субъектного состава конкретного спора признавать применимыми коллизионные нормы, установленные иностранным законом.

В части отношений между истцом - российским юридическим лицом и ответчиком - болгарской фирмой как сторонами договора фрахтования судна на время (тайм-чартера) в соответствии с частью второй ст. 14 КТМ СССР применимо законодательство места заключения договора. Поэтому взаимные права и обязанности этих сторон определяются по российскому законодательству, включая Кодекс торгового мореплавания СССР, положения гл. X которого о договорах фрахтования судна на время носят в целом диспозитивный характер, позволяя сторонам договариваться об условиях такого договора в каждом конкретном случае (ст. 179 КТМ).

Касательно отношений между истцом и соответчиком, вытекающих из гарантии, выданной последним 17 апреля 1994 г., хотя обе стороны этого договора поручительства и являлись российскими юридическими лицами и сама гарантия была выдана в России, вопрос об определении применимого закона, как заключили арбитры, все же возник ввиду того, что гарантия относилась к договору тайм-чартера, заключенному между российским лицом и зарубежной фирмой, т.е. имеющему международный характер. Существование такого иностранного элемента в рамках правоотношения позволило арбитрам отнести договор поручительства к разряду внешнеэкономических сделок, о которых говорилось в ст. 166 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, продолжавших действовать в России. Это, в свою очередь, оправдывало обращение к коллизионным нормам и конкретно к разд. VII Основ. Согласно п. 12 ст. 166 Основ, касающемуся обязательств по внешнеэкономическим сделкам, при отсутствии согласия сторон договора поручительства о подлежащем применению праве их права и обязанности определялись по праву страны, где учрежден, имеет место жительства или основное место деятельности поручитель. В данном случае это приводило к выводу о применении российского права.

Ознакомившись с представленными истцом расчетами суммы иска, арбитры пришли к выводу, что его требования в части взыскания недоплаченной арендной платы в размере 18150 дол. США являлись справедливыми.

Исходя из того что ответчиком была допущена просрочка в уплате арендной платы, которая - во всяком случае начиная с августа 1994 г. - не вносилась каким-либо образом (путем денежных переводов или путем компенсации издержек судовладельца), арбитры нашли, что судовладелец был вправе вывести судно из эксплуатации. Утверждение ответчика о том, что судовладелец не мог расторгнуть договор согласно положениям ч. 2 тайм-чартера, поскольку п. 2 Дополнительных статей тайм-чартера, предусматривавший начисление пени за просрочку в оплате фрахта, якобы преобладал над этими положениями ч. 2 договора, исключая их применение, арбитры признали необоснованным. В п. 19 боксовой части тайм-чартера, устанавливающем размер фрахта, содержалась прямая ссылка на ст. 6 ч. 2 тайм-чартера, которая была таким образом инкорпорирована в договор сторон и определяла их отношения. В соответствии со ст. 6 тайм-чартера "при просрочке в оплате аренды судовладелец вправе вывести судно из эксплуатации фрахтователя без фиксации какого-либо протеста и без какого-либо вмешательства суда или каких-либо формальностей любого рода и без ущерба для любых требований, которые судовладелец может иметь против фрахтователя на основании чартера". Арбитры констатировали, что в свете этого само по себе условие о пене никоим образом не затрагивало право судовладельца вывести судно из эксплуатации, коль скоро имел место факт ненадлежащего исполнения фрахтователем его основного обязательства - оплаты аренды. Более того, в ст. 6 тайм-чартера было прямо предусмотрено, что вывод судна из эксплуатации не умаляет любые требования, которые судовладелец может иметь на основании чартера, включая взыскание неустойки за просрочку уплаты фрахта.

В отношении требований ответчика об убытках, которые, как тот утверждал, имелись у него к истцу, в том числе по поводу несвоевременной сдачи судна в тайм-чартер, несоответствия его скорости договорным условиям, задержек судна и т.п., арбитры отметили, что эти требования, согласно Правилам производства дел в МАК, могли быть заявлены в виде встречного иска. Ответчик, однако, такого иска не предъявил, сославшись на отсутствие у него средств на оплату аванса арбитражного сбора. Исходя из того что такая ссылка не может служить основанием для освобождения стороны от выполнения правил арбитражной процедуры и учитывая отсутствие встречного иска, арбитры не нашли оснований входить в этом решении в обсуждение вопросов, поднятых ответчиком.

Обратившись к возражениям соответчика по существу дела и, в частности, касательно порядка установления его ответственности по гарантии, арбитры констатировали следующее. В соответствии с обязательствами, принятыми на себя соответчиком по гарантии от 17 апреля 1994 г., т.е. по договору поручительства, он выступал в качестве солидарного должника наряду с основным должником - фрахтователем по тайм-чартеру и отвечал в том же объеме, что и основной должник. Согласно ст. 204 ГК РСФСР, действовавшего на момент заключения договора от 17 апреля 1994 г., иное условие, т.е. не о солидарной, а, например, о субсидиарной ответственности поручителя, должно быть зафиксировано в самом договоре. Поскольку такого условия в договоре не было, поручитель и должник являлись солидарными должниками. В силу как ст. 181 ГК РСФСР 1964 г., так и части второй п. 2 ст. 67 Основ гражданского законодательства кредитор был вправе требовать исполнения как от обоих должников совместно, так и от каждого из них в отдельности. При этом оба солидарных должника оставались обязанными до полного погашения обязательства. Статья 205 ГК РСФСР прямо санкционировала возможность предъявления иска кредитором только к поручителю, предусматривая лишь, что сам поручитель в этом случае обязан привлечь должника к участию в деле, что, впрочем, относилось к отношениям поручителя не с кредитором, а с основным должником (с точки зрения возможного регрессного требования).

Поэтому МАК удовлетворила исковые требования в размере 18500 дол. США с начислением на эту сумму 3% годовых со дня предъявления истцом его требований ответчику по день уплаты, возложив обязательство уплатить истцу соответствующую сумму как на ответчика, так и на соответчика.

5.10. Решение от 10 декабря 1996 г. по иску АО "Пионерская база океанического рыболовного флота", Пионерский, Россия, к АО "Балтийская компания", Калининград, Россия (дело N 8/1996).

Прекращение договора, содержащего арбитражную оговорку, не влечет за собой прекращения такой оговорки.

Осуществление рыболовного промысла в исключительной экономической зоне иностранного государства, для целей которого между двумя российскими лицами был заключен договор аренды морских судов, дает возможность сторонам такого договора договориться о праве, применимом к их отношениям, отличном от права Российской Федерации.

Соглашение сторон о прекращении договора должно по общему правилу пониматься как освобождающее их от дальнейшего исполнения взаимных обязательств по этому договору.

Обязанности сторон договора, возникшие до прекращения договора, и/или обязанности, возникшие у сторон вследствие нарушения такого договора, в том числе обязанность уплатить штраф, должны исполняться сторонами и после его прекращения, если последние, заключая соглашение о прекращении договора, не условились об ином.

Иск о защите нарушенного права, заявленный после истечения срока исковой давности, подлежит удовлетворению, если ни одной из сторон в споре не было сделано заявления о применении исковой давности.

Если валютой долга по нарушенному обязательству является иностранная валюта, а валютой платежа - российские рубли, то соответствующее исковое требование, заявленное в рублях, подлежит удовлетворению в размере, рассчитанном истцом исходя из курса такой иностранной валюты к рублю на день предъявления иска и указанном в исковом заявлении, если истец до вынесения решения не сделал заявления об увеличении его искового требования в связи с ростом курса иностранной валюты долга.

Обстоятельства дела

АО "Пионерская база океанического рыболовного флота" и АО "Балтийская компания" 27 мая 1993 г. заключили договор тайм-чартера, в соответствии с которым принадлежавшие Пионерской базе промысловые суда СТР 8213 "А. Рензаев" и СТР 8229 "Сколе" были сданы в аренду АО "Балтийская компания" для добычи рыбы в зоне Республики Ангола. Договор устанавливал начало аренды судов с момента их выхода из порта Пионерский. Арендная плата по договору составляла по каждому из судов 400 дол. США за сутки в период промысловой деятельности и 300 дол. США - во всех остальных случаях. В соответствии с приложением к договору от 27 мая 1993 г. промысловое время начиналось с даты прибытия судна в район промысла согласно нотису капитана, а заканчивалось с даты снятия судна в порт для сдачи лицензии. Договором было установлено обязательство АО "Балтийская компания" произвести первый платеж арендной платы не позднее чем через 90 суток после выхода судов из порта Пионерский и производить последующие выплаты ежемесячно. За задержку платежей предусматривался штраф в размере 0,05% от суммы задолженности за каждый день просрочки платежа.

Договор тайм-чартера от 27 мая 1993 г. предусматривал 12-месячный срок аренды судов. Однако аренда закончилась ранее - с заключением между теми же сторонами по поводу тех же судов нового договора - договора о совместной деятельности, вступившего в силу с даты его подписания - 17 ноября 1993 г.

В связи с нарушением фрахтователем его обязательства по уплате арендной платы судовладелец в соответствии с арбитражной оговоркой тайм-чартера 23 февраля 1996 г. обратился с иском в МАК. В иске он просил взыскать с АО "Балтийская компания" 418270720 руб., в том числе 406980000 руб. основного долга и 11290720 руб. пени.

18 апреля 1996 г. ответчик представил отзыв на иск, в котором требования истца не признал. Ответчик указал, что срок действия договора от 27 мая 1993 г. истек в ноябре 1993 г. в связи с заключением нового договора о совместной работе от 17 ноября 1993 г. В соответствии с п. 6.8 этого нового договора все предыдущие договоры и соглашения сторон, следовательно, и тайм-чартер от 27 мая 1993 г. считались утратившими силу.

В заседании МАК 8 июля 1996 г., на которое представители ответчика не явились, представители истца по поводу возражений ответчика на иск пояснили, что прекращение всех предыдущих соглашений между истцом и ответчиком с даты подписания договора от 17 ноября 1993 г., по мнению истца, не освобождало ответчика от обязанности уплатить арендную плату, предусмотренную договором от 27 мая 1993 г. Представители истца настаивали на том, что долг ответчика прощен истцом не был и продолжал существовать.

В заседании МАК 27 сентября 1996 г. представители истца передали арбитрам акт N 1 промежуточных взаиморасчетов между истцом и ответчиком по контракту о совместной деятельности от 17 ноября 1993 г., подписанный представителями обеих сторон 4 января 1994 г., предусматривавший, в частности, принятие мер к обеспечению сверки и оплаты АО "Балтийская компания" счетов истца N 637 и 638 по судам СТР 8213 и СТР 8229. Этот акт, по мнению истца, служил косвенным доказательством того, что долги по арендной плате не были прощены, а также свидетельствовал о признании ответчиком его задолженности по уплате арендной платы.

В заседании МАК 10 декабря 1996 г. представители истца передали МАК подробные пояснения к расчету суммы исковых требований и копии счетов N 637 и 638, содержавших данные об арендной плате за использование судов СТР 8213 и СТР 8229, а также пояснили, что, поскольку действующее законодательство запрещало осуществление платежей в иностранной валюте между российскими резидентами, счета N 637 и 638 были выставлены в рублях по существовавшему на момент платежа курсу доллара США к рублю, установленному Центральным банком РФ. Представители истца указали, что по договору от 27 мая 1993 г. истец вообще не получил никаких платежей, а также отметили тот факт, что ответчик не представил никаких документов, подтверждающих выполнение им условий договора от 27 мая 1993 г. по уплате арендной платы.

Мотивы решения

Поскольку договор от 27 мая 1993 г., хотя и заключенный между двумя российскими юридическими лицами, предусматривал осуществление рыболовного промысла в исключительной экономической зоне иностранного государства, арбитры в первую очередь задались вопросом о законе, применимом к договорным отношениям сторон. Арбитры отметили, что возможность выбора сторонами закона в ситуациях, осложненных иностранным элементом, вытекает из второго абзаца ст. 14 КТМ СССР 1968 г., продолжавшего действовать в России. В этой связи арбитры констатировали, что в тайм-чартере содержалась ссылка на действующее законодательство РФ, что означало прямо выраженное согласие сторон с применимостью к их отношениям российского законодательства.

Арбитры отметили, что между сторонами не было спора о том, что договор тайм-чартера от 27 мая 1993 г. прекратился в результате соглашения об этом, выраженного в п. 6.8 договора о совместной деятельности от 17 ноября 1993 г., хотя позиции сторон в отношении последствий заключения договора о совместной деятельности расходились.

Арбитры сочли необходимым указать, что само по себе прекращение договора от 27 мая 1993 г. не затрагивало компетенции МАК при ТПП РФ рассматривать требования, вытекающие из этого договора. Содержавшаяся в этом договоре арбитражная оговорка о разрешении в МАК всех споров и разногласий, возникших в связи с договором, не утратила силы с его прекращением, ибо по своему назначению и объему эта оговорка распространялась и на такие споры, которые могли касаться последствий его прекращения.

Рассмотрев по существу возражения ответчика, арбитры нашли невозможным согласиться с его утверждением о том, что он свободен от каких-либо обязательств по тайм-чартеру, утратившему силу в связи с заключением сторонами договора о совместной деятельности.

Действительно, предусмотрев в п. 6.8 договора о совместной деятельности, что с момента его подписания "все предыдущие договоры и соглашения, включая переписку... считаются утратившими силу", стороны договорились о прекращении всех имевшихся между ними договоров, включая тайм-чартер. Соглашение сторон о прекращении договора должно, по общему правилу, пониматься как освобождающее их от дальнейшего исполнения взаимных обязательств по этому договору. Что же касается вопроса об ответственности за нарушение договорных обязательств, имевшее место до даты прекращения договора, то этот вопрос, по мнению арбитров, не может считаться автоматически разрешенным фактом прекращения договора, а должен быть исследован с учетом соглашения, намерений и понимания обеих сторон. Статья 73 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., действовавшая в РФ до введения в действие с 1 января 1995 г. части первой ГК РФ 1994 г., предусматривая ряд оснований для прекращения обязательств, указывала, что другие случаи прекращения обязательств могут быть предусмотрены законодательством или договором. В этой части была применима, в частности, ст. 233 ГК РСФСР 1964 г., согласно которой "обязательство прекращается соглашением сторон, в частности соглашением о замене одного обязательства другим между теми же лицами". Как отмечалось в научной литературе, например в "Комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР" (М., 1982. С. 275 - 276), в свете ст. 233 ГК соглашение сторон о прекращении обязательств возможно в различной форме: путем совершения мировой сделки, прощения долга, договоренности о замене одного обязательства другим (новации) и т.д. При этом соглашение сторон о прекращении обязательства не исключает проведения между ними расчетов по ранее существовавшему обязательству. Арбитры нашли, что этот вывод относится и к рассматриваемому делу, поскольку согласие сторон, выраженное в п. 6.8 договора о совместной деятельности, не касалось вопроса о задолженности ответчика перед истцом в отношении арендной платы, уплата которой не была произведена ответчиком за предоставленные ему по договору тайм-чартера рыболовные суда СТР 8213 и СТР 8229. Это соглашение, по мнению арбитров, надлежало рассматривать, в отсутствие иных указаний, с точки зрения п. 6.5 договора тайм-чартера, предусматривавшего возможность его расторжения по письменному согласию сторон, т.е. возможность его досрочного прекращения. При этом арбитры учли, что и в п. 4.2 тайм-чартера стороны предусмотрели, что в случае невыполнения обязательств в силу обстоятельств, не зависящих от сторон, освобождение от ответственности не распространялось на "обязательства по взаиморасчетам по условиям контракта".

В то же время арбитры признали, что в соответствии с п. 6.5 тайм-чартера в данном случае имело место "сокращение срока действия контракта", при котором "все выплаты по п. 3.6 производятся пропорционально фактическому времени".

По вышеизложенным причинам арбитры нашли, что если бы стороны, договариваясь в п. 6.8 договора о совместной деятельности о расторжении тайм-чартера, имели в виду освободить ответчика от его обязательств и ответственности по просроченной уплате арендной платы, они должны были бы прямо оговорить это. Поскольку такой оговорки сделано не было, арбитры признали, что прекращение тайм-чартера не освобождало ответчика от оплаты аренды двух судов за весь период до даты прекращения тайм-чартера. Такой вывод, как отметили арбитры, соответствовал пониманию самими сторонами их договоренности о прекращении тайм-чартера, поскольку обязанность ответчика рассчитаться по наросшей арендной плате была зафиксирована в "Акте N 1 промежуточных взаиморасчетов", подписанном сторонами, п. 8 которого гласил: "Принять меры к обеспечению сверки и оплаты по судам СТР 8213 и 8229 счетов N 637, N 638 в течение января 1994 г.". Юридически этот пункт свидетельствовал о том, что несмотря на прекращение тайм-чартера, обязательства ответчика по оплате аренды за весь период сохраняли силу и что сам ответчик подтверждал, что платежи будут им произведены.

Арбитры также указали, что остававшиеся в силе, несмотря на прекращение тайм-чартера, обязательства и ответственность ответчика в части оплаты аренды распространялись и на штраф, подлежащий уплате ответчиком в случае просрочки платежей согласно п. 3.9 тайм-чартера.

В заседании арбитры нашли недоказанным довод истца о том, что аренда судов должна была оплачиваться по более высокой ставке, 400 дол. США в сутки, не с момента прибытия в район промысла, а с более раннего времени - с момента прибытия судов в порт Луанда. В отсутствие таких доказательств, по мнению арбитров, арендная плата должна была быть исчислена по единой ставке 300 дол. США в сутки за весь период аренды.

Арбитры также сочли необходимым отметить, что исковое заявление поступило в МАК в феврале 1996 г. В то же время срок исковой давности по требованиям, вытекающим из договора фрахтования судна на время, составляет один год, считая со дня окончания действия договора (ст. 305 КТМ). Учитывая, что тайм-чартер прекратил свое действие 17 ноября 1993 г., иск был предъявлен с пропуском срока исковой давности. Однако в соответствии с п. 1 ст. 43 Основ гражданского законодательства исковая давность применяется, в том числе и третейским судом, только по заявлению стороны в споре, а не самим судом независимо от заявления сторон, как было прежде в соответствии со ст. 82 ГК РСФСР 1964 г. Применение исковой давности только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения, предусмотрено и в ст. 199 ГК РФ 1994 г.

В рассматриваемом случае ни в отзыве на иск, ни иным образом ответчик на пропуск истцом исковой давности не ссылался, ввиду чего арбитры не нашли оснований для отказа в иске по причине пропуска этого срока, придя к выводу, что нарушенное право истца подлежит защите.

Учитывая, что валютой долга по обязательству об уплате арендной платы по тайм-чартеру были доллары США, а расчеты между сторонами, являющимися российскими юридическими лицами, должны были производиться в рублях, истец в своем исковом заявлении просил МАК взыскать с ответчика причитающуюся ему сумму в рублях по курсу, действовавшему на момент подачи иска. Несмотря на то что валютный курс к моменту вынесения решения изменился, истец не просил о соответствующем увеличении искомой суммы. Поэтому арбитры пришли к выводу, что ответчик обязан уплатить истцу присужденную сумму 69963,32 дол. США в рублях по курсу доллара к рублю на момент подачи иска.

5.11. Решение от 17 марта 1999 г. по иску Морской администрации Ейского морского порта, Ейск, Россия, к фирме "Си Сотра (Лондон) Лтд", Лондон, Великобритания (дело N 28/1998).

Уплата денег фрахтователем по тайм-чартеру оригинальному судовладельцу, который не является стороной договора - судовладельцем по тайм-чартеру, не уменьшает размер арендной платы, подлежащей уплате фрахтователем судовладельцу в соответствии с тайм-чартером.

Уплата арендной платы является обязательным условием договора тайм-чартера.

Невозможность сторон в течение долгого времени до арбитражного заседания прийти к соглашению об условиях акта сверки взаимных расчетов является основанием для отказа в удовлетворении ходатайства об отложении рассмотрения дела для предоставления сторонам возможности подготовить такой акт.

Обстоятельства дела

29 октября 1996 г. между Морской администрацией Ейского морского порта и компанией "Си Сотра (Лондон) Лтд", через Московское представительство последней, был заключен тайм-чартер проформы "Балтайм 1939" (боксовая форма 1974), по которому компании "Си Сотра (Лондон) Лтд" был передан в аренду т/х "Волго-Балт-208".

Договором было предусмотрено обязательство фрахтователя уплачивать судовладельцу арендную плату авансом каждые 15 дней за минусом комиссии и расходов судовладельца (если таковые имели место).

Обязательство по уплате арендной платы выполнялось фрахтователем ненадлежащим образом. Это стало причиной предъявления Морской администрацией Ейского морского порта иска к фрахтователю о взыскании задолженности по тайм-чартеру. Согласно расчетам судовладельца на момент предъявления иска (июнь 1998 г.) эта задолженность составляла 84579,30 дол. США.

Ответчик в заседании арбитража, состоявшемся 17 марта 1999 г., иск не признал, указав, что к тому моменту не был согласован акт сверки расчетов, несмотря на то что ответчик несколько раз направлял свой вариант этого акта истцу. Ответчик также пояснил, что из-за отсутствия оперативности со стороны оригинального судовладельца (Беломорско-Онежского пароходства) ответчику долгое время не удавалось получить подтверждение понесенных им затрат в пользу этого лица, вследствие чего ответчик был лишен возможности точно определить сумму, необходимую для текущего платежа судовладельцу по тайм-чартеру. Ответчик выразил готовность уплатить фрахт полностью после составления акта сверки расчетов.

Истец вовсе отказался признать, что расходы, произведенные ответчиком в пользу Беломорско-Онежского пароходства, в частности расходы на оплату заработной платы экипажу т/х "Волго-Балт-208", относились в счет уменьшения арендной платы по тайм-чартеру.

Мотивы решения

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, МАК установила, что взаимоотношения истца и ответчика вытекают из договора тайм-чартера от 29 октября 1996 г. и дополнительных условий к нему.

Арбитры констатировали, что уплата арендной платы по тайм-чартеру является обязательным условием договора. Поэтому, по их мнению, требование истца в части взыскания недоплаты по фрахту носило бесспорный характер.

МАК нашла, что в основу решения по существу спора должен быть положен расчет истца, позиции которого ответчиком документально оспорены не были.

Ссылка ответчика на необходимость зачесть в счет арендной платы понесенные им расходы по содержанию экипажа т/х "Волго-Балт-208" не была признана МАК убедительной, поскольку взаимоотношения ответчика и Беломорско-Онежского пароходства не имели отношения к рассматриваемому делу, носили самостоятельный характер и должны были быть урегулированы отдельно.

МАК учла, что стороны длительное время не могли прийти к соглашению по содержанию акта сверки расчетов, а также что ответчик не смог документально оспорить суммы недоплат по фрахту. Поэтому арбитры не нашли целесообразным откладывать рассмотрение дела для предоставления сторонам возможности согласовать условия акта сверки взаимных расчетов.

С учетом уменьшения истцом в заседании его исковых требований МАК нашла иск подлежащим удовлетворению и удовлетворила его.

5.12. Решение от 17 июля 2000 г. по иску ОАО "Подводтрубопроводстрой", Москва, Россия, к компании "Экогидротехника Лтд", Доувер, США, и по встречному иску компании "Экогидротехника Лтд", Доувер, США, к ОАО "Подводтрубопроводстрой", Москва, Россия (дело N 29/1999).

Ненадлежащее техническое состояние судна, переданного в тайм-чартер, а также ненадлежащее снабжение этого судна и его экипажа могут повлечь соразмерное уменьшение причитающейся судовладельцу суммы фрахта.

Паспортная производительность земснаряда, обозначенная в тайм-чартере, не обязательно должна соответствовать фактической производительности, которая может зависеть от конкретных условий эксплуатации судна.

Обстоятельства дела

Истец, ОАО "Подводтрубопроводстрой", обратился в Морскую арбитражную комиссию с иском о взыскании с ответчика, компании "Экогидротехника Лтд", суммы фрахта по договору фрахтования судна на время. В соответствии с этим договором, заключенным на основе проформы тайм-чартера "Балтайм-1939", ответчику был передан одноковшовый земснаряд "Подводник-1". Это судно использовалось ответчиком (фрахтователем) на дноуглубительных работах в портах Клайпеда и Вентспилс.

Тайм-чартер был расторгнут ответчиком в связи с неудовлетворительным техническим состоянием зафрахтованного судна.

Ответчик возражал против исковых требований на том основании, что в процессе работы обнаружилась малая производительность земснаряда. По мнению ответчика, он имел право рассчитывать на производительность судна, которая была обозначена в договоре как паспортная производительность. Ответчик сообщил МАК, что судно находилось в неудовлетворительном техническом состоянии, экипаж плохо снабжался, заработная плата экипажу выплачивалась несвоевременно.

Истец утверждал, что производительность земснаряда не может влиять на ставку фрахта, согласованную в тайм-чартере. Паспортная производительность, по мнению истца, не означает, что судно может показывать такую производительность в любых условиях. Фактическая производительность земснаряда зависит от ряда конкретных обстоятельств, в которых эксплуатируется судно. Указание в договоре на паспортную производительность судна не означает, что судовладелец гарантирует такую же фактическую производительность. Паспортная производительность, как полагал истец, определяется при работах земснаряда в наиболее благоприятных грунтовых и технологических условиях.

В ходе разбирательства в МАК со стороны фрахтователя был заявлен встречный иск из убытков в связи с непроизводительным использованием арендованных шаланд для вывоза выработанного земснарядом грунта. По мнению фрахтователя, эти убытки были причинены неудовлетворительным техническим состоянием судна "Подводник-1".

В своих процессуальных документах, представленных в МАК, обе стороны ссылались в обоснование своих позиций на нормы права РФ.

Мотивы решения

При разрешении спора арбитры опирались на нормы КТМ СССР 1968 г., который действовал в то время, когда стороны исполняли свои обязательства по договору, а также на положения общегражданского законодательства РФ.

Проанализировав имеющиеся материалы дела, арбитры пришли к выводу, что предусмотренная в договоре паспортная производительность и фактическая производительность земснаряда могут не совпадать. Паспортная производительность, по мнению МАК, - это оптимальная производительность. Она не всегда выдерживается в конкретных условиях и не является гарантированной.

Исходя из этого, арбитры отклонили позицию ответчика, который в своих расчетах исходил из предусмотренной договором паспортной производительности земснаряда.

Арбитры констатировали, что фрахтователь не представил конкретных данных, свидетельствующих об уровне фактической производительности земснаряда и о конкретных обстоятельствах, повлиявших на ее снижение по сравнению с паспортной производительностью.

Вместе с тем арбитры сочли доказанным то обстоятельство, что судно находилось в неудовлетворительном техническом состоянии и плохо снабжалось. "Подводник-1", по мнению арбитров, работал с производительностью, которая не соответствовала возможностям этого судна.

МАК отметила, что в соответствии со ст. 612 ГК РФ арендатор имеет право на соразмерное уменьшение арендной платы в случае обнаружения недостатков сданного в аренду имущества.

В свете этого арбитры признали возможным и справедливым уменьшить общую сумму фрахта, подлежащего уплате истцу, на одну четверть.

Встречный иск фрахтователя был отклонен, поскольку им не были доказаны понесенные им убытки в связи с арендой шаланд.

5.13. Решение от 3 декабря 2001 г. по иску ООО "Темрюкмортранс", Темрюк, Россия, к компании "Галф оф Мексико Маритайм Сервисиз", Никосия, Кипр (дело N 16/2001).

Право, избранное сторонами только в одном из договоров, в связи с которыми был подан иск в МАК, в отсутствие возражений сторон разбирательства может рассматриваться в качестве применимого к правоотношениям из всех договоров.

Возражения ответчика против исковых требований, не вытекающие из правоотношения, рассматриваемого МАК в конкретном деле, в отсутствие согласия истца и без подачи встречного иска не могут быть приняты МАК во внимание.

Вывод судна из тайм-чартера может быть произведен только с соблюдением процедуры, установленной договором.

Расходы на уплату фрахта по тайм-чартеру за время, когда судно не могло эксплуатироваться по вине судовладельца, могут рассматриваться в качестве убытков фрахтователя.

Угроза ареста судна, влияющая на возможность его нормальной эксплуатации фрахтователем, может повлечь уменьшение суммы фрахта за время, в течение которого существовала угроза ареста.

Обстоятельства дела

ООО "Темрюкмортранс" предъявило в МАК иск к компании "Галф оф Мексико Маритайм" с требованием о взыскании с последней неуплаченной суммы фрахта по договорам фрахтования судов на время в отношении теплоходов "Алексей Кортунов", "Сабит Оруджев" и ТБС "Десна" и суммы пени за просрочку уплаты налогов и сборов. По утверждению истца, соответствующие налоги и сборы не были своевременно уплачены им в связи с просрочкой ответчиком платежей по счетам за эксплуатацию переданных в тайм-чартер судов.

Ответчик утверждал, что сумма иска подлежит уменьшению, ссылаясь, в частности, на следующее. Во-первых, ответчик сообщил, что судно "Сабит Оруджев" не могло в течение части срока тайм-чартера эксплуатироваться, поскольку на борту судна отсутствовал страховой полис. В соответствии с тайм-чартером заключение договора страхования являлось обязанностью истца. Во-вторых, это же судно не эксплуатировалось ответчиком из-за угрозы ареста судна в порту Стамбул ввиду наличия признанной турецким судом задолженности истца перед бункерной компанией "Лукойл Лтд". И ответчик, и истец были уведомлены об этом агентом судовладельца.

Ответчик признал исковые требования в части, относящейся к неуплате фрахта за эксплуатацию судов "Алексей Кортунов" и ТБС "Десна".

Ответчик сообщил МАК о том, что нарушение истцом договора в отношении теплохода "Сабит Оруджев" привело к возникновению у ответчика реального ущерба и упущенной выгоды. Отсутствие страхового покрытия заставило ответчика канцелировать один из рейсов этого теплохода.

Угроза ареста судна "Сабит Оруджев" в Турции заставила ответчика известить истца о выводе судна из тайм-чартера. В дальнейшем, поскольку истцом сумма задолженности перед "Лукойл Лтд" была погашена, ответчик продолжил эксплуатацию названного судна. Ответчик требовал признать его право не платить фрахт за период с 3 по 10 мая 2001 г., когда существовала угроза ареста судна в турецких портах.

Истец, возражая против требования ответчика не начислять фрахт за время, когда существовала угроза ареста, ссылался на условие 7 ч. 2 тайм-чартера, заключенного на основе проформы "Балтайм". В соответствии с этим положением договора нотис о возврате судна из тайм-чартера подается не менее чем за 10 дней до даты возврата, которая не должна падать на воскресные и праздничные дни. Нотис был получен истцом лишь 7 мая 2001 г. после окончания праздничных и выходных дней.

Поэтому, как полагал истец, соответствующий нотис не мог быть принят во внимание, а фрахт за указанный период подлежит взысканию с ответчика.

Возражая против удовлетворения иска, ответчик также ссылался на ненадлежащее исполнение истцом обязанностей судовладельца в соответствии с заключенным между сторонами агентским соглашением, а именно не возмещал своевременно ответчику как агенту произведенные им расходы и не уплачивал агентское вознаграждение.

В ходе разбирательства в МАК требование об уплате суммы убытков из уплаты пени было истцом отозвано.

Мотивы решения

Только один из тайм-чартеров - в отношении ТБС "Десна" - содержал запись об избрании применимого права - законодательства России.

Однако в отсутствие заявления сторон об ином арбитры сочли правомерным применять законодательство России и в отношении иных тайм-чартеров, в связи с которыми возник спор между сторонами.

Арбитры отклонили возражения ответчика, вытекающие из правоотношений по агентскому обслуживанию судов истца, поскольку они лежали за пределами рассматриваемого правоотношения. Арбитры решили, что МАК без просьбы истца не имеет полномочий исследовать эти правоотношения. Кроме того, это встречное требование в соответствии с § 11 Правил производства дел в МАК могло быть рассмотрено только при подаче встречного иска.

В связи с тем что нотис о выводе судна из тайм-чартера был подан с нарушением установленного договором порядка, арбитры нашли обоснованным требование истца о взыскании с ответчика фрахта за время с 3 по 10 мая 2001 г. Вместе с тем арбитры приняли во внимание то обстоятельство, что в течение этого срока по вине судовладельца существовала угроза ареста теплохода "Сабит Оруджев". Арбитры сочли справедливым и разумным возложить на ответчика обязанность по уплате лишь одной второй суммы, причитающейся истцу за указанный период.

МАК также нашла обоснованными доводы ответчика в части возложения на истца ответственности за убытки ответчика, возникшие в связи с неисполнением обязанности истца застраховать судно "Сабит Оруджев". В качестве убытков истца арбитры приняли сумму упущенной выгоды, которая могла быть получена по расторгнутому договору перевозки, сумму неустойки за прекращение договора перевозки, сумму расходов на топливо и уплату сбора за проход через пролив Босфор во время вынужденного балластного перехода, а также сумму фрахта, причитавшуюся истцу по тайм-чартеру, за время этого балластного перехода.

Сумма исковых требований истца была уменьшена на сумму признанных МАК убытков ответчика.