Луис Вивес

Поборником гуманистического воспитания был знаменитый гуманист Луис Вивес (1492—1540). Он происходил из семьи новообращенных христиан, и многие его близкие родственники подверглись преследованиям инквизиции. Видимо, в связи с этим Вивес рано покинул родину. Отсюда и его подчеркнутая ортодоксия в позднем трактате «Защита христианской веры». Он учился в Париже, жил и преподавал в Англии, во Фландрии и принадлежит скорее европейскому гуманистическому движению, чем Испании. Онведал кафедрой латыни в Лувенском университете, был знаком с Эразмом; в Англии по рекомендации Томаса Мора получил кафедру в Оксфорде, был чтецом у Екатерины Арагонской, писал педагогические трактаты для Марии Тюдор. После опалы Екатерины Арагонской он вернулся в Брюгге.

Труды Вивеса, писанные на латыни, касаются философии, педагогики, психологии. Основой его философской системы был аристотелизм. В его работе «О душе и жизни» заложены основы научного понимания эмоций, памяти, языка. Среди множества педагогических идей Вивеса особого внимания достойны трактаты о детском и женском воспитании, размышления о школе взаимного обучения людей разного возраста и пола. Блеском и изяществом отличаются его диалоги для обучения мальчиков латыни.

Кроме школ при церквах, кафедрах, монастырях согласно закону об учителях Энрике II (XIV в.), неоднократно, до XVII в., повторявшемуся и подтверждавшемуся королями Кастилии, потом Испании, существовали частные учебные заведения, которые могли открывать в городах учителя, сдавшие экзамен и отличавшиеся благочестием и добронравием. Учителям давались значительные льготы в судебных делах, в отношении налогов и личного статуса. Городские власти должны были всемерно помогать им. Обращает на себя внимание раннее стремление королей покровительствовать и контролировать образование. Сходной была ситуация в Португалии. Гравюра на титульном листе «Грамматики» Барруша живо передает обстановку в пиренейской школе XVI в.: наставник, рядом с которым стоит педель, слушает чтение выстроившихся в очередь учеников; сбоку группа детей, усевшихся на полу, читает книги; сквозь арку видна следующая зала, в которой рядами застывшие слушатели, видимо, внимают лектору; тут же, чуть в стороне от учителя, двое парнишек дерутся под лай собаки, уронив на пол учебники и тетради.

Необходимость образования осознавалась в XVI в. не только гуманистами, но и обществом в целом. Доступность образования дебатировалась на испанских кортесах 1548 г., где ставился вопрос о создании школы для бедняков. Проблема оставалась актуальной и через полвека, когда на кортесах 1594 г. предлагалось понизить цены на учебники. Постоянная нехватка средств ощущалась и в городских и в соборных школах. Тем не менее к концу XVI в. в Испании насчитывалось около 4000 школ. Каждое поселение, где было более 500 жителей, должно было содержать школу; в более мелких поселениях детей обучали при приходах. Качество преподавания чаще всего было низким.

Потребности в образованных людях требовали увеличения количества университетов, и на рубеже XVI—XVII вв. их было уже свыше тридцати. Наиболее знаменитым оставался Саламанкский университет, рядом с ним — Вальядолидский, в Португалии — Коимбрский. Особую роль играл университет в Алькала де Энарес. В начале XVI в. пиренейские университеты по большей части настороженно относились к гуманизму. Сиснерос «впустило его в Алькала, созданный по образцу итальянских университетов. В первой половине столетия здесь работали А.Небриха и Ариаш Барбоза, из него вышли Хуан де Авила и секретарь Филиппа II Антонио Перес. В Португалии Жоан III по образцу Парижского университета реформировал Коимбрский университет, создав коллегию искусств, где изучались древние языки и философия. Первым его ректором стал Антониу де Гувейа — гуманист, аристотелианец, оказавший влияние на развитие не только своей университетской культуры, но и французской.

Гуманистическая философия испанских и португальских университетских эрудитов обнаруживает отсутствие резкого разрыва со средневековой традицией. В их среде не сложилось сколько-нибудь значительной школы платоников; более того, платонические идеи они пытались трактовать в духе аристотелизма. В каком-то смысле они были более свойственны школе философов-медиков — эклектическому и независимому течению, основанному на научном опыте. Философы-медики признавали существование философии, основанной на разуме, вне религии, и разрабатывали многие философские проблемы биологии и медицины (например, проблему происхождения ощущений).

Однако с середины XVI в. на университеты обрушиваются инквизиционные гонения. Прежде всего им подверглись профессора и ученики Алькала, в 50-е годы были возбуждены обвинения в лютеранстве против профессоров Вальядолида и Севильи. Непосредственно после этого, в 1559 г., была издана королевская прагматика, запрещавшая «выезжать, преподавать, учиться и пребывать» в любом иноземном университете, кроме Рима, Неаполя и Болоньи. В 60-е годы пострадал Саламанкский университет. Был издан новый устав, согласно которому все профессора пять раз в год должны были проверять работу своих коллег и составлять о том отчеты; результатом стало выдавливание неортодоксально мысливших преподавателей из университета. Резко возросли ограничения по отношению к новообращенным. Все это вело к разрыву связей с европейскими университетами, скудости информации и в итоге к упадку университетов.

С середины XVI в. в систему школьного и университетского образования Пиренейского полуострова вплелись иезуитские коллегии. Первая из них возникла в 1546 г., а к 1585 г. их было уже 45. Взяв за основу преподавания идеал virtus liberata, но трактуя ее как дополнение к религиозно-нравственному становлению, иезуиты свели, таким образом, гуманистическую универсальность к педагогической деятельности. Огромный успех иезуитских коллегий был вызван тем, что иезуиты проявляли заботу о каждом воспитаннике, вели обучение, учитывая психологические особенности учеников. Не последнюю роль сыграла их религиозная благонадежность. Педагогическое мастерство в сочетании с религиозной направленностью создало очень жесткий тип воспитания, подавлявший свободное волеизъявление личности.

Результатом деятельности ордена было возникновение практически монополии иезуитов на гуманитарное образование. Богатые стремились отдать своих детей в иезуитские коллегии, бедняки шли в бесплатные городские школы. Иезуитские коллегии образовывались и при крупнейших университетах, а некоторые из них оказались под сильным или полным их влиянием (Вальядолид, Эвора). Светскому образованию, таким образом, был нанесен чувствительный урон. В конце XVI в. развернулась настоящая война университетов с коллегиями, с петициями королю и обращениями в инквизицию, с устной и печатной полемикой. Тем не менее иезуиты сохраняли свои позиции в образовании и в начале XVII в.