Некоторые очевидные различия и некоторые кажущиеся

Я обсудил некоторые важные сходства между сновидением и психотерапией. Но, конечно, было бы смешно утверждать, что сновидение идентично психотерапии. Есть некоторые явственные различия, краткое исследование которых может оказаться полезным.

Прежде всего, разница в личном составе. Сновидение сновидец видит сам, в то время как пациент в терапии имеет рядом с собой другого человека как союзника, наставника, проводника, учителя, фигуру для идентификации и трансфера. Реальные отношения с терапевтом и, следовательно, возможность сравнения и противопоставления реальных и фантазийных взаимоотношений - это преимущество психотерапии, в сновидении не достижимое. (Хотя, с одной стороны, человек может - как Юнг - “сновидеть” в активном воображении проводников или учителей и, с другой стороны, может - как Фрейд - быть способен на самоанализ).

Во-вторых, различаются модальности. Психотерапия использует вербальную и, в меньшей степени, невербальную (язык тела, тон) коммуникацию между пациентом и терапевтом. Сновидение устанавливает связи, полностью используя язык своих собственных изображаемых метафор и похожих на кинофильм изображений реальности, которые значительно отличаются от модальности, используемой в большинстве терапий.

Это явственное различие, но, я считаю, что оно приложимо по большей части к “обычной” или “подготовительной” работе терапии и в меньшей степени к важнейшим моментам терапии, включающим в себя новый инсайт или “ага-переживания”. Эти эмоциональные моменты “установления связей” часто включают в себя визуальную или другие модальности восприятия. Это переживание определенно не является вербальным; пациент может описать его вербально, но часто присутствует ощущение неадекватности, неполного изображения, как при использовании слов для описания мощного сновидения.

Третье кажущееся различие относится к воспоминанию против забывания: сновидение часто забывается; многие нормальные люди никогда или почти никогда не могут пересказать сновидение. Таким образом, если сновидение имеет важную функцию, оно, должно быть, выполняет эту функцию, даже когда не пересказывается. С другой стороны, предполагается, что терапия проводится в нормальном бодрствующем состоянии, и взаимодействия могут быть сохранены в памяти, как и другой материал бодрствования. Как ни удивительно, но часто это не так. Обнаружено удивительное число случаев, включая многие успешные с точки зрения пациента и терапевта, когда пациент не способен запомнить в деталях, что же в действительности произошло, и не способен описать, что оказалось важным для успешного результата (32). Оказавшиеся важными связи устанавливались, но не запоминались сознательно в терапии, так же, как и в сновидении.

В четвертых, явно различается место или сеттинг: психотерапия проводится в офисе или консультационной комнате. Однако терапевт и пациент (обычно) не бегают вокруг офиса, не играют в пинг-понг, не обсуждают политику или не участвуют в другой активной деятельности бодрствующей жизни. Ударение скорее ставится на мир и спокойствие. Часто отмечалось, что определенные аспекты сеттинга особенно полезны для психоанализа или психотерапии - это тишина, минимум вмешательств, использование кушетки или комфортабельного кресла, релаксация и приглушенный свет. Все эти аспекты сеттинга помогают пациенту продуцировать свободные ассоциации и “регрессировать”, или, другими словами, они позволяют пациенту войти в состояние, подобное сновидению или, по крайней мере, дневной фантазии, при котором облегчается свободное ассоциирование и установление связей. Таким образом, “место” терапии организуется так, чтобы напоминать “место” релаксации, переживаемой каждую ночь; и это очевидное различие не так значительно, как кажется.

И наконец, время или график на первый взгляд кажется существенно различным: терапия или психоанализ - это деятельность, подчиняющаяся графику, происходящая от одного до пяти раз в неделю, с продолжительностью сессий около 50 минут (как правило, от 30 до 90). Принято, что требуется именно такая продолжительность сессий - терапевтическую работу очень редко можно проделать за сессию в 1 минуту или 5 минут. Интересно, что время REM-фазы сна - лучшее время для сновидений - не слишком отличается. REM-сон за ночь составляет от 60 до 150 минут и период REM-фазы в конце ночи, когда чаще всего видятся сны, длится от 20 до 40 минут. Сравнение описаний сновидений поздний REM-фаз с описаниями ранних, пятиминутных периодов REM, показывает, что поздние сновидения гораздо богаче и включают больше эмоционального материала и материала детства (9,10). Если действительно некоторая “работа” проделывается в REM-периодах, как мы предполагали, то особенно в 20-40-минутных REM-периодах. Таким образом, возможно, период времени, требующийся для адекватной терапии и сновидения, не так различен, как это кажется.

Рассмотрение очевидных различий между сновидением и психотерапией показывает, что эти различия не так абсолютны, как они выглядят, и могут в действительности проявлять некоторые глубокие сходства в модальности, функционировании памяти, сеттинге и требованиях времени.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В СНОВИДЕНИИ И

ПСИХОТЕРАПИИ

Если сновидение, действительно, по многим параметрам напоминает психотерапию, лучше было бы спросить, могут ли индивиды, которые видят больше снов, так же в большей степени принимать терапию или в большей степени получать от нее пользу. Это значит предположить, что некоторые люди больше “связывают” или в большей степени нуждаются в связях, чем другие. С другой стороны, может быть противоположное соотношение; если сновидение и терапия служат похожим целям, может быть те, кто получает больше одного, в другом нуждаются меньше? Этот взгляд предполагает, что все мы нуждаемся в определенном количестве “связывания”, но достигаем его разными путями; или, конечно, может не быть никакого соотношения между количеством сновидений и терапией.

Когда мы пытаемся исследовать эти вопросы, мы сначала должны признать, что “количество сновидений” - это неуловимая величина. Лучшее, что мы можем сделать, чтобы приблизиться к ней, это использовать две меры измерения - количество пересказанных сновидений и величину REM-фазы сна; обе относятся к количеству сновидений, но ни одна из них не является лучшей мерой.

Прежде всего, мои клинические впечатления от многих пациентов в психотерапии, как и от многих пациентов и испытуемых в других контекстах, таково, что люди, которые хорошо пересказывают сновидения, также склонны принимать психотерапию или ее ценить. Напротив, люди, которые говорят, что не помнят сновидений или вспоминают очень мало сновидений, в меньшей степени склонны быть в терапии и в меньшей степени ее ценят.

Две серии исследований соотносятся с этой темой. Несколько лет назад мы с коллегами провели исследования “много” и “мало” спящих (33,34). Много спящими называются люди, которые спят более 9 часов каждую ночь, мало спящими называются люди, которые спят менее 6 часов каждую ночь без жалоб и без необходимости восполнить это; таким образом, “бессонницы” здесь нет. Наши результаты показывают, что много спящие, хотя у них то же количество глубокого, медленного сна, как и у мало спящих, имеют в два раза больше REM-фазы (121 минута против 65 минут; р < 0,01), и также рассказывают практически в два раза больше сновидений (3.1 против 1.7 сновидений в неделю; р < 0,01). Психологически много спящие люди описываются как “беспокойные” и “перепрограммируемые”.

Просматривая наугад папки по много и мало спящим людям, мы находим, что из 28 дел много спящих в 16 упоминается психотерапия, недавняя или в прошлом, тогда как из 32 папок по мало спящим только в одном, разница весьма значительная (² = 18,9; р < 0,001). Таким образом, в этом изучении много спящие люди, у которых больше REM-фазы сна и больше рассказанных сновидений, также чаще вовлекаются в психотерапию.

В другой группе исследований, изучавшей “границы сознания”, мы исследовали персональную меру плотных или тонких границ (35,36), “границы” относятся к разделениям или размежеваниям между мыслями, чувствами, воспоминаниями и любыми ментальными процессами. Человек с плотными границами основателен, хорошо защищен, все вещи держит в раздельности, имеет твердую групповую идентификацию и т.д. Личность с тонкими границами открыта, чувствительна, уязвима, не защищена, легко может поглощаться и т.д.

Мы обнаружили весьма значимую корреляцию между пересказом сновидений и толщиной границ у 860 субъектов, принимавших участие в опросе, созданном для измерения всех типов границ (r = 0,40; р < 0,001). Люди с тонкими границами пересказывали больше сновидений, и к тому же их сновидения оказывались более “сновидными”, “живыми”, “эмоциональными” и с большим “взаимодействием между персонажами” (37). И субъекты, у которых, согласно опроснику, оказались тонкие границы, в гораздо большей степени имели опыт психотерапии. Из 40 субъектов на крайних границах 20 на грани тонких упоминают психотерапию в 19 случаях; в 20 случаях плотных границ терапия упоминается только в 7 случаях (р < 0,01).

Оба этих исследования корреляционные; не предполагалось никакой причинности, однако оба исследования подтверждают первый из обсуждавшихся взглядов, что люди, которые видят больше сновидений (рассказывают о большем количестве сновидений и/или имеют больше REM-фазы сна), более склонны к вовлечению в психотерапию. Это предполагает, что некоторые индивиды нуждаются или получают больше “связывания” в этих смыслах, чем другие.