Глава IV. Ахейская Греция во II тысячелетии до н. Э. Микенская цивилизация

1. Греция враннеэлладский период (до конца IIIтысячелетия до н. э.). Создателями ми­кенской культуры были греки-ахейцы, вторгшиеся на Балканский полуостров на рубеже III—II тысячелетий до н. э. с севе­ра, из района Придунайской низменности или из степей Северного Причерноморья, где они обитали первоначально. Продвига­ясь все дальше на юг по территории страны, которая в дальнейшем стала называться их именем, ахейцы частью уничтожали, а час­тью ассимилировали коренное догреческое население этих областей, которое поздней­шие греческие историки назвали пеласга­ми¹. По соседству с пеласгами, частью на материке, а частью на островах Эгейского моря, обитали еще два народа: лелеги и карийцы. По словам Геродота, вся Греция некогда называлась Пеласгией² Поздней­шие греческие историки считали пеласгов и других древнейших обитателей страны варварами, хотя в действительности их

' Пеласги были, по всей видимости, наро­дом, родственным минойцам, и так же, как и они, входили в эгейскую языковую семью.

Греки называли себя эллинами, а свою страну—Элладой. Однако оба эти названия в таком значении появляются в письменных ис­точниках лишь в сравнительно позднее время — не ранее VII в. до н. э.

культура не только не уступала культуре самих греков, но первоначально, по-види­мому, во многом ее превосходила. Об этом свидетельствуют археологические памятни­ки так называемой раннеэлладской эпохи (вторая половина III тысячелетия до н. э.), открытые в разных местах на территории Пелопоннеса, Средней и Северной Гре­ции. Современные ученые обычно связыва­ют их с догреческим населением этих районов.

В начале III тысячелетия до н. э. (пе­риод халколита, или перехода от камня к металлу — меди и бронзе) культура матери­ковой Греции еще была тесно связана с раннеземледельческими культурами, суще­ствовавшими на территории современных Болгарии и Румынии, а также в южном Поднепровье (зона «трипольской культу­ры»), Общими для всего этого обширного региона были некоторые мотивы, исполь­зовавшиеся в росписи глиняной посуды, например мотивы спирали и так называе­мого меандра. Из прибрежных районов Бал­канской Греции эти виды орнамента распространились также на острова Эгей­ского моря, были усвоены кикладским и критским искусством. С наступлением эпо­хи ранней бронзы (середина III тысячелетия до н. э.) культура Греции начинает заметно опережать в своем развитии другие культу­ры юго-восточной Европы. Она приобрета­ет новые характерные черты, ранее ей не свойственные.

Среди поселений раннеэлладской эпо­хи особенно выделяется цитадель в Лерне (на южном побережье Арголиды). Располо­женная на невысоком холме неподалеку от моря цитадель была обнесена массивной оборонительной стеной с полукруглыми башнями. В ее центральной части было открыто большое (25x12 м) прямоугольное здание — так называемый дом черепиц (об- ломки черепицы, некогда покрывавшей крышу здания, были найдены в большом количестве во время раскопок). В одном из его помещений археологи собрали целую коллекцию (более 150) выдавленных на гли­не оттисков печатей. Когда-то этими гли­няными «ярлыками», по всей видимости, запечатывались сосуды с вином, маслом и другими припасами. Эта интересная наход­ка говорит о том, что в Лерне находился крупный административный и хозяйствен­ный центр, отчасти уже предвосхищавший по своему характеру и назначению более поздние дворцы микенского времени. Ана­логичные центры существовали и в некото­рых других местах. Их следы обнаружены, например, в Тиринфе (также южная Арго- лида, недалеко от Лерны) и в Аковитике (Мессения на юго-западе Пелопоннеса).

Наряду с цитаделями, в которых, судя по всему, жили представители родоплемен- ной знати, в Греции раннеэлладской эпохи существовали поселения также и другого типа — небольшие, чаще всего очень плот­но застроенные поселки с узкими про­ходами-улицами между рядами домов. Некоторые из этих поселков, в особенно­сти расположенные вблизи от моря, были укреплены, в других отсутствовали какие- либо оборонительные сооружения. Приме­рами таких поселений могут служить Рафина (восточное побережье Аттики) и Зигуриес (северо-восточный Пелопоннес, недалеко от Коринфа). Судя по характеру археологических находок, основную массу населения в поселениях этого типа состав­ляли крестьяне-земледельцы. Во многих до­мах были открыты специальные ямы для ссыпки зерна, обмазанные изнутри глиной, а также большие глиняные сосуды для хра­нения различных припасов. В это время в Греции уже зарождалось и специализиро­ванное ремесло, представленное в основ­ном такими его отраслями, как гончарное производство и металлообработка. Числен­ность профессионалов-ремесленников бы­ла еще очень невелика, а их продукция обеспечивала в основном местный спрос, лишь незначительная ее часть находила сбыт за пределами данной общины. Так, при раскопках Рафины было открыто поме­щение кузнечной мастерской, владелец ко­торой, очевидно, снабжал бронзовыми орудиями труда местных земледельцев.

Имеющиеся археологические данные позволяют предполагать, что в раннеэллад- ское время, по крайней мере со второй половины III тысячелетия до н. э., в Гре­ции уже начался процесс формирования классов и государства. В этом плане особен­но важен уже отмеченный факт сосущест­вования двух различающихся между собой типов поселения: цитадели типа Лерны и общинного поселка (деревни) типа Рафины или Зигуриес. Однако раннеэлладская куль­тура так и не успела стать настоящей циви­лизацией. Ее развитие было насильственно прервано в результате очередного передви­жения племен по территории Балканской Греции.

2. Вторжение греков-ахейцев. Станов­ление первых государств. Это передвижение датируется последними столетиями III ты­сячелетия до н. э., или концом эпохи ран­ней бронзы. Около 2300 г. до н. э. погибли в пламени пожара цитадель Лерны и неко­торые другие поселения раннеэлладского времени. Спустя некоторое время возникает ряд новых поселений в тех местах, где их раньше не было. В этот же период наблю­даются определенные изменения в матери­альной культуре Средней Греции и Пело­поннеса. Впервые появляется керамика, из­готовленная с помощью гончарного круга. Ее образцами могут служить «минийские вазы» — монохромные (обычно серые или черные) тщательно отполированные сосу­ды, напоминающие своей блестящей мато­вой поверхностью изделия из металла. В некоторых местах при раскопках были най­дены кости лошади, ранее, по-видимому, неизвестной в пределах южной части Бал­канского полуострова. Многие историки и археологи связывают все эти перемены в жизни материковой Греции с приходом первой волны грекоязычных племен, или ахейцев¹. Если это предположение в какой-

то степени оправданно, то рубеж III—II ты-

2

сячелетии до н. э. может считаться нача­лом нового этапа в истории Древней Греции — этапа формирования греческой народно­сти. Основой этого длительного и весьма сложного процесса было взаимодействие и постепенное сращивание двух культур: культуры пришлых ахейских племен, гово­ривших на различных диалектах греческого

¹ Это название во многом условно. Впервые оно появляется только в гомеровском эпосе, т. е. спустя почти тысячу с лишним лет после предполагаемого вторжения греков в южные об­ласти Балканского полуострова.

7

~ Впрочем, некоторые исследователи отно­сят первое появление грекоязычных племен на Пелопоннесе и в Средней Греции к более ранне­му (середина или даже начало III тыс. до н. э.) или, наоборот, к более позднему (XVII—XVI вв. до н. э.) времени. Нет полного единства мнений также и в вопросе о прародине греков. Боль­шинство ученых помешает ее в северной части Балканского полуострова или еще дальше к се­веру— на Придунайской равнине. Однако су­ществует и другое мнение, согласно которому греки пришли на Балканы из Малой Азии. Окончательный ответ на этот вопрос зависит от решения более широкой и сложной проблемы расселения индоевропейцев по территории Ев­разии.

или, скорее, протогреческого языка, и куль­туры местного догреческого населения. Значительная его часть была, по-видимому, ассимилирована пришельцами, о чем сви­детельствуют многочисленные слова, заим­ствованные греками у их предшественников — пеласгов или лелегов, например назва­ния ряда растений: «кипарис», «гиацинт», «нарцисс» и др.

Становление цивилизации в материко­вой Греции было сложным и противоречи­вым процессом. В первые века II ты­сячелетия до н. э. здесь наблюдается явное замедление темпов социально-экономиче­ского и культурного развития. Несмотря на появление таких важных технических и хо­зяйственных новшеств, как гончарный круг и повозка или боевая колесница с запря­женными в нее лошадьми, культура так называемого среднеэлладского периода (XX—XVII вв. до н. э.) в целом заметно уступает предшествующей ей культуре ран- неэлладской эпохи. В поселениях и погре­бениях этого времени сравнительно редко встречаются изделия из металла. Зато снова появляются орудия, сделанные из камня и кости, что свидетельствует об определенном упадке производительных сил греческого общества. Исчезают монументальные архи­тектурные сооружения вроде уже упоминав­шегося «дома черепиц» в Лерне. Вместо них строятся невзрачные глинобитные дома иногда прямоугольной, иногда овальной или закругленной с одной стороны формы. Поселения среднеэлладского периода, как правило, укреплены и размещаются на воз­вышенностях с крутыми обрывистыми склонами. Судя по всему, время это было крайне неспокойным и тревожным, что вы­нуждало отдельные общины принимать ме­ры для обеспечения своей безопасности.

Типичным примером среднеэлладского поселения может считаться городище Мальти-Дорион в Мессении. Все поселение располагалось на вершине высокого холма, обнесенной кольцевой оборонительной стеной с пятью проходами. В центре посе­ления на невысокой террасе стоял так на­зываемый дворец (вероятно, дом вождя пле­мени) — комплекс из пяти помещений об­щей площадью 130 м² с выложенным из камня очагом-алтарем в самой большой из комнат. Вплотную к «дворцу» примыкали помещения нескольких ремесленных мас­терских. Остальную часть поселения состав­ляли дома рядовых общинников, как правило, очень небольшие, и склады, по­строенные в один-два ряда вдоль оборо­нительной стены. Между стеной и центральной террасой было оставлено до­вольно большое свободное пространство, скорее всего использовавшееся как загон для скота. Сама планировка Мальти, одно­образие его жилой застройки свидетельст­вуют о еще не нарушенном внутреннем единстве обитавшей здесь родоплеменной общины. Об отсутствии ясно выраженных социальных и имущественных различий в ахейском обществе среднеэлладского вре­мени говорят также и погребения этого периода, в подавляющем большинстве сво­ем стандартные, с очень скромным сопро­водительным инвентарем.

Лишь в конце среднеэлладского перио­да положение в Балканской Греции начало постепенно изменяться. Полоса длительно­го застоя и упадка сменилась полосой но­вого экономического и культурного подъе­ма. Возобновился прерванный в самом на­чале процесс классообразования. Внутри ахейских племенных сообществ выделяются могущественные аристократические роды, обосновавшиеся в неприступных цитаде­лях и тем самым резко обособившиеся от массы рядовых соплеменников. В руках племенной знати концентрируются боль­шие богатства, отчасти созданные трудом местных крестьян и ремесленников, отчасти захваченные во время военных набегов на земли соседей. В различных районах Пело­поннеса, Средней и Северной Греции воз­никают первые и пока еще довольно примитивные государственные образова­ния. Таким образом, сложились предпосыл­ки для формирования еще одной циви­лизации эпохи бронзы, и начиная с XVI в. до н. э. Греция вступила в новый, или, как его обычно называют, микенский, период своей истории.

3. Формирование микенской цивилиза­ции. На первых этапах своего развития ми­кенская культура испытала на себе очень сильное влияние более передовой миной­ской цивилизации. Многие важные элемен­ты своей культуры ахейцы заимствовали на Крите, например, некоторые культы и ре­лигиозные обряды, фресковую живопись, водопровод и канализацию, фасоны муж­ской и женской одежды, некоторые виды оружия, наконец, линейное слоговое пись­мо. Все это не означает, однако, что ми­кенская культура была всего лишь вто­ростепенным периферийным вариантом культуры минойского Крита, а микенские поселения на Пелопоннесе и в других мес­тах представляли собой просто минойские колонии в чужой «варварской» стране (этого мнения придерживался А. Эванс). Многие характерные особенности микенской куль­туры позволяют считать, что она возникла на местной греческой, а отчасти еще и догреческой почве и была преемственно связана с древнейшими культурами этого региона, относящимися к эпохе ранней и средней бронзы.

Самым ранним памятником микенской культуры считаются так называемые шахто­вые могилы. Первые шесть могил этого типа были открыты в 1876 г. Г. Шлиманом в черте стен Микенской цитадели. Свыше трех тысячелетий шахтовые могилы таили в себе поистине сказочные богатства. Архео­логи извлекли из них множество драгоцен­ных вещей, сделанных из золота, серебра, слоновой кости и других материалов. Здесь были найдены массивные золотые перстни, украшенные резьбой диадемы, серьги, брас­леты, золотая и серебряная посуда, велико­лепно изукрашенное оружие, в том числе мечи, кинжалы, панцири из листового зо­лота, наконец, совершенно уникальные зо­лотые маски, скрывавшие лица погребен­ных'. Много столетий спустя Гомер в «Или­аде» назовет Микены «златообильными», а микенского царя Агамемнона признает са­мым могущественным из всех ахейских вождей, принимавших участие в знамени­той Троянской войне. Находки Шлимана дали зримые доказательства справедливости слов великого поэта, к которым до этого многие относились с недоверием. Правда, Шлиман ошибся, полагая, что ему удалось найти могилу Агамемнона, после возвраще­ния из похода на Трою злодейски умерщв­ленного его женой Клитемнестрой: откры­тые им шахтовые могилы датируются XVI в. до н. э., тогда как Троянская война проис­ходила, по-видимому, уже в XIII—XII вв. Тем не менее огромные богатства, обнару­женные в могилах этого некрополя, пока­зывают, что уже и в то отдаленное время Микены были центром большого государ­ства. Погребенные в этих великолепных усыпальницах микенские цари были воин­ственными и свирепыми людьми, жадными до чужих богатств. Ради грабежа они пред­принимали далекие походы по суше и по морю и возвращались на родину, обреме-

¹ Не столь богаты погребения другого ми­кенского некрополя, открытого греческими ар­хеологами у подножия цитадели близ так называемого «толоса Клитемнестры», хотя и в них удалось найти немало ценных и редких ве­щей, в том числе сосуды из золота, серебра и горного хрусталя, бронзовые мечи и кинжалы, золотые диадемы, бусы из янтаря и полудраго­ценных камней и даже одну погребальную маску из электрона (сплав золота с серебром). Наличие двух царских некрополей в столь близком сосед­стве друг от друга может быть объяснено следу­ющим образом: в одном из них, нижнем, или, как его называют условно, круге Б, были захоро­нены цари из более древней династии, правив­шей в Микенах с конца XVII в. до н. э., тогда как в верхнем некрополе, или круге А, хоронили царей другой, более поздней династии, оттес­нившей от власти первую.

ненные добычей. Едва ли золото и серебро, сопровождавшие царственных покойников в загробный мир, попали в их руки путем мирного обмена. Гораздо более вероятно, что оно было захвачено на войне. О воин­ственных наклонностях властителей Микен свидетельствуют, во-первых, обилие ору­жия в их гробницах и, во-вторых, изобра­жения кровавых сцен войны и охоты, которыми украшены некоторые из вещей, найденных в могилах, а также каменные стелы, стоявшие на самих могилах. Особен­но интересна сцена охоты на львов, изобра­женная на одном из бронзовых инкрусти­рованных кинжалов. Все признаки: исключи­тельный динамизм, экспрессия, точность ри­сунка и необыкновенная тщательность исполнения—указывают на то, что перед нами — работа лучших минойских мастеров ювелирного дела. Это замечательное произве­дение искусства могло попасть в Микены вместе с военной добычей, захваченной ахей­цами во время очередного пиратского рейда к берегам Крита, или, согласно другому пред­положению, было изготовлено в самих Мике­нах критским ювелиром, который явно старался приспособиться к вкусам своих но­вых хозяев (в минойском искусстве Крита сю­жеты подобного рода почти не встречаются).

Временем расцвета микенской цивили­зации можно считать XV—XIII вв. до н. э. В это время зона ее распространения выхо­дит далеко за пределы Арголиды, где, по всей видимости, она первоначально воз­никла и сложилась, охватывая весь Пело­поннес, Среднюю Грецию (Аттику, Беотию, Фокиду), значительную часть Северной (Фессалию), а также многие из островов Эгейского моря. На всей этой большой территории существовала единообразная культура, представленная стандартными ти­пами жилищ и погребений. Общими для всей этой зоны были также некоторые виды керамики, глиняные культовые статуэтки, изделия из слоновой кости и т. п. Судя по

материалам раскопок, микенская Греция была богатой и процветающей страной с многочисленным населением, рассеянным по множеству небольших городков и посел­ков.

Основными центрами микенской куль­туры были, как и на Крите, дворцы. Наи­более значительные из них были открыты в Микенах и Тиринфе (Арголида), в Пилосе (Мессения, юго-западный Пелопоннес), в Афинах (Аттика), Фивах и Орхомене (Бео­тия), наконец, на севере Греции в Иолке (Фессалия). Архитектура микенских двор­цов имеет ряд особенностей, отличающих их от дворцов минойского Крита. Важней­шее из этих отличий состоит в том, что почти все микенские дворцы были укреп­лены и представляли собой настоящие ци­тадели, напоминающие своим внешним видом замки средневековых феодалов. Мощные стены микенских цитаделей, соо­руженные из огромных, почти не обрабо­танных каменных глыб, до сих пор производят огромное впечатление на тех, кто их видел, свидетельствуя о высоком инженерном искусстве ахейских зодчих. Великолепным образцом микенских фор­тификационных сооружений может слу­жить знаменитая Тиринфская цитадель. Поражают прежде всего монументальные размеры этого сооружения. Необработан­ные глыбы известняка, достигающие в от­дельных случаях веса в 12 т, образуют наружные стены крепости, толщина кото­рых превышала 4,5 м, высота же только в сохранившейся части доходила до 7,5 м. В некоторых местах внутри стен были устро­ены сводчатые галереи с казематами, в ко­торых хранилось оружие и запасы продовольствия (толщина стен достигает здесь 17 м). Вся система оборонительных сооружений Тиринфской цитадели была тщательно продумана, чтобы оградить за­щитников крепости от всяких непредвиден­ных случайностей. Подход к главным воротам цитадели был устроен таким обра-