1.2 Появление казачества как явления и его вступление в освободительную войну

А что же из себя представляли в целом казаки в начальной стадии своего развития? И как отражались они в глазах местного населения? Н.И. Костомаров даёт краткое описание начальной сущности будущих казаков: "На юге Руси, как Литовской, так и Московской, прежде появления русских казаков существовали казаки татарские. Слово казак чисто татарское и означало сперва вольного бездомного бродягу, а потом и низший слой воинов, набранных из таких бродяг, в том же значении вольных бродячих удальцов. В глазах народа слово казак соединилось вообще со стремлением уйти от тягла, от подчинения власти, от государственного и общественного гнета, вообще от того строя жизни, который господствовал в тогдашнем быту. Издавна в характере русского народа образовалось такое качество, что когда русский человек был недоволен средою, в которой жил, то не собирал своих сил для противодействия, а бежал, искал себе нового отечества. Служилые люди таким же образом убегали от службы. Всегда, как только собирали в поход детей боярских стрельцов, непременно следовало распоряжение ловить нетчиков, т.е., не являвшихся на службу. Более смелые и удалые стремились вырваться совсем из прежней общественной среды и убежать или туда, где приходилось пользоваться большими льготами, как например в казаки украинных ( южных московских городов) или туда, где уже не было для них никаких государственных повинностей: таким притоном были степи. Там образовалось вольное казачество. От этого собирались разбойничьи шайки и называли себя казаками, а предводителей своих называли атаманами, да и само правительство называло их казаками, только воровскими. В глазах народа не было строгой черты между теми и другими. В Московской Руси казачество не иначе должно было появиться, как в форме военной, наезднической и даже разбойничьей. В казаки шли люди бездомовные, бедные, меньшие, как говорилось тогда., и вносили с собою неприязнь к людям богатым, знатным и большим...Убежавшие с прежних мест жительства на новые, казаки могли быть довольны, если в этом новом месте им не мешали и оставляли с приобретенными льготами. До остальной Руси им уже было мало дела…"³

Можно было бы сделать двоякий вывод об отношении населения к казакам. С одной стороны это никем не контролируемая группа людей, которая промышляет грабежами и не факт что в числе таковых не будет кого-нибудь из числа разделяющих их идеи. С другой стороны казачество, пусть даже на начальной стадии - это реальная сила, которая могла бы противостоять униатам. Это люди которым было нечего терять, и это одна из общин черт объединяющая простого мещанина, который бедствует под гнётом униатской шляхты и казака, который изначально испытывает «неприязнь к людям богатым, знатным и большим». В той ситуации «большими» людьми фактически могли стать только сторонники Унии.

О состоянии дел на территории западнорусских земель и особенно краткое повествование о людях населявших эти территории очень красочно рассказано в «Описании Украины» Гильомом де Бопланом: «Говоря об отваге казаков, не лишним будет сказать также о том, каковы их нравы и занятия. Известно, что среди этого народа встречаются вообще люди опытные во всех ремеслах, необходимых в человеческой жизни, как то: плотники, умеющие строить как дома, так и суда, экипажные мастера, кузнецы, оружейники, кожевники, шорники, сапожники, бочары, портные и т. д. Они очень искусны в приготовлении селитры, которая в изобилии добывается в этом крае; из нее они делают превосходный порох; женщины у них занимаются пряжею льна и шерсти, из которых они выделывают полотна и ткани для своего употребления. Bсе они хорошо умеют возделывать землю, сеять, жать, печь хлеб, приготовлять различные сорта мяса, варить пиво, делать медь, брагу, курить водку и пр. Нет ни одного человека между ними, к какому бы полу, возрасту или состоянию он не принадлежал, который бы не старался превзойти друг друга в пьянстве и бражничестве, и нет в мире другого христианского народа, который бы усвоил так, как они, привычку не иметь заботы о завтрашнем дне.

Впрочем, справедливо, что все они способны ко всякого рода занятиям, хотя иные бывают боле искусны в одних, другие — в других ремеслах. Встречаются также между ними люди с более высоким уровнем развития, чем обыкновенная масса народа. В общем, все они достаточно развиты, хотя занимаются исключительно тем, что полезно и необходимо, преимущественно в деревенской жизни… Они исповедуют греческую веру, которую называют русскою; свято почитают праздничные дни и соблюдают посты, которые у них продолжаются в течение восьми или девяти месяцев года и состоят в воздержании от употребления мяса, каковую формальность они с упорством соблюдают, будучи убеждены, что спасение души зависит от различия пищи. Зато, мне кажется, нет в мире народа, который бы сравнялся с ними в способности пить, ибо не успеют они отрезвиться, как тот час же принимаются пить снова. Все это, впрочем, происходит только в свободное время, но во время войны или когда подготовляется какой-либо поход, они крайне трезвы, и грубость можно заметить только в одежде. Они смышлены и проницательны, остроумны и щедры, не стремятся сделаться богачами, но больше всего дорожат своею свободою, без которой они не могли бы жить; это главная причина, почему они столь склонны к бунтам и восстаниям против местных вельмож, лишь только почувствуют притеснения последних, так что редко проходит более 7 или 8 лет без того, чтобы они не восставали против вельмож. Впрочем, это люди вероломные и коварные, которым ни в чем нельзя доверяться. Они чрезвычайно крепкого телосложения, легко переносят холод и зной, голод и жажду; неутомимы на войне, мужественны, смелы и часто столь дерзки, что не дорожат своею жизнью. Больше всего они обнаруживают ловкости и стойкости в сражении, когда находятся в таборе, т. е. под прикрытием возов (ибо они очень метко стреляют из ружей, которые составляют их обычное оружие), и при обороне укреплений; недурны они и на море, но верхом на лошадях они не настолько искусны. Мне случалось видеть, как только 200 польских всадников обращали в бегство 2000 человек из их лучшего войска; правда и то, что под прикрытием табора сотня казаков не побоится 1000 поляков и даже большего количества татар, и если бы они были также искусны в кавалерии, как в пехоте, то, я думаю, могли бы считаться непобедимыми. Казаки высоки ростом, сильны и проворны; они любят хорошо одеваться, что особенно заметно, когда им удастся пограбить соседей; в другое же время они носят одежду довольно скромную. Они пользуются от природы прекрасным здоровьем… Дворяне среди них, очень немногочисленные, подражают польскому дворянству и, по-видимому, стыдятся исповедовать иную веру, кроме латинской, в которую они переходят все более и более, не смотря на то, что вся знать и все те, которые носят имя князей, происходят от православных предков. Крестьяне там чрезвычайно бедны, т. к. они принуждены работать три дня в неделю, вместе со своими лошадьми, в пользу своего владельца и давать ему, сообразно количеству получаемой земли, много мер зернового хлеба, множество каплунов, кур, гусей и цыплят к Пасхе, Троице и Рождеству; сверх того — возить дрова для нужд их владельца и отбывать тысячи других повинностей, которых они не обязаны были бы исполнять без платы; кроме того, помещики требуют от них денежной повинности, а также десятины от баранов, поросят, меда, всех плодов и третьего быка через каждые три года. Словом, они принуждены отдавать своему господину все, что тому вздумается потребовать, так что неудивительно, что эти несчастные, закабаленные в такие тяжелые условия, никогда не могут ничего скопить. Но это еще менее важно, чем то, что их владельцы пользуются безграничной властью не только над их имуществам, но также и над их жизнью; столь велика свобода польской знати, которая живет словно в раю, а крестьяне пребывают как бы в чистилище. Поэтому, если случится таким несчастным крестьянам попасть в крепостную зависимость к злому владельцу, то положение их бывает гораздо хуже, чем положение каторжников на галерах. Такое рабство является главной причиной многочисленных побегов крестьян; наиболее отважные из них уходят на Запорожье, которое является местом убежища казаков на Днепре. Проведя здесь некоторое время и приняв участие в морском походе, они считаются уже запорожскими казаками; подобными побегами постоянно увеличивается состав их войска, что с достаточной очевидностью доказывается и настоящим восстанием, ибо, после поражения поляков, эти казаки поднялись в количестве 200,000 человек, которые, выдержав кампанию, сделались господами края, на протяжении более 120 миль в длину и 60 миль в ширину. Мы забыли упомянуть, что обычное занятие казаков в мирное время составляют охота и рыбная ловля.»⁴

Сложившаяся обстановка, которая благоприятно способствовала становлению казацкого движения и поддержка со стороны простого населения, дали незамедлительный толчок многим решительным действиям в процессе этой борьбы.

Примерно с начала XVI века казачество уже имело хорошую организованность и могло быть серьёзной угрозой в том числе и для Речи Посполитой. Видимо имея это в виду король Польши Стефан Баторий в 1576 году издал универсал о принятии казаков на службу. Их реестр состоял из 6 тыс. человек во главе с гетманом. Остальные казаки были распущены и превращены в крестьян, те же кто не подчинился данному указу бежали в глубь Украины основав там Запорожскую Сечь.

Ещё с самого начала казаки крайне отрицательно отнеслись к Брестской унии 1595. Криштоф Косинский будучи в то время гетманом отправлял протестные письма королю и на собор. В обращении к королю он заявлял, что население против религиозных перемен, а в письме собору указал на то что те приняли Унию без его разрешения.

Как Наместник Королевский, и как Гетман Малороссии, он писал в первом следующее: ".....Перемена в вере и обычаях народных в Бресте, вводимая без согласия народного духовенством, есть дело весьма опасное и неудобоисполнимое. Согласить умы человеческие и совесть их, есть дело не человеческое, но Божие. Удержать народ в слепом повиновении духовенству и правилам, своевольно в Церковь нововводимым, нет возможности; и потому да отвратит Правительство оное зло, или пусть оно даст народу время на размышление."

А в Брестское собрание Гетман писал, что "собравшееся туда Духовенство не имеет ни от чинов, ни от народа никакого полномочия на нововведения в их веру и обряды; итак ни силы, ни власти нет у них обременять народ своевольными правилами и вымыслами. Духовенство сие, быв избрано в свои должности от членов и народа и содержимо на счет нации, может лишиться и званий и содержания, волею тех же чинов и того же народа. Он же, Гетман, ни за что не ручается и советует собранию приостановить свои постановления до общего размышления и посуждения."⁵

После получения этих посланий польское правительство пригласили на совет в Брест, где он был схвачен, замурован и заморен голодом.

Это было первым звонком для развёртывания конфликта против униатов. Не став медлить казаки собрали семи тысячное войско двинулись к Бресту. На пути они встретились под местечком Пятка с польскими войсками, и по результатам сражения поляки были разбиты.

Вооруженный конфликт казачества с униатством приобрёл необратимый характер.