А. Первый разряд: природные общности. §57(62)

Природными общностями мы называем те, которые определяют человека естественным и, как было хорошо сказано, субстанциональным образом. Ибо внутри этих общностей человек получает, можно сказать, свою предопределённость, тип своей телесности, точно так же, как и тип своей духовности. В этих общностях он завершается в своей естественности.

Природные общности отличаются от более поздних тем, что только здесь личность приобретает такие определения, которые лежат за пределами их нравственной ответственности.

Рациональное рассмотрение выдвинуло гипотезу, что имелись так или иначе заложенные первичные состояния человечества, что те воздействия, которые оказывают на него климат, пища, ландшафт и т. д., развили одних людей так, других иначе. Более глубокая спекуляция, пожалуй, углубила, устраняя непостижимость начал, прекрасное повествование Ветхого завета в том смысле, что человеческий род выпал из первобытного состояния божественного промысла и что его историческая жизнь теперь – собирание потерянного из его разорванных фрагментов.

Историческое исследование отказывается участвовать в решении поставленной альтернативы. Оно не может ни открывать какой-либо божественный Промысел, ни признать, что климат, питание, ландшафт т. д. вылепили, как из куска глины, так или иначе, природу человека.

307

Не потому, что наши исследования решили доказать, что нет никакого божественного Промысла; но насколько мы знаем природу человека, он был бы полезен человеку только постольку, поскольку он сумел бы что-либо от него усвоить и переработать. Ибо не божественная мудрость, а труд ради мудрости составляет ценность и призвание человека.

И то же самое говорит наша наука относительно второго предложения. Не потому, что она не понимает значительности таких моментов, оказывающих физическое и физиологическое воздействие, но их влияние имеется налицо лишь благодаря тому, что они воспринимаются, усваиваются, уподобляются человеком, они являются лишь стимулами, раздражителями, условиями, в которых изобретательный человек должен противодействовать им при помощи своего ума, должен упражнять свое тело; упражняясь, он развивает умственные и физические органы, которые ему особенно нужны в таких условиях, как, например, матрос привыкает к такой походке, как он ходит на постоянно качающейся палубе. Не американский девственный лес превратил индейца в охотника, а потому что тот больше всего любил охотиться, он не прорубал просеки в лесу, не учился обрабатывать землю. Как бы иначе появилась наряду с культурой индейцев-охотников культура ацтеков, великие фрагменты архитектурных сооружений которой в Мексике ещё и сегодня вызывают восхищение?

Но кто задаст вопрос, почему ацтеки отличаются от индейцев-охотников, негры от белых, древнейшие культурные народы от многих других, ещё не достигнувших культуры, от тех, кто начал совершенно иную культуру, то на этот вопрос историческое исследование ему ничего не найдет ответить, только подтвердит, что это так. Пусть другие исследования попытаются объяснить это, но при этом пусть они поберегутся давать такие объяснения, которые могли бы равным образом относиться как к животному, так и к человеку.

308

В сущности естественных общностей заключается то, что всякое молодое поколение наследовало, вновь используя, от своих старших их знание, опыт, трудовые навыки, которые те в свое время приобрели путем учебы и опыта. Конечно, не все в равной степени, а среди них были и такие, кто был более внимательным и изобретательным, чем другие, кто, учась, добавлял к старому новое и в свою очередь, передавая по наследству свой опыт детям, мог стать свидетелем, как более умные, сильные, смелые шли дальше него. Невероятно малыми шагами новое присоединялось к новому; постепенно, бесконечно повторяясь, это дало плодоносную почву, на которой произросла более высокая человечность, которая, процветая, создавала всё более богатую и плодородную почву. Ибо «давайте и дастся вам» (Лука, 6, 38). Куда только проникает взор историка, там уже давно произошло разделение народов, определены типы их внешности, их языков, их веры, их культурных способностей.

Тем самым мы не объясняем истории человечества, но мы понимаем возможность явлений, которые она поставляет. Мы доказываем не то, как могла начаться история вообще, а то, что если она некогда началась, то в ней одновременно с начальным толчком было заложено средство дальнейшего развития. Ибо, раз начавшись, она должна была сразу же в любом последующем настоящем обосновать унаследованное прошлое, а в языке, воспоминании учреждать своё наличное бытие, стоящее выше неустанного потока мгновения, свой душевный, внутренний мир, стоящий над переменчивым внешним миром. Как бы глубоко ни был сокрыт избыток благодати человеческой одарённости, уже в естественных общностях наличествовала некая форма, чтобы в противовес обмену веществ и бегу быстро сменяющихся настоящих моментов создать человечество и удержать его, создать в творении Бога и из него иной мир, который древние мистики называют возвращением творения к Богу.

309

Старое высказывание, что человек – венец Творения, означает не что иное, как мысль, что нравственный мир должен пронизать и преобразить естественный мир, что как человек создан по образу и подобию Бога, так и природа отражает образ человека.

Естественные общности являются первой ступенью к этому. Ибо в них только тварное, к которому причастен человек вследствие своей чувственной стороны натуры, возводится в нравственную сферу благодаря серьезному волению, любви, долгу, верности. Естественные общности превратятся в многочисленные формы нравственного наличного бытия.