12. Патристика, формирование теологической экзегезы и герменевтики.

Патри́стика - (от греч. patēr, лат. pater — отец), термин, обозначающий совокупность теологических, философских и политико-социологических доктрин христианских мыслителей II—VIII вв. — так называемых отцов Церкви. Периоды: II—III вв. — полемически фрагментарное философствование так называемых апологетов (Тертуллиан, Климент Александрийский и особенно Ориген); IV—V вв. — систематизация церковной доктрины (каппадокийский кружок: Василий Великий, Григорий Назианзин, Григорий Нисский; на Западе — Августин); VI в. — начало стабилизации догмы и кодификации наук под эгидой теологии (Леонтий Византийский, Боэций), завершающихся в трудах Иоанна Дамаскина.

К концe 5 в. были сформулированы три признака, отличавшие авторитетного «отца»: древность, святость жизни и ортодоксальность учения (впоследствии к ним был добавлен четвертый — одобрение Церкви). Этим критериям соответствовали не все крупные христианские авторы; поэтому с точки зрения современной науки составной частью патристики являются и те учения, которые христианская традиция не считает вполне ортодоксальными, а «отцом» может быть назван почти всякий автор первых веков христианства.

Общая характеристика

В широком смысле патристика — доктринальная форма построения христианской культуры, многоплановый синтез религиозных ценностей христианства и эллинского литературно-философского наследия. Особенностью патристики как историко-философского феномена (во многом разделяемой со схоластикой (см. СХОЛАСТИКА)) является декларативный отказ от свободного философского поиска. В отличие от античной философии, патристика признает единую истину Откровения, которая нуждается не в разыскании и обосновании, а в разъяснении и истолковании, и является достоянием всего христианского сообщества. Христианская традиция считает патристику единым учением, раскрытым различными авторами с различной глубиной: монотеистическая религия как тотальное духовное явление требует от философствующих адептов почти абсолютного теоретического конформизма. Диаметрально противоположные оценки специфики культурной конвергенции («эллинизация» христианства — Гарнак; «христианизация» эллинизма — Жильсон, Квестен) сходятся в одном: религиозный элемент патристики заметно превалирует над рационально-рефлексивным. Авторитет, основополагающая константа патристики, иерархически структурируется (в порядке убывания): Откровение (абсолютный авторитет) — господствующая церковная норма (корпоративный авторитет) — личный авторитет отдельного «отца»

Специфика развития философской проблематики

Понятийная структура эллинской философии оказалась единственным средством, способным оформить религиозный опыт христианства и придать ему общезначимость в пределах тогдашней культурной ойкумены. Так из «ограничения» веры при помощи понятийного аппарата возникли христианские теология, космология и антропология. Вместе с тем, ни одно понятие греческой философии не было способно с полной адекватностью выразить реалии религиозного сознания. Поскольку Писание выступало как источник истины и конечная объяснительная инстанция, христианское теоретизирование формировалось как экзегеза священного текста, т. е. как религиозная герменевтика, заимствовавшая античную аллегорическую методику через Филона Александрийского (см. ФИЛОН Александрийский). Наиболее высокий, метафизический вид экзегезы требовал осмысления важнейших парадигм греческой философии, в ходе которого кристаллизовались два основных типа теологизирования — апофатический (см. АПОФАТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ) («отрицательный») и катафатический (см. КАТАФАТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ) («положительный»). Платоновское запредельное первоначало, стоящее выше бытия и категориальных различий, было идеальной объяснительной моделью для христианских представлений о непостижимости Бога; традиционная апофатика, спорадически заметная уже у апологетов (см. АПОЛОГЕТЫ) и развитая Оригеном (см. ОРИГЕН), достигает кульминации в неоплатонической версии 4—5 вв. — у Григория Нисского (см. ГРИГОРИЙ НИССКИЙ) и в особенности у Дионисия Ареопагита. (см. ДИОНИСИЙ Ареопагит) Радикально-антирационалистический и персоналистски осмысленный вариант апофатики, намеченный Тертуллианом, (см. ТЕРТУЛЛИАН) не получил развития (если не считать поздних сочинений Августина (см. АВГУСТИН Блаженный)), так как не отвечал спекулятивным потребностям патристики, и был востребован лишь протестантизмом. Но и традиционная апофатика, таившая в себе отказ от всякой попытки объяснить отношение Бога к миру и человеку, неизбежно должна была получить противовес в виде катафатической теологии, содержательно гораздо более широкой (в ее сферу входят тринитарное учение, христология, космология, антропология и т. д.) и использующей помимо платонических перипатетические и стоические элементы. Эти взаимодополняющие типы теологизирования никогда не выступали в совершенно «чистом» виде, хотя один из них мог предпочитаться сообразно уровню учения и особенностям регионально-языкового менталитета.

Апологетика по преимуществу катафатична и космологична. Ей импонировало стоическое учение о мировом разуме-логосе, позволявшее объяснить мироустроительные и провиденциальные функции Бога-Творца, раскрывающиеся в Христе-Логосе и божественной премудрости-Софии. Космополитический пафос стоицизма также отвечал насущным практическим задачам апологетов. Стоицизм (см. СТОИЦИЗМ) достаточно заметен у Климента Александрийского (см. КЛИМЕНТ Александрийский) (в учении об этическом идеале) и достиг кульминации у Тертуллиана (см. ТЕРТУЛЛИАН), который опирается на стоическую онтологию. В дальнейшем стоическое влияние сохраняется лишь в космологии (гармоническая упорядоченность мироздания), антропологии и этике, а сферу высокой парадигматики безраздельно занимает платонизм. Уже у апологетов встречаются первые апофатические высказывания (Бог непостижим и трансцендентен) в сочетании с катафатическим использованием платонических и перипатетических элементов (Логос присутствует в Боге-Отце как разумная потенция, получающее энергийное выражение в акте творения). Ориген, создавший первую систему философской теологии, во многом сходную с неоплатонизмом, определил дальнейшие пути развития патристики. Возвышенное монотеистическое благочестие и глубина платонизма как нельзя лучше отвечали возросшим метафизическим потребностям зрелой патристики и задачам тринитарной полемики, которая вывела онтологическую проблематику на первый план.

Формула Никейского собора («единство в трех Лицах») требовала отказа от схематически-рационалистического субординационизма (учения о неравносущности Лиц-ипостасей), которого придерживались апологеты, Тертуллиан, Ориген и которое пропагандировал Арий (см. АРИЙ). Поскольку в апофатической проекции бытие Божье выше категориальных различий, вопрос решался в катафатической плоскости: трансцендентное единство нужно было представить как «явленное» в трех различных ипостасях. Каппадокийцы пытались достичь этого с помощью переосмысленного учения Аристотеля о категориях и о «первой» и «второй» сущности: Бог может быть представлен как родовая сущность, проявления которой обладают устойчивыми индивидуальными свойствами (но при этом остается «первой» сущностью). Разработка тринитарной (а затем и христологической) проблематики подразумевала временное непредпочтение апофатических методик; но после оформления тринитарной каноники неоплатонически-ориентированная апофатическая теология вновь заявила о себе ростом мистических тенденций в 5—6 вв. (Дионисий Ареопагит (см. ДИОНИСИЙ Ареопагит) ,Максим Исповедник (см. МАКСИМ Исповедник)). Христологическая полемика 4—5 вв. была хронологическим и смысловым продолжением тринитарной, используя те же методы для решения теологического вопроса о соотношении двух природ во Христе, т. е. двух различных субстанций, парадоксально соединенных в одной «первой» сущности, по формулам Эфесского и Халкидонского соборов, «нераздельно и неслиянно». Борьба с рационалистическими крайностями (которые, как правило, и считались ересями) христологии, несторианством (см. НЕСТОРИАНСТВО) и монофизитством (см. МОНОФИСИТЫ) (5—6 вв.), а затем — монофелитством (см. МОНОФЕЛИТЫ) (7 в.), — завершила догматическое оформление патристика

Тео-антропологическим дискуссиям сопутствовало оформление жанра христианской антропологии в сочинениях Григория Нисского (см. ГРИГОРИЙ НИССКИЙ) ,Немесия (см. НЕМЕСИЙ ЭМЕССКИЙ) и Августина (см. АВГУСТИН Блаженный) . Теологическая формула «по образу и подобию Божьему» обнимала широкий комплекс вопросов,— прежде всего, об отношениях бессмертной души и смертного тела, который решался в платоническом духе, но с несвойственной платонизму спиритуализацией плоти (животворение плоти во Христе, грядущее воскресение людей в новой плоти) и с решительным отрицанием как платонического предсуществования душ, так и стоического традукционизма, противоречивших христианским представлениям о неповторимой уникальности каждого человека. В частных вопросах использовались соответствующие античные теории (порой почти в неизменном виде); антропологические изыскания патристика во многом суммируют трактаты «О природе человека»Немесия (см. НЕМЕСИЙ ЭМЕССКИЙ) и «Об устроении человека» Григория Нисского. (см. ГРИГОРИЙ НИССКИЙ)

Этическая проблематика со времен апологетов развивалась на заднем фоне господствовавших полемических настроений. Если на Востоке доминировала традиционная моралистика и (со времен Оригена) переосмысленная в христианском духе традиционная же проблема обоснования моральной автономии при помощи теодицеи (см. ТЕОДИЦЕЯ), то атмосфера западного теоретизирования определялась персоналистической и волюнтаристической перспективой, особенно характерной для Августина (см. АВГУСТИН Блаженный): соотношение индивидуально-человеческой и Высшей воли. Учение Августина о спасении благодатью, даруемой не на основании заслуг, противоречило господствовавшей традиции и не было востребовано позднейшим католицизмом, но оказалось созвучным индивидуалистическому протестантскому сознанию. Вместе с тем, необычное даже для патристики внимание к индивидуальной психологии нашло выражение в моральной аналитике «Исповеди».

Космологическая тематика, намеченная уже апологетами, подчинена обоснованию креационистской модели мироздания (в противоположность стоическому пантеизму, а позже — неоплатоническому эманатизму): мир сотворен «из ничего» по преизбытку божественной любви (в отличие от гностического учения о «злом» демиурге); тварная материя не является злом или небытием. Образцовая космология патристики — «Шестоднев» Василия Великого (см. ВАСИЛИЙ Великий) — рассматривает мир как гармонически упорядоченное целое, целесообразно направляемое божественным промыслом. Эстетические аспекты космологии разрабатывались на всем протяжении патристики — от описаний красоты зримого мира у апологетов (см. АПОЛОГЕТЫ) до метафизической «светописи» при изображении упопостигаемой красоты у Дионисия Ареопагита. (см. ДИОНИСИЙ Ареопагит) На стыке этики и космологии возник такой феномен, как эсхатологическая историософия «Града Божьего».

Основные теоретические достижения патристика стали достоянием средневековой западной и византийской теологии; при этом нужно учитывать, что в силу ряда социально-исторических причин восточная патристика более плавно эволюционировала к своим византийским формам, чем западная — к схоластике. Значительная часть энергии патристика была затрачена на полемическую разработку теологической догматики и оформление традиции, которую последующая эпоха получила в относительно «готовом» виде. Поэтому схоластика (в первую очередь западная) могла уделять гораздо большее внимание чисто философской стороне предмета: эта «вторичная рефлексия» вкупе с решительной сменой методологических ориентиров позволяла ей постепенно освобождаться от ограничений конфессионального философствования. Вместе с тем, некоторые теологические проблемы обрели вторую жизнь в эпоху Реформации: предестинационизм позднего Августина (учение о спасении благодатью) во многом определил исходные установки протестантизма и рамки конфессиональной полемики 16—17 вв. На Востоке же традиционная догматическая проблематика патристика продолжала разрабатываться в иконоборческой (8—9 вв.) и паламитской (14 в.) полемике.

Современными наследниками патристики являются католическая мысль (томизм (см. ТОМИЗМ) и августинизм (см. АВГУСТИН Блаженный)), определяющая себя как «религиозное пользование разумом» (Жильсон), и связанное с восточной традицией православное богословие.

Гермене́втика (др.-греч. ἑρμηνευτική — искусство толкования, от ἑρμηνεύω — толкую):

теория и методология истолкования текстов («искусство понимания»);

направление в философии XX века, выросшее на основе теории интерпретации литературных текстов. С точки зрения герменевтики задача философии заключается в истолковании предельных значений культуры, поскольку реальность мы видим сквозь призму культуры, которая представляет собой совокупность основополагающих текстов.