Величие мира

Над бездной возникших из мрака миров

Несётся челнок мой на крыльях ветров.

                Проплывши пучину,

                Свой якорь закину,

        Где жизни дыхание спит,

        Где грань мирозданья стоит.

Я видел: звезда за звездою встаёт —

Свершать вековечный, размеренный ход.

                Вот к цели, играя,

                Несутся… Блуждая,

        Окрест обращается взор

        И видит — беззвёздный простор!

И вихря и света быстрей мой полёт.

Отважнее! в область хаоса! вперёд!

                Но тучей туманной

                По тверди пространной

        Ладье дерзновенной вослед

        Клубятся системы планет.

И вижу — пловец мне навстречу спешит.

«О странник! куда и зачем ты?» — кричит.

                «Проплывши пучину,

                Свой якорь закину,

        Где жизни дыхание спит,

        Где грань мирозданья стоит!»

«Вотще! беспредельны пути пред тобой!» —

«Межи не оставил и я за собой!..»

                Напрасны усилья!

                Орлиные крылья,

        Пытливая мысль, опускай

        И якорь, смиряясь, бросай!

Власть песни

Поток дождей, пробивший скалы,

Он мчится с рёвом громовым,

Ему сопутствуют обвалы,

Дубы свергаются под ним;

Со страхом, близким наслажденью,

Слух напрягает пешеход,

Он внемлет шумных вод паденью,

Но где исток их, — не поймёт:

Так буря песни к нам слетела

Из сокровенного предела.

Кто из подвластных наважденью

Прядущих судьбы веретён,

Кто не сдавался песнопенью,

Кто не был звуками пленён?

Поющий властвует сердцами,

Своим жезлом касаясь их:

Он смертных манит небесами,

В Аид низводит он живых

И меж игры и назиданья

Колышет лестницу сознанья.

Когда стопой необычайной

В веселья приумолкший круг,

Овеян трепетом и тайной,

Безмерный рок вступает вдруг,

У ног безвестного владыки

Земная мощь простёрта ниц,

Смолкают суетные клики,

Все маски упадают с лиц,

И дышит истина живая,

Творенья лжи ниспровергая.

Так человек тщеты мирские,

Едва родится песни звон,

Отбросит прочь, влеком к стихии

И высшей силой облечён;

Богам подобен он, взмывая,

Навек расстался он с земным,

И отзвучала мощь иная,

И нет сильнейшего над ним;

Яснеет лоб любого горя,

С волшебством песенным не споря.

И, словно сына, что годами

В разлуке горькой тосковал

И вдруг, с раскаянья слезами,

На грудь к родимой вновь упал, —

Так в чистый сон родной долины,

К приветным кровлям из дворца,

К святому счастью из чужбины

Уводит песня беглеца —

В объятьях жарких и свободных

Спастись от прописей холодных.

Цветы

Дети солнечного всхода,

Пёстрых пажитей цветы,

Вас взлелеяла природа

В честь любви и красоты.

Ваши яркие уборы,

Под перстом прозрачным Флоры,

Так нарядно хороши;

Но, любимцы неги вешней,

Плачьте! Прелесть жизни внешней

Не вдохнула в вас души.

Вслед за жаворонком нежно

Соловьи о вас грустят;

На листах у вас, небрежно

Колыхаясь, сильфы спят;

Ваши пышные короны

Превратила дочь Дионы

В брачный полог мотыльков.

Плачьте, плачьте, дети света!

В вас тоска понятна эта —

Вам неведома любовь.

Но томление разлуки

Выношу я не скорбя…

Друг мой Нанни! Эти руки

Вьют подарок для тебя.

Жизнь и душу, страсть и речи,

Сердца нежные предтечи,

Вам теперь передаю.

И сильнейший меж богами

Здесь под скромными листами

Скрыл божественность свою.