Об истории создания и причинах появления этой книги

Предубежденность против психоанализа зачастую выражается в насмешках над его языком. Да и самим психоаналитикам, конечно, не нравится, когда специальные термины их дисциплины исполь­зуют как попало, скрывая тем самым неясность мысли. Психо­анализ, подобно всем другим наукам и ремеслам, очень нуждается в своем собственном языке. В самом деле, можно ли передать новизну всех этих психоаналитических открытий — методов иссле­дования и лечения, теории нормального и патологического функционирования психики — не обращаясь к новым терминам? Ведь всякое научное открытие возникает не по подсказке здравого смысла, а, скорее, без оглядки на него или даже вопреки ему. Скандал вокруг психоанализа вызван не столько тем, какое важное место отводится в нем сексуальности, сколько тем, что в теорию психо­аналитической деятельности человека, вступившего в противобор­ство с миром и самим собой, вводятся бессознательные фантазмы. Поскольку, с точки зрения здравого смысла, таких психических структур и процессов просто не существует, в обыденном языке нет и слов для их обозначения. Приходится поэтому изобретать новые слова, причем их число — две или три сотни — зависит от того, насколько строго толкуются тексты и по каким критериям опреде­ляется значение терминов. Понять смысл этих слов можно лишь на основе самих психоаналитических текстов, помимо них все наше подспорье — это указатели в конце учебных пособий, определения в справочниках и словарях по психологии и психопатологии двад­цатилетней или даже тридцатилетней давности. Подробных, специально составленных словарей по психоанализу, которыми можно было бы пользоваться как рабочим инструментом, по сути, не существует. Таким изданием должен был стать "Handworterbuch der Psychoanalyse" д-ра Рихарда Ф. Штербы, который, однако, вы­нужден был прекратить составление словаря на букве L, а публикацию — на термине "Grossenwahn". "Право, не знаю, — писал мне д-р Штерба, — из-за чьей мегаломании — моей или Гитлера". Д-р Штерба любезно предоставил мне пять опубликован­ных выпусков этого сочинения, которое стало в наши дни библиографической редкостью, если вообще где-либо еще со­хранилось (Internationale Psychoanalytische Verlag, 1936—1937). На­зовем здесь и книгу иного плана — сборник текстов Фрейда, расположенных в алфавитном порядке и опубликованных в английском переводе Фодором и Гейнором в 1950 г. с предисловием Теодора Рейка (Fodor N. and Gaynor F.. Freud. Dictionary of Psycho-analysis, Preface de Theodore Reik. — N.Y.: Philosophical Library, 1950. XII, 208 p.).

Специальная терминология психоанализа была создана преиму­щественно самим Фрейдом; его мысль и открытия постоянно ее обогащали. В противоположность создателям классической психопатологии Фрейд редко заимствовал термины из латинского и греческого языков, зато он широко применял понятия современных ему наук — психологии, психопатологии, нейрофизиологии, причем особенно часто пользовался ресурсами и возможностями своего родного языка, вводя в психоанализ немецкие слова и выражения. Подчас достичь точности при буквальном переводе очень трудно: на чужом языке психоаналитические термины Фрейда звучат непривычно, а возможности языка переводчика остаются нераскрытыми. Бывает, однако, и так, что специальное значение терминов теряется за теми простыми и обыденными словами, которыми пользуется Фрейд. Однако, главная трудность заключается отнюдь не в этом, а языковые проблемы по отношению к ней — вещь второстепенная. Фрейд часто придумывал словесные новше­ства, не особенно заботясь при этом об усовершенствовании соб­ственного словаря. Из-за этого возникают различного рода трудности, в принципе сходные с терминологическими проблемами любого другого языка. Так, в словаре психоанализа нередко можно встретить и многозначные термины, и смысловые пересечения, и передачу сходных понятий с помощью совершенно различных слов.

Поэтому приходится подчас бороться со словами — хотя и не ради слов. За словами нужно видеть факты, идеи, само концепту­альное строение психоанализа. Трудность здесь заключается в том, чтобы учесть долгую и плодотворную эволюцию собственной мысли Фрейда, а кроме того, большое количество литературы о нем (один лишь перечень заглавий уже занял девять томов в составленной Гринстейном библиографии). Более того, слова, как, впрочем, и понятия, не просто рождаются на свет: у них своя судьба. Некоторые слова встречаются крайне редко или же вообще выходят из упот­ребления; их место занимают другие — те, что отвечают новым исследовательским и теоретическим задачам и потому употребля­ются чаще. При всем том основная часть фрейдовской терминологии выдержала испытание временем; нововведения (впрочем, немногочисленные) хорошо вписались в нее, не исказив ее смысла и структуры. Наступил такой момент, когда работа над словарем уже не могла ограничиться определением смысла различных психоаналитических терминов: понадобился разверну­тый комментарий, который бы подкреплял терминологические различия ссылками и цитатами. Такой комментарий предполагает самое широкое использование литературы, главным образом, сочинений Фрейда как основы для всей системы понятий и терминов. Справиться с таким объемом материала трудно не только отдельным исследователям, но и целым исследовательским кол­лективам. А кроме того, создание подобного словаря не могло быть делом одних эрудитов-теоретиков; для этого нужны были опытные специалисты-практики. Иначе говоря, ориентироваться на то, что лежит за словами, т. е. на факты и идеи, вовсе не значило создавать лишь словарь психоаналитических знаний. При этом требовалось учесть и различия в использовании терминов, проясняя одни термины через другие, обнаруживая те или иные трудности (без претензии на их немедленное разрешение) и стараясь по возмож­ности ограничить использование новых слов — они допускались лишь ради уточнения перевода. Наилучший метод решения этих задач можно назвать историко-критическим в том смысле, как он фактически был раскрыт Андре Лаландом в его словаре фило­софских терминов. Таким был и наш замысел психоаналитического словаря на первом этапе осуществления этого проекта. Однако, собранные материалы были утеряны, обстоятельства переменились, возникли другие насущные дела, а потому проект был надолго забыт. Одно время казалось, что навсегда, но вышло иначе — ведь терминологические проблемы по-прежнему вставали перед психо­аналитиками. Лишь в 1958 г. проект возродился. В нем, как и раньше, царил — хотя и в несколько ином смысле — историко-критический дух "Философского словаря" Лаланда.

Поначалу в работе над Словарем было много сомнений и колебаний. Но затем общность в понимании целей и задач этой работы привела к тесному сотрудничеству двух авторов — Лапланша и Понталиса — в совместной работе над Словарем. Изучение психоаналитической литературы, размышление над текстами, написание первых вариантов статей, их переработка и окончатель­ная отделка — все это потребовало от соавторов почти восьми лет работы — тяжелой, утомительной, но плодотворной. Большую часть первых вариантов статей мы читали и обсуждали вместе. У меня сохранились самые теплые воспоминания об этих живых обсуждениях. Расхождение во мнениях не нарушало доброго со­гласия, а доброе согласие, в свою очередь, не отменяло нашей бескомпромиссной требовательности друг к другу. Без этих поистине пионерских усилий Лапланша и Понталиса замысел двадцатилетней давности никогда не воплотился бы в этой книге.

За эти долгие годы первоначальный проект Словаря значительно изменился, что свидетельствовало, впрочем, не о его слабости, а о его жизненной силе. Так, Лапланш и Понталис все более сосредо­точивали свое внимание на трудах самого Фрейда, широко исполь­зуя первые психоаналитические тексты и только что опубликованный тогда "Набросок научной психологии" 1895 г. Однако авторов Словаря интересовал не только момент рождения идей и терминов, но и последующая их судьба. Словарь, таким образом, несет на себе яркий отпечаток личностей Лапланша и Понталиса и вместе с тем остается верен первоначальному замыслу этого произведения.

Словарь был призван ответить насущной потребности — очевидной для нас, признаваемой многими и не оспариваемой, кажется, никем. Он должен был стать полезным рабочим орудием, пособием для исследователей и будущих психоаналитиков, а также для специалистов в других областях, для каждого любознательного читателя. Хотя эта книга была плодом тяжкого и кропотливого труда, сведущий, внимательный и взыскательный читатель, конеч­но, заметит в ней пробелы, фактические ошибки, неточные истол­кования. Критические замечания читателей будут с благодарностью приняты и тщательно изучены. По-видимому, своеобразие предме­та, содержания и формы Словаря не должно помешать его переводу на другие языки. Тогда эти критические замечания, уточнения, переводы все вместе послужат исполнению еще одного нашего чаяния — чтобы Словарь по психоанализу стал для читателя не только "рабочим инструментом", но и "рабочим документом".

Д. Лагаш

ВВЕДЕНИЕ

В этой книге рассматриваются основные понятия психоанализа. Ее построение обусловлено своеобразием нашей позиции по ряду важных вопросов:

1) поскольку психоанализ обновил наше понимание многих психологических и психопатологических явлений, а в сущности, и наше понимание человека в целом, можно было бы в этой работе изложить в алфавитном порядке все многообразие достижений психоанализа, говоря при этом не только о либидо или о трансфере, но, скажем, о любви и сновидениях, о преступности или о сюрре­ализме. Мы, однако, избрали иной путь и сосредоточились, прежде всего, на понятийном аппарате психоанализа, т. е. на совокупности понятий, позволяющих уяснить суть его открытий. Наш словарь нацелен не на явления, объясняемые психоанализом, а скорее на понятия, посредством которых эти явления объясняются.

2) Психоанализ возник вот уже более трех четвертей века тому назад, и его долгая история была бурной и богатой событиями. Психоаналитические школы были созданы во многих странах, так что воздействие разнообразных культурных факторов, несомненно, сказывается и на самих психоаналитических концепциях. Однако, мы решили не описывать здесь все это внешнее многообразие психоаналитических понятий, применявшихся в разные времена и в разных культурных пространствах. Нас интересовало, прежде всего, изначальное своеобразие и особенно момент возникновения этих понятий, которые могут показаться бесцветными и неясными.

3) Это заставило нас сосредоточиться почти исключительно на основополагающих трудах Зигмунда Фрейда. Ведь абсолютное большинство понятий, используемых в психоаналитической литературе, прямо восходит к работам Фрейда. Таким образом, и в этом смысле наш Словарь отличен от обычных энциклопедических изданий.

Однако наш интерес к концептуальным основаниям психо­анализа предполагает обращение не только к Фрейду, но и к другим авторам. Так, в Словарь включен, к примеру, ряд понятий, введен­ных в психоанализ Мелани Кляйн.

4) Отбор психопатологических понятий определялся тремя принципами. Мы стремились: а) определить здесь термины, соз­данные в рамках психоанализа, независимо от того, используются ли они в наши дни (как, например, Невроз страха) или нет (например, Неотреагированная истерия); б) определить термины, которые в психоанализе понимаются иначе, чем в психиатрии (ср. Паранойя, Парафрения); в) определить термины, которые тракту­ются и в психоанализе, и в клинической психиатрии одинаково, но оказываются для психоаналитической нозографии главными и опорными (например, Невроз, Психоз, Извращение), — ведь мы должны дать какие-то ориентиры и для читателя, не знакомого с клинической практикой.

* * *

Словарные статьи представлены в алфавитном порядке. Связи между понятиями обозначаются двумя способами. Во-первых, вы­ражением См.; оно обозначает, что данный вопрос затрагивается или обсуждается — подчас даже более подробно — в статье, к которой сделана отсылка; во-вторых, звездочкой (*) — как знаком того, что соответствующий термин определен в Словаре. Нам бы хотелось также, чтобы читатель научился самостоятельно уста­навливать смысловые связи между понятиями и ориентироваться в сети ассоциативных связей психоаналитического языка. Тем самым можно было бы, наверное, избежать двоякого рода подводных камней: с одной стороны — произвола, к которому нередко приводит чисто алфавитная классификация, с другой стороны, еще более частой беды — догматизма, присущего самому гипотетико-дедуктивному рассуждению. Мы надеемся в результате обнаружить цепочки внутренних взаимосвязей, "узловые пункты", весьма отличные от тех, на которых обычно строится систематическое изложение учения Фрейда.

К каждому словарному термину даются определение и коммен­тарий. В определении очерчивается область применения понятия, строго обозначенная психоаналитической теорией. В комментарии представлены критическая часть и главные выводы из нашего исследования соответствующей проблемы. Наш метод построения комментария можно определить тремя словами: история, структура и проблематика. История не тождественна для нас строго хроно­логическому изложению материала: мы стремились, прежде всего, определить происхождение каждого понятия и основные этапы его эволюции. Поиски истоков — это не просто ученое занятие. Это потрясающее зрелище — видеть, как основополагающие понятия психоанализа предстают в новом свете, обретая новую жизнь, новые грани, очертания, взаимосвязи, стоит только заново сопоставить породивший их опыт с проблемами, которые определили их после­дующую судьбу.

Такое историческое исследование каждого отдельного понятия соотносится, конечно, с историей психоаналитической мысли в целом и предполагает поэтому изучение места отдельных элементов в общей структуре. Иногда определить это место и функцию несложно, так как они уже выявлены в психоаналитической лите­ратуре. Однако чаще бывает так, что сопоставления, противопос­тавления и взаимосвязи, необходимые для схватывания понятия во всем его своеобразии, лежат глубоко внутри и на поверхности незаметны. Вот несколько ярких примеров: противоположность между понятиями "влечение" и "инстинкт", осмысление которой столь важно для психоаналитической теории, у самого Фрейда совершен­но не выявлена; противоположность между "выбором объекта по примыканию" и "нарциссическим выбором объекта" признают многие авторы, никак не соотнося ее, однако, с позицией Фрейда, который связывает "примыкание" "сексуальных влечений" с функциями "самосохранения"; взаимосвязи между понятиями "нарциссизм" и "автоэротизм", определяющие их место в системе, очень скоро оказались запутанными даже у самого Фрейда. Можно назвать и еще более сложные явления. Иногда, например, роль какого-то одного понятия или группы понятий переходит к другим элементам системы. И потому лишь с помощью истолкования можно выявить среди всех этих преобразований постоянные, устойчивые структуры психоаналитической мысли и психоаналитического опыта.

Наш комментарий, таким образом, должен преодолеть или, по крайней мере, выявить двойственность некоторых основных понятий психоанализа, объясняя по возможности их противоречивость: в большинстве случаев она прямо связана с конкретным практическим опытом.

В итоге эта работа позволила выявить ряд собственно терминологических трудностей, а также внести свои предложения, способствующие укреплению терминологической системы франко­язычного психоанализа, которой пока не хватает внутренней упо­рядоченности.

* * *

В начале каждой статьи помещены эквиваленты термина на французском (франц.), немецком (нем.), английском (англ.), испан­ском (исп.), итальянском (итал.) и португальском (португ.) языках.

Примечания и ссылки расположены в конце каждой статьи. Примечания обозначаются буквами греческого алфавита, ссылки —цифрами.

Цитируемые отрывки, так же как и заглавия тех сочинений, на которые есть ссылки в тексте, переведены авторами.

Ж. Лапланш

Ж.-Б. Понталис

* * *

Мы благодарны всем тем, кто выразил интерес к этой работе и способствовал ее созданию.

"Немецко-английский словарь", переизданный в 1943 г. Аликс Стрейчи, постоянно был для нас одним из самых полезных. И, конечно, нет слов, чтобы воздать должное "Стандартному изданию полного собрания психологических трудов Зигмунда Фрейда", под­готовленному (переводы и публикация) под руководством профес­сора Джеймса Стрейчи, при участии Анны Фрейд, с помощью Аликс Стрейчи и Алена Тайсона. С каким интересом мы встречали каждый новый том этого издания! Переводы и примечания, критический аппарат и указатели делают эту фундаментальную публикацию несравненным источником для исследователей.

В том, что касается подбора эквивалентов на иностранных языках, Словарь по психоанализу был создан с помощью д-ров Анжела Гармы и Фидиаса Често, а также д-ра Марии Лангер (испанские эквиваленты); д-ра Элвио Факинелли (Милан), пере­водчика Фрейда на итальянский язык, и г-на Микеля Давида, преподавателя французского языка Падуанского университета (итальянские эквиваленты); г-жи Эльзы Рибейро Гавелка и д-ра Дурваля Маркондеса (португальские эквиваленты).

На протяжении всей работы над Словарем нам помогала г-жа Эльза Рибейро Гавелка, сотрудница кафедры патопсихологии (факультет гуманитарных наук, Париж, Сорбонна), с ее предан­ностью делу и совершенным владением многими языками. В осуществлении нашего проекта участвовали также г-жа Франсуаз Лапланш (с весны 1965 г.) и г-жа Эвелин Шателье, сотрудник лаборатории психопатологии Национального Центра научных исследований (с января 1966 г.).

Наш труд был создан при поддержке (как прямой, так и косвенной) факультета литературы и гуманитарных наук Сорбонны (Париж) и Национального Центра научных исследований.

Нельзя не отметить также благожелательного отношения к проекту Словаря по психоанализу (1959) издательства Presses Universitaires de France: издателей не отпугнул и тот факт, что в процессе работы объем Словаря вырос почти в два раза в сравнении с первоначальным проектом.

ССЫЛКИ И БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ СОКРАЩЕНИЯ

Библиографические ссылки даются в конце каждой статьи. Ниже дается объяснение используемых сокращений.