Диаграмма итоговых данных предыдущей таблицы

Сплошная линия указывает в процентах (считая сверху) долю высшего, третьего, разряда кустарей в общей сумме числа заведений, рабочих и т.д. по 33-м промыслам.

Пунктирная линия указывает в процентах (считая снизу) долю низшего, первого, разряда кустарей в общей сумме числа заведений, рабочих и т.д. по 33 промыслам.

Рассмотрим теперь выводы из этих данных.

Начинаем с роли наемного труда. По 33 промыслам наемный труд преобладает над семейным: 51% всего числа рабочих принадлежит к наемникам; для “куста­рей” Московской губернии этот процент даже еще ниже действительности. Мы подсчитали данные по 54 про­мыслам Московской губернии, по которым даны точные числа наемных рабочих, и получили 17 566 наемников из 29 446 рабочих, т. е. 59,65%. Для Пермской губернии процент наемных рабочих среди всех кустарей и ре­месленников, вместе взятых, определился в 24,5%, а среди одних товаропроизводителей — в 29,4—31,2%. Но эти огульные цифры обнимают, как увидим ниже, не только мелких товаропроизводителей, но также и капиталистическую мануфактуру. Гораздо интерес­нее поэтому тот вывод, что роль наемного труда повы­шается параллельно с расширением размеров заведений: это наблюдается и при сравнении одной категории с другой и при сравнении разных разрядов той же кате­гории. Чем крупнее размеры заведений, тем выше процент заведений с наемными рабочими, тем выше про­цент наемных рабочих. Народники-экономисты огра­ничиваются обыкновенно заявлением, что среди “кустарей” преобладают мелкие заведения с исключительно семейными рабочими, причем в подтверждение приводят нередко “средние” цифры. Как видно из приведенных данных, эти “средние” непригодны для характеристики явления в данном отношении, и численное преобладание мелких заведений с семейными рабочими нисколько не устраняет того основного факта, что тенденция мелко­го товарного производства клонится к все большему упо­треблению наемного труда, к образованию капитали­стических мастерских. Кроме того, приведенные данные опровергают также и другое, не менее распространен­ное утверждение народников, именно, что наемный труд в “кустарном” производстве служит собственно к “восполнению” семейного труда, что к нему прибе­гают не в целях наживы и т. д.³²⁷ На самом же деле, оказывается, что и среди мелких промышленников, — точно так же, как среди мелких земледельцев, — растущее употребление наемного труда идет парал­лельно с увеличением числа семейных рабочих. В боль­шинстве промыслов мы видим, что от низшего разряда к высшему увеличивается употребление наемного труда, несмотря на то, что возрастает и число семейных ра­бочих на одно заведение. Употребление наемного труда не сглаживает различия в семейном составе “кустарей”, а усиливает эти различия. Диаграмма наглядно пока­зывает эту общую черту мелких промыслов: высший разряд концентрирует громадную массу наемных ра­бочих, несмотря на то, что он наилучше обеспечен семейными рабочими. “Семейная кооперация” является, таким образом, основанием капиталистической коопе­рации³²⁸. Само собою разумеется, конечно, что этот “закон” относится только к самым мелким товаропроиз­водителям, только к зачаткам капитализма; этот закон доказывает, что тенденция крестьянства состоит в пре­вращении в мелкого буржуа. Раз только образовались уже мастерские с довольно крупным числом наемных рабочих, — значение “семейной кооперации” неизбежно должно падать. И мы видим, действительно, из наших данных, что указанный закон не применяется к наи­более крупным разрядам высших категорий. Когда “кустарь” превращается в настоящего капиталиста, занимающего от 15 до 30 наемных рабочих, — роль семейного труда в его мастерских падает, доходя до самой ничтожной величины (напр., в высшем разряде высшей категории семейные рабочие составляют только 7% всего числа рабочих). Другими словами: поскольку “кустарные” промыслы имеют такие мелкие размеры, что в них преобладающую роль играет “семейная кооперация”, — постольку эта семейная кооперация является вернейшим залогом развития капиталисти­ческой кооперации. Здесь сказывается, следовательно, с полной наглядностью диалектика товарного произ­водства, превращающая “жизнь трудами рук своих” в жизнь, основанную на эксплуатации чужого труда.

Переходим к данным о производительности труда. Данные о сумме производства, приходящейся в каждом разряде на 1 рабочего, показывают, что с увеличением размеров заведений повышается производительность труда. Это наблюдается в громадном большинстве промыслов и во всех без исключения категориях про­мыслов; диаграмма наглядно иллюстрирует этот закон, показывая, что на долю высшего разряда приходится большая доля всей суммы производства, чем его доля в общем числе рабочих; в низшем разряде это отноше­ние обратно. Сумма производства, приходящаяся на 1 рабочего в заведениях высших разрядов, оказывается на 20—40% выше таковой же суммы в заведениях низ­шего разряда. Правда, крупные заведения имеют обык­новенно более продолжительный рабочий период, и иногда они обрабатывают более ценный материал, чем мелкие, но оба эти обстоятельства не могут устранить того факта, что производительность труда в круп­ных мастерских значительно выше, чем в мелких³²⁹. Да это и не может быть иначе. Крупные заведе­ния имеют в 3—5 раз больше рабочих (и семейных, и наемных вместе), чем мелкие, а применение коопе­рации в более широких размерах не может не влиять на повышение производительности труда. Крупные мастерские всегда бывают лучше обставлены в тех­ническом отношении, снабжены лучшими инструментами, орудиями, приспособлениями, машинами и т. д. Напр., в щеточном промысле в “правильно орга­низованной мастерской” должно быть до 15 ра­бочих, в крючечном — 9—10 рабочих. В игрушечном промысле большинство кустарей обходится для сушки товара обыкновенными печами, более крупные хо­зяева имеют особые сушильные печи, а крупнейшие — особые здания, сушильни. В производстве металличе­ских игрушек особые мастерские есть у 8 хозяев из 16-ти, а по разрядам: I) 0 у 6; II) 3 у 5 и III) 5 у 5. У 142 зеркальщиков и рамочников 18 особых мастер­ских, а по разрядам: I) 3 у 99; II) 4 у 27 и III) 11 у 16. В грохотоплетном промысле плетение гро­хотов совершается ручным способом (I разряд), а тканье — механическим (II и III разряды). В порт­няжном промысле на 1 хозяина приходится швейных машин по разрядам: I) 1,3; II) 2,1 и III) 3,4 и т. д., и т. д. В исследовании мебельного промысла г. Исаев констатирует, что ведение дела одиночками сопря­жено с следующими невыгодами: 1) неимение оди­ночками полного состава орудий; 2) сужение круга изготовляемых товаров, ибо для громоздких продук­тов нет места в избе; 3) гораздо более дорогая по­купка материала в розницу (дороже на 30—35%); 4) необходимость продавать товар дешевле отчасти вследствие недоверия к мелкому “кустарнику”, от­части вследствие нужды его в деньгах³³⁰. Известно, что совершенно аналогичные явления наблюдают­ся не в одном мебельном, а в громадной массе мелких крестьянских промыслов. Наконец, необхо­димо добавить, что увеличение стоимости изделий, производимых одним рабочим, наблюдается не только от низшего разряда к высшему в большинстве про­мыслов, но также и от мелких промыслов к крупным. В 1-ой категории промыслов один рабочий произво­дит в среднем на 202 руб., во 2-ой и 3-ьей — рублей на 400, в 4-ой — более чем на 500 руб. (цифру 381, по вышеуказанной причине, надо увеличить раза в полтора). Это обстоятельство указывает на связь между вздорожанием сырья и процессом вытеснения мелких заведений крупными. Каждый шаг в разви­тии капиталистического общества неизбежно сопрово­ждается вздорожанием таких продуктов, как лес и т. п., и, таким образом, ускоряет гибель мелких за­ведений.

Из вышеизложенного вытекает, что и в мелких крестьянских промыслах громадную роль играют сравнительно крупные капиталистические заведения. Составляя небольшое меньшинство в общем числе заведений, они концентрируют, однако, весьма боль­шую долю общего числа рабочих и еще боль­шую долю общей суммы производства. Так, по 33-м промыслам Московской губернии 15% заведений высшего разряда концентрируют 45% всей суммы производства; на долю же 53-х процентов заведе­ний низшего разряда приходится всего только 21% всей суммы производства. Само собою разумеется, что распределение чистого дохода от промыслов должно быть еще несравненно менее равномерным. Данные пермской кустарной переписи 1894/95 г. на­глядно иллюстрируют это. Выделяя по 7-ми промыс­лам наиболее крупные заведения, получаем такую картину взаимоотношений мелких и крупных заве­дений³³¹:

Заведения	Число заведений	Число рабочих			Валовой доход		Заработная плата		Чистый доход
		семейных	наемных	всего	всего	На 1 наемного рабочего	всего	На 1 наемного рабочего	всего	На 1 рабоч.
Все заведения	735	1587	837	2424	239837	98,9	28935	34,5	69027	43
Крупные	53	65	336	401	117870	293	16215	48,2	22529	346
Остальные	682	1522	501	2023	121967	60,2	12770	25,4	46498	30,5

Ничтожная доля крупных заведений (менее 1/10 общего числа), имеющих около 1/5 всего числа рабочих, сосредоточивает почти половину всего производства и около 2/5 всего дохода (считая вместе и заработ­ную плату рабочих и доход хозяев). Мелкие хозяй­чики получают чистый доход, значительно уступаю­щий заработной плате наемных рабочих в крупных заведениях; в другом месте мы показали подробно, что такое явление представляет из себя не исключение, а общее правило для мелких крестьянских промыс­лов³³².

Резюмируя те выводы, которые вытекают из разоб­ранных нами данных, мы должны сказать, что экономи­ческий строй мелких крестьянских промыслов пред­ставляет из себя типичный мелкобуржуазный строй, — такой же, какой мы констатировали выше среди мел­ких земледельцев. Расширение, развитие, улучшение мелких крестьянских промыслов не может происхо­дить в данной общественно-хозяйственной атмосфере иначе, как выделяя меньшинство мелких капиталистов, с одной стороны, а с другой — большинство наемных рабочих или таких “самостоятельных кустарей”, ко­торым живется еще тяжелее и хуже, чем наемным ра­бочим. Мы наблюдаем, следовательно, в самых мелких крестьянских промыслах самые явственные зачатки капитализма, — того самого капитализма, который раз­ными экономистами-Маниловыми^lxxv изображается чем-то оторванным от “народного производства”. И с точки зрения теории внутреннего рынка значение разобранных фактов немаловажно. Развитие мелких крестьянских промыслов ведет к тому, что более состоятельные промышленники расширяют спрос на средства произ­водства и на рабочую силу, почерпаемую из рядов сельского пролетариата. Число наемных рабочих у сель­ских ремесленников и мелких промышленников во всей России должно быть довольно внушительным, если, напр., в одной Пермской губернии их насчитывается около 6½ тысяч³³³.