Приходится на одного взрослого работника

Группы	Потребляемых продуктов							Расхода в рублях
	Муки ржаной, мер	Муки ячневой и пшенной, пудов	Пшена и гречи, мер	Муки пшеничной и крупчатки, фунтов	Картофеля, мер	Всего земледельч. Продуктов в переводе на рожь	Мяса, пудов	На пищу	На остальное личное потребление	Всего
А)	17,3	0,1	2,5	4,7	17,4	23,08	0,8	19,7	5,6	25,3
Б)	18,5	0,2	2,9	4,7	8,7	22,89	0,7	22,7	4,8	27,5
В)	26,5	0,3	3,0	7,3	12,2	31,26	1,5	29,6	7,3	36,9
Г)	26,2	1,4	4,3	2,0	9,0	32,21	1,8	30,7	8,3	39,0
Д)	27,4	-	3,4	6,0	13,6	32,88	2,3	32,4	13,9	46,3
Е)	27,4	-	3,4	6,0	13,6	32,88	2,3	321,4	13,9	46,3
	24,9	0,5	3,7	5,5	10,4	33,78	1,4	29,1	7,8	36,9

Для сопоставления с этим данных о жизненном уровне сельских рабочих, мы можем взять, во-1-х, средние цены на труд. За 10 лет (1881—1891) средняя плата годовому батраку в Воронежской губернии была 57 руб., считая же и содержание — 99 руб.¹¹³, так что содержание стоило 42 рубля. Размеры личного потребления батра­ков и поденщиков с наделом (безлошадных и однолошад­ных крестьян) стоят ниже этого уровня. Стоимость всего содержания семьи составляет лишь 78 руб. у безлошад­ного “крестьянина” (при семье в 4 души) и 98 руб. у од­нолошадного (при семье в 5 душ), т. е. меньше, чем стоит содержание батрака. (Мы исключили из бюджетов безлошадного и однолошадного расходы на хозяйство и на подати и повинности, ибо надел сдается в этой мест­ности не дешевле, чем за подати.) Как и следовало ожидать, положение рабочего, привязанного к наделу, оказывается хуже, чем положение рабочего, свободного от этой привязи (мы пе говорим уже о том, в какой громадной степени прикрепление к наделу развивает отношения кабалы и личной зависимости). Денежный расход батрака несравненно выше, чем денежный расход на личное потребление у однолошадного и безлошадного крестьянина. Следовательно, прикрепление к наделу задерживает рост внутреннего рынка.

Во-2-х, мы можем воспользоваться данными земской статистики о потреблении батраков. Возьмем данные из “Сборника стат. свед. по Орловской губ.”, по Карачевскому уезду (т. V, в. 2, 1892), основанные на сведениях о 158 случаях батрачества¹¹⁴. Переводя месячный паек на годовой, получаем:

	Содержание батрака Орловской губернии			Содержание “крестьянина” Воронежской губернии
	Minim.	Maxim.	среднее	однолошадн	Безлошадн.
Ржаной муки, пудов	15,0	24,0	21,6	18,5	17,3
Круп, пудов	4,5	9,0	5,25	2,9	2,5
Пшена, пудов	1,5	1,5	1,5	4,8	4,9
Картофеля, мер	18,0	48,0	26,9	8,7	17,4
Всего в переводе на рожь115	22,9	41,1	31,8	22,8	23,0
Сала, фунтов	24,0	48,0	33,0	28,0	32,0
Стоимость всей пищи в год, в рублях	-	-	40,5	27,5	25,3

Следовательно, по своему жизненному уровню одно­лошадные и безлошадные крестьяне стоят не выше батраков, приближаясь даже скорее к mininimum'y жизненного уровня батрака.

Общий вывод из обзора данных о низшей группе крестьянства получается, следовательно, такой: и по отношению ее к другим группам, вытесняющим низшее крестьянство из земледелия, и по размерам хозяйства, покрывающего лишь часть расходов на содержание семьи, и по источнику средств к жизни (продажа ра­бочей силы), и, наконец, по жизненному уровню эта группа должна быть отнесена к батракам и поден­щикам с наделом¹¹⁶.

Заканчивая этим изложение земско-статистических данных о крестьянских бюджетах, мы не можем не оста­новиться на разборе тех приемов, которые употребляет для разработки бюджетных данных г. Щербина, соста­витель “Сборника оценочных сведений” и автор статьи о крестьянских бюджетах в известной книге: “Влияние урожаев и хлебных цен и т. д.” (т. II)^xlix. Г-н Щербина заявляет к чему-то в “Сборнике”, что он пользуется теорией “известного политико-эконома К. Маркса” (стр. 111); на самом же деле он прямо извращает эту тео­рию, смешивая различие между постоянным и перемен­ным капиталом с различием между основным и оборот­ным капиталом (ibid.), перенося без всякого смысла эти термины и категории развитого капитализма на крестьян­ское земледелие (passim) и т. д. Вся обработка бюджет­ных данных у г. Щербины сводится к одному сплошному и невероятному злоупотреблению “средними величи­нами”. Все оценочные сведения относятся к “среднему” крестьянину. Доход с земли, вычисленный для 4-х уездов, делится на число хозяйств (вспомните, что у безлошадного этот доход около 60 руб. на семью, а у богача — около 700 руб.). Определяется “вели­чина постоянного капитала” (sic!!?) “на 1 хозяйство” (стр. 114), т. е. стоимость всего имущества, определяется “средняя” стоимость инвентаря, средняя стоимость торгово-промышленных заведений (sic!) — 15 рублей на 1 хозяйство. Г-н Щербина игнорирует ту мелочь, что эти заведения находятся в частной собственности зажи­точного меньшинства, и делит их на всех “уравнительно”! Определяется “средний” расход на аренду (стр. 118), составляющий, как мы видели, 6 рублей у однолошад­ного и 100—200 руб. у богача. Все это складывается и делится на число хозяйств. Определяется даже “сред­ний” расход на “ремонт капиталов” (ibid.). Что это значит, — аллах ведает. Если это означает пополнение и ремонт инвентаря и скота, то вот приведенные уже нами выше цифры: у безлошадного этот расход равен 8 (восьми) копейками 1 хозяйство, а у богача — 75 руб­лям. Не очевидно ли, что если мы будем складывать подобные “крестьянские хозяйства” и делить на число слагаемых, то у нас получится “закон средних потреб­ностей”, открытый г-ном Щербиной еще в сборнике по Острогожскому уезду (т. II, вып. II, 1887) и столь блистательно примененный впоследствии? А затем уже из такого “закона” нетрудно сделать вывод, что “кре­стьянин удовлетворяет не минимальные потребности, а средний уровень их” (с. 123 и мн. др.), что крестьян­ское хозяйство являет особый “тип развития” (с. 100) и т. п., и т. д. Подкреплением этого нехитрого приема “уравнивать” сельский пролетариат и крестьянскую буржуазию является знакомая уже нам группировка по наделу. Если бы мы применили ее, например, к бюд­жетным данным, то мы соединили бы в одну группу таких, например, крестьян (в категории многонадель­ных, с 15—25 дес. надела на семью): один сдает поло­вину надела (в 23,5 дес.), сеет 1,3 дес., живет главным образом “личными промыслами” (удивительно, как это хорошо звучит!), получает доходу 190 руб. на 10 душ об. пола (бюджет № 10 по Коротоякскому уезду). Дру­гой приарендовывает 14,7 дес., сеет 23,7 дес., держит батраков, получает 1400 руб. доходу на 10 душ об. пола (бюджет № 2 по Задонскому уезду). Не ясно ли, что мы получим особый “тип развития”, если будем складывать хозяйства батраков и поденщиков с хозяй­ствами крестьян, нанимающих рабочих, и делить сумму на число слагаемых? Стоит только пользоваться всегда и исключительно “средними” данными о крестьянском хозяйстве, — и все “превратные идеи” о разложении крестьянства окажутся раз навсегда изгнанными. Именно так и поступает г. Щербина, применяя подоб­ный прием en grand¹¹⁷ в своей статье в книге: “Влияние Урожаев и т. д.”. Здесь делается грандиозная попытка учесть бюджеты всего русского крестьянства — все посредством тех же самых, испытанных, “средних”. Будущий историк русской экономической литературы с удивлением отметит тот факт, что предрассудки народ­ничества привели к забвению самых элементарных тре­бований экономической статистики, обязывающих строго разделять хозяев и наемных рабочих, какой бы фор­мой землевладения они ни были объединены, как бы ни были многочисленны и разнообразны переходные типы между ними.