III. Рост употребления наемного труда

В вопросе о развитии капитализма едва ли не наи­большее значение имеет степень распространения наем­ного труда. Капитализм, это — та стадия развития товарного производства, когда и рабочая сила стано­вится товаром. Основная тенденция капитализма со­стоит в том, чтобы все рабочие силы народного хозяй­ства применялись к производству лишь после про­дажи-купли их предпринимателями. Как проявлялась эта тенденция в пореформенной России, мы старались подробно рассмотреть выше, и теперь должны подвести итоги цо этому вопросу. Сначала подсчитаем вместе приведенные в предыдущих главах данные о числе продавцов рабочей силы, а затем (в следующем пара­графе) обрисуем контингент покупателей рабочей силы.

Продавцов рабочей силы поставляет рабочее населе­ние страны, участвующее в производстве материаль­ных ценностей. Считают, что это население составляет коло 15¹/2 ; миллионов взрослых рабочих мужск. пола⁷⁴⁰. Во II главе было показано, что низшая группа крестьян­ства представляет из себя не что иное, как сельский пролетариат; при этом было отмечено (стр. 122, прим.⁷⁴¹), что формы продажи рабочей силы этим про­летариатом будут разобраны ниже. Подведем теперь итог перечисленным в предыдущем изложении разря­дам наемных рабочих: 1) сельскохозяйственные наем­ные рабочие. Число их — около З½ млн. (по Евр. России). 2) Фабрично-заводские, горные и железно­дорожные рабочие — около 1½ млн. Итого пять мил­лионов профессиональных наемных рабочих. Далее, 3) строительные рабочие — около 1 миллиона. 4) Ра­бочие, занятые в лесном деле (рубка леса и первона­чальная обработка его, сплавка и т. д.), занятые земляными работами, сооружением железных дорог, работами по нагрузке и разгрузке товаров и вообще всякого рода “черными” работами в индустриальных центрах. Их около 2 млн.⁷⁴² 5) Рабочие, занятые капиталистами на дому, а также работающие по найму в обрабатывающей промышленности, не причисляемой к “фабрично-заводской промышленности”. Их — около 2 млн.

Итого — около десяти миллионов наемных рабочих. Исключаем из них приблизительно ¼ на женщин и детей⁷⁴³, — остается 7½ млн. наемных рабочих из взрослых мужчин, т. е. около половины всего взрослого мужского населения_ _страны, участвующего в произ­водстве материальных ценностей⁷⁴⁴. Часть этой громад­ной массы наемных рабочих совершенно порвала с зем­лей и живет исключительно продажей рабочей силы. Сюда относится громадное большинство фабрично-заводских (несомненно также горных и железнодорож­ных) рабочих, затем известная доля строительных, судовых рабочих и чернорабочих; наконец, немалая доля рабочих капиталистической мануфактуры и те жители неземледельческих центров, которые заняты домашней работой на капиталистов. Другая, большая, часть еще не порвала с землей, покрывает отчасти свои расходы продуктами своего земледельческого хозяй­ства на миниатюрном кусочке земли и образует, след., тот тип наемных рабочих с наделом, который мы стара­лись подробно обрисовать во II главе. В предыдущем изложении было уже показано, что вся эта громадная масса наемных рабочих образовалась, главным обра­зом, в пореформенную эпоху и что она продолжает быстро возрастать.

Важно отметить значение нашего вывода в вопросе об относительном перенаселении (или о контингенте резервной армии безработных), создаваемом капита­лизмом. Данные об общем числе всех наемных рабочих во всех отраслях народного хозяйства с особенной наглядностью обнаруживают основную ошибку народ­нической экономии по этому вопросу. Как мы уже имели случай указать в другом месте (“Этюды”, стр. 38—42⁷⁴⁵), эта ошибка состоит в том, что экономисты-народ­ники (гг. В. В., Н. —он и др.), много разговари­вавшие об “освобождении” рабочих капитализмом, и не подумали исследовать конкретные формы капита­листического перенаселения в России; затем — в том, что они совершенно не поняли необходимости громадной массы резервных рабочих для самого существования и развития нашего капитализма. Посредством жалких слов и курьезных расчетов по поводу числа “фабрично-заводских” рабочих⁷⁴⁶ они превращали одно из основ­ных условий развития капитализма в доказательство невозможности, ошибочности, беспочвенности капита­лизма и пр. На самом же деле, русский капитализм не мог бы никогда развиться до современной высоты, не мог бы просуществовать и года, если бы экспроприа­ция мелких производителей не создавала многомиллион­ной массы наемных рабочих, готовых, по первому призыву, удовлетворить максимальный спрос предпри­нимателей в земледелии, в лесном и строительном деле, в торговле, в обрабатывающей, горной, транспортной промышленности и т. д. Мы говорим: максимальный спрос, — потому что капитализм может развиваться лишь скачками, а следовательно, количество нуждаю­щихся в продаже рабочей силы производителей должно быть всегда выше среднего спроса капитализма на ра­бочих. Если мы подсчитали сейчас общее число разных разрядов наемных рабочих, то этим мы отнюдь не хо­тели сказать, что капитализм в состоянии постоянно занимать всех их. Такого постоянства занятий нет и не может быть в капиталистическом обществе, какой бы разряд наемных рабочих мы ни взяли. Из миллионов бродячих и оседлых рабочих известная доля постоянно остается в резерве безработных, и этот резерв то подни­мается до громадных размеров в годы кризисов, или при упадке той или другой промышленности в извест­ном районе, или при особенно быстром расширении машинного производства, вытесняющего рабочих,—то опускается до минимума, вызывая даже тот “недостаток” рабочих, на который нередко жалуются предприни­матели отдельных отраслей промышленности в отдель­ные годы в отдельных районах страны. Определить хотя бы приблизительно количество безработных в сред­ний год невозможно за полным отсутствием сколько-нибудь надежных статистических данных; но несо­мненно, что число это должно быть очень велико: об этом свидетельствуют и те громадные колебания капита­листической промышленности, торговли и земледелия, на которые было неоднократно указываемо выше, и те обычные дефициты в бюджетах крестьян низших групп, которые констатирует земская статистика. Увеличение числа крестьян, выталкиваемых в ряды промышлен­ного и сельского пролетариата, и увеличение спроса на наемный труд, это — две стороны одной медали. Что же касается до форм наемного труда, то они в выс­шей степени разнообразны в капиталистическом об­ществе, опутанном еще со всех сторон остатками и учреждениями докапиталистического режима. Было бы глубокой ошибкой игнорировать это разнообразие, и в эту ошибку впадают те, кто рассуждает, подобно г. В. В., что капитализм “отмежевал себе уголок в один — полтора миллиона рабочих и не выходит из него”⁷⁴⁷. Вместо капитализма — здесь является уже одна крупная машинная индустрия. Но как произ­вольно и как искусственно выгораживаются здесь эти l½ млн. рабочих в особый “уголок”, ничем будто бы не связанный с остальными областями наемного труда! На самом же деле связь эта очень тесна, и для характе­ристики ее достаточно сослаться на две основные черты современного хозяйственного строя. Во-1-х, в основе этого строя лежит денежное хозяйство. “Власть денег” проявляется с полной силой и в промышленности а в земледелии, и в городе и в деревне, но только в круп­ной машинной индустрии она достигает полного разви­тия, вытесняет совершенно остатки патриархального хозяйства, концентрируется в небольшом числе гигант­ских учреждений (банков), связывается непосредственно с крупным общественным производством. Во-2-х, в ос­нове современного хозяйственного строя лежит купля-продажа рабочей силы. Возьмите даже самых мелких производителей в земледелии или в промышленности, п вы увидите, что исключением является такой, который ,бы не нанимался сам или не нанимал других. Но опять-таки полного развития и полного отделения от преж­них форм хозяйства эти отношения достигают только в крупной машинной индустрии. Поэтому тот “уголок”, который кажется иному народнику таким незначитель­ным, воплощает в себе, на самом деле, квинтэссенцию . современных общественных отношений, а население этого “уголка”, т. е. пролетариат, является, в букваль­ном смысле слова, одним только передним рядом, авангардом всей массы трудящихся и эксплуатируе­мых⁷⁴⁸. Поэтому, лишь рассматривая весь современный хозяйственный строй под углом отношений, сложив­шихся в этом “уголке”, получаешь возможность разо­браться в основных взаимоотношениях между различ­ными группами участвующих в производстве лиц, а следовательно, и рассмотреть основное направление развития данного строя. Наоборот, кто отворачивается от этого “уголка” и рассматривает хозяйственные яв­ления под углом отношений мелкого патриархального производства, того ход истории превращает либо в невинного мечтателя, либо в идеолога мелкой буржуа­зии и аграриев.