3. Анализ документов в качественной парадигме социологического исследования

3.1. Традиция изучения «человеческих документов»

В качественном социологическом исследовании могут использоваться любые документы. В то же время особой любовью здесь пользуются личные и особенно так назы­ваемые «человеческие документы» как особая их разно­видность: письма, дневники, воспоминания, автобиогра­фии и т.д.

К документам такого рода следует отнести такие, где человек «сам рукой водит», т.е. не пропущенные сквозь чью-либо интерпретацию, «живые». Транскрипт интер­вью, тоже личный документ, с этой позиции не может быть отнесен к «человеческим документам» по той причине, что «прошел» сквозь стадию транскрибирования, т.е. опреде- (с.377) ленной обработки и потому неизбежной интерпретации «живого» языка интервью. Мы помним, что многие свя­зывают само возникновение качественного подхода с ана­лизом писем польских эмигрантов, проведенного У.Тома­сом и Ф.Знанецки в своем знаменитом «Польском кресть­янине».

Новый всплеск интереса к личным и особенно «чело­веческим документам» происходит в 80-е годы. В этот пе­риод начинает остро осознаваться плюралъностъ социаль­ной жизни, разнообразие ее форм, традиций, жизненных стилей, языковых игр. Новая культурная и познаватель­ная ситуация в гуманитарном познании побуждает обра­тить внимание исследователей на «цветущую сложность культуры», когда рядом с вполне современными модерни­стскими формами жизни соседствуют немодернистские, традиционные, столь же ценные и важные и отнюдь не дол­жные «отмирать», уступив место современным. В рамках такого умонастроения среди социологов возникает мощ­ная потребность «восстановить» неведомую, замалчивае­мую историю, «дать голос» «маленьким людям», чьи «наи­вные» тексты «забивались» «большими нарративами», создаваемыми учеными, политиками, интеллектуалами в целом.

Внимание к таким документам стало своего рода зна­ком эпохи и превратилось в особую традицию использова­ния метода анализа документальной информации.

Погружение в «человеческие документы» дает возмож­ность исследователю проникнуть в «незаметность» повсед­невной жизни «простого человека», в которую так или иначе «вписана» история, понять социальный контекст одной-единственной человеческой судьбы: события, «пра­вила игры», идеологемы, представления и ожидания. По­нять этот «социальный фон» социолог может, используя так называемые реалистический и нарративные подходы (С.378) (мы об этом говорили в теме 4 части 1). Кроме того, очень важное значение здесь имеет и анализ языка текста. Язык пишущего - это выражение и производство его статуса, его «места» в социальной структуре, характеристика его символического капитала¹⁵.

Как правило, «документы жизни» анализируются ме­тодом традиционного (качественного) анализа, «внима­тельного вглядывания». Результатом такого изучения чаще всего выступает комментарий, в котором теоретические понятия «переплетены» с метафорами, аналогиями, фраг­ментами «живого» текста.

Сами по себе эти «документы жизни» достаточно раз­нородны. Одни из них написаны на «нелитературном язы­ке», без точек и запятых, с орфографическими и стилисти­ческими «ошибками». Это так называемое «ручное», «наи­вное» письмо. Отрывок из такой «книги жизни», написан­ной женщиной «из народа», крестьянкой с пятью класса­ми образования Е.Киселевой (эту рукопись анализирова­ла Н.Козлова), мы приводили в теме 4 первой части. Чте­ние таких текстов большей частью подобно переходу в «мир иной», не похожий на мир литературного языка, субъектности и рационального мышления, в котором при­вык жить интеллектуал. Это тексты, в которых ощущает­ся присутствие живого тела и живого голоса.

В других - сплошные клише, как будто в человека за­ложена машинка, которая пишет «за него». Самые уни­кальные события своей жизни здесь описываются одина­ковым официальным, «газетным» языком. В третьих тек­стах обе эти разновидности письма смешаны, переплавле­ны, дополняя и конкурируя друг с другом.

Особый интерес для социологов представляют такие «человеческие документы», которые люди ведут всю (С. 379) жизнь: меняется сам пишущий, и вместе с ним меняется и язык текста - ручное «самодельное» письмо постепенно превращается в «нормальный», литературный язык.