Когерентная концепция истины

Существуют два варианта когерентной теории истины .Один из них вводит новое понятие истины, как когерентности знаний, которое предполагается вместо прежнего понятия истины, как соответствия знаний действительности. Другой вариант утверждает, что соответствие знаний действительности может быть установлено только через когерентность, которая выступает в качестве критерия истины.

Одним из основоположников первого варианта когерентной теории принято считать Канта. По Канту существует взаимная согласованность, единство чувственного и логического, которые и определяют содержание и мысли истины.

В XX в. когерентная теория истины возрождается некоторыми представителями неопозитивизма, например О. Нейратом. Эта версия исходит из того, что только метафизика может пытаться сравнивать предложения с реальным миром.

Истинность научного знания заключается, по Нейрату, не в том, что знание соответствует действительности, а в том, что все знание представляет собой самосогласованную систему. Именно это свойство самосогласованности является там референтом, к которому относится понятие истины.

И стоками второго варианта можно считать философию элеатов. Порменид и Зенон принимали понятия истины как соответствие знаний действительности. Однако они считали, что это соответствие может быть удостоверено не путем наблюдений, а лишь путем установления непротиворечивости знаний. Противоречивая идея не имеет референта в реальном мире. Вместе с тем непротиворечивость идеи гарантирует правильное описание его реального положения вещей.

Следуя этой рационалистической установке Парменид утверждал, что мыслью о существовании в природе пустоты, “небытия” является ложной, т. е. несоответствующей действительности. Ее ложность состоит в ее внутренней противоречивости. Если мы мыслим “небытие” как нечто реальное, то оно в силу этого перестает быть “небытием”. Идея “небытия” есть невыразимая в мыслях идея, а потому ей ничего не соответствует в реальном мире.

Этот вариант когерентной теории истины принимается некоторыми современными мыслителями и философами.

Функционирование когерентной теории истины, как определяющей критерии истины Ремер представляет себе следующим образом: “Цель когерентной теории заключается в том, чтобы отделить истинные высказывания от неистинных. Ключ к решению этой проблемы состоит в нахождении во множестве М подмножества N когерентных высказываний. “Кандидаты в истинное” - уточняет Ремер – квалифицируются как истинное, благодаря выявлению их современности с как можно большим числом других эмпирических высказываний”.

Когерентная теория не только не преодолевает трудности классической теории, но, наоборот, усугубляет их, сталкиваясь и с другими нерешенными проблемами.

Эта теория пытается решить проблему когерентности в логическом смысле. Однако проблема непротиворечивости, как логическая проблема чрезвычайно сложна. Она неразрешима в достаточно сложных логических исчисления. Когерентность рассматривается как внутреннее свойство системы высказываний. Ремер пишет: “Когерентность”,рассматриваемая в когерентной теории, рассматривается как внутреннее свойство, касаемое вопроса об отношении одних высказываний к другим., но она не касается вопроса “когерентности” с реальностью или фактами действительности”. Очевидно условие непротиворечивости не является достаточным условием истинности, поскольку не всякая противоречивая система утверждений о реальном мире соответствует реальному миру. Это условие применительно к естественным наукам не всегда оказывается и необходимым. Противоречивость какой – либо теории не означает ее ложность. Она может быть показателем временных трудностей.

Сторонники когерентной теории истины обратились к когерентности как к способу избавиться от трудностей, с которыми столкнулась классическая концепция истины. Но путь, который они выбрал, сопряжен с еще большими трудностями.

Прагматическая концепция истины.

С точки зрения польского логика и философа К. Айдучевич, все, так называемые неклассические истины, усматривают сущность истины не в соответствии с реальностью, а в соответствии с “конечным критерием”. К концепции истины, как полезности, прагматизм приходит на основе следующего аргумента: “… наши убеждения не являются независимыми от нашей практической деятельности. Наши убеждения влияют на наши действия, дают им направления, указывают средства, ведущие к достижению намеченной цели”.

Согласно прагматизму, полезность не является ни критерием, ни корректором истины. Иначе говоря, нельзя утверждать, что знания, обладающие свойствами полезности, также оказываются соответствующими реальности. Единственное, что может человек установить, - это несоответствие знание действительности, а эффективность, практическую полезность знаний. Именно полезность и есть основная ценность человеческих знаний, которая достойна именоваться истинной.

В настоящее время имеются теории, которые можно рассматривать как продолжение и развитие прагматизма – онерационализм. Основная его проблема – значения. Но операционализм рассматривает проблему истины как проблему существования.

По выводам, вытекающим из бриджменского операционализма, можно судить, что принесла науке прагматическая концепция. Бриджмен утверждал, что общая теория относительности не имеет физического смысла и неистинна, поскольку она пользуется неоперациональными понятиями. Операционализм требует устранения абстрактных систем, которые играют в современной физике важную роль.

Прагматизм, суливший сделать науку более “реалистической” оказывается концепцией, создающей для нее серьезную угрозу.

Семантическая теория истины Тарского.

Теория Тарского – это не философская, а логическая теория. После ее создания, возник ряд вопросов, касающихся ее применения для решения проблем истины. Основная цель этой теории в стремлении преодолеть парадокс лжеца.

Тарский уточняет аристотелевскую дифиницию истины: “Пусть у нас есть предложение “Снег бел”. Согласно аристотелевскому определению, данное предложение истинно в том случае, если снег действительно был”.

Тарский использует следующий прием. Предложение можно рассматривать с двоякой точки зрения: как собственное имя м в аспекте его содержания. В логике этот двоякий подход к предложению соответствует различию между упоминанием и использованием терминов. Во – первых, предложения нечто говорят об объектах мира. Во – вторых, они же могут упоминаться сто эквивалентно рассмотрению их собственных имен. Предложение “Снег бел” может быть записано так: “Снег бел” –истинно, если и только если снег бел, или допустим предложение Р, то “Р” истинно, только если Р.

Только в этом случае можно сказать, что это определение соответствует классическому пониманию истины.

Но если вместо Р вести высказывание, утверждающее свою собственную ложь, то мы придем к парадоксу лжеца.

Чтобы преодолеть парадокс лжеца и сделать определение истины логически непротиворечивым, необходимо перейти от естественного к формализованному языку. В целях обсуждения истинности выражений формализованного языка необходим особый метаязык.

Основной результат, полученный Тарским, заключается в доказательстве невозможности логически непротиворечивого обсуждения проблем семантики, включая проблему истинности высказываний данного языка в рамках самого этого языка.

Д. Оконнор замечает, что “хотя семантическая теория истины является классическим достижением формальной семантики, она не имеет отношения к проблеме эмпирической истины в естественных языках”

Теория Тарского предлагает создание искусственного языка.

Философы видят достоинство теории Тарского в том, что она позволяет исключить парадокс лжеца и логически непротиворечиво оперировать понятием “истина”. Но встает вопрос: так ли уж важна непротиворечивость, если речь идет о естественных науках? Оконнор: “Тарский придает большое значение тому факту, что естественные науки могут рождать парадоксы…Но естественный язык…не подчинен необходимости исключения противоречий любой ценой”. Но даже если допустить, что формализация языка естественных наук осуществлена, мы и тогда не добъемся решения тех проблем, с которыми столкнулась классическая концепция истины.

Объективная, абсолютная и относительная истина.

Трудности, возникшие в связи с определением истины, приводили к релятивизму: кому как кажется, так и есть на самом деле. То есть истина у каждого своя, и, таким образом, общей, объективной истины не существует. Однако параллельно с релятивизмом существовала традиция утверждения объективности истины. В IV в. до н. э. Аристотель сформулировал тезиз об объективности истинности : “…тот прав, кто считает разделенное –разделенным, а соединенное – соединенным; а в заблуждении тот, мнение которого противоположно действительным обстоятельствам. Надо иметь ввиду – не потому ты бел, что мы правильно считаем тебя белым, а потому, что ты бел, мы мы утверждающие это, правы.

Согласно Аристотелю, истина не зависит от мнения отдельных людей, она существует объективно.

Определение Аристотеля предполагает объективность истины, однако оно не раскрывает само понятие объективности. Это было сделано В.И. Лениным в работе “Материализм и эмпиризм”. В.И. Ленин называет объективной истиной такое содержание человеческих представлений, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человека…

Здесь речь идет о содержании человеческого знания. Вне знания невозможно ставить вопрос об истине. Истина не природа, а наши знания о природе.

В. И. Ленин отмечает, что проблема истины содержит в себе два основных вопроса:

1). Существует ли объективная истина

2). Если да, то могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать ее сразу, целиком, абсолютно или же только приближенно, относительно?”.

Те трудности, которые были показаны в связи с критикой наивно – реалистической точки зрения, свидетельствуют о том, что истины, с которыми мы встречаемся в науке носят относительный характер. По мере развития науки каждая из таких истин уточняется, конкретизируется, выясняются границы ее приемлемости.

Но значит ли это понятие абсолютной истины бессмысленность? Нет, не значит. Рассмотрим тенденцию развития некоторых относительных истин. В новой истине всегда есть нечто от старой, которая, как говорят философы, сохраняется “в снятом виде”. В динамическом материализме это фиксируется в положении о том, что абсолютная истина складывается из относительной.

Если проанализировать различные точки зрения по тому иди иному вопросу, то чаще всего выясняется, что каждая из спорящих сторон отражает какой-то момент абсолютной истины: каждая точка зрения представляет собой относительную истину, в которой содержится зерно истины абсолютной. Трудность с том, что мы не знаем, в чем состоит это зерно.

Относительность истины нельзя отождествлять с ее субъективностью. Истина относительна потому что она неполна, приблизительна.

Относительные истины, как и абсолютные являются объективными в том смысле, что в них есть свое содержание, которое не зависит от познающего человека.

Истина содержит и момент абсолютного и момент относительного. Абсолютная истина складывается из истин относительных. Чем больше будет собрано относительных истин о предмете, тем ближе мы подойдем к истине абсолютной о нем; однако никакая сколь угодно большая совокупность относительных истин ни на каком этапе познания не дает нам абсолютную истину.