262 Часть вторая

и это, вместе с отрицательной оценкой разума, делает текст уни­кальным в творчестве Заболоцкого:

Кровавый Марс из бездны синей Смотрел внимательно на нас. И тень сознательности злобной Кривила смутные черты, Как будто дух звероподобный Смотрел на землю с высоты.

Всем формам неподвижности: материальной (в природе и быту человека), умственной (в его сознании)—противостоит творче­ство. Творчество освобождает мир от рабства предопределенности и создает свободу возможностей, казавшихся невероятными. В этой связи возникает и особое понятие гармонии. Гармония у Заболоцкого — это не идеальные соответствия уже готовых форм, а создание новых лучших соответствий. Поэтому гар­мония всегда — создание человеческого гения. В этом смысле стихотворение «Я не ищу гармонии в природе...» — поэтическая декларация Заболоцкого. Не случайно он ее поместил первой (нару­шая хронологический порядок) в сборнике стихов 1932—1958 го­дов. Творчество человека — продолжение творящих сил природы, их вершина (в природе также присутствует большая и меньшая одухотворенность; озеро в «Лесном озере» гениальнее, чем окру­жающая его «трущоба», оно «горит устремленное к небу ноч­ному», «Бездонная чаша прозрачной воды /Сияла и мыслила мыслью отдельной»).

Таким образом, основная ось «верх — низ» реализуется в тек­стах через ряд вариантных противопоставлений.

верх низ

далеко близко

простор теснота

движение неподвижность

метаморфозы механическое движение

свобода рабство

информация избыточность

мысль (культура) природа

творчество (создание новых форм) отсутствие творчества

гармония хаос

Такова общая система «поэтического мира» Заболоцкого. Од­нако художественный текст — не копия системы: он складывается из значимых выполнений и значимых невыполнений ее требова­ний. Рассмотрим в этом плане интересующее нас стихотворение.

Первой операцией семантического анализа является сегменти­рование текста, затем следует сопоставление сегментов по разным уровням (или сегментов разных уровней) с целью выявления

Н. А. Заболоцкий. Прохожий

263

дифференциальных признаков, которые и являются носителями значений.

Сегментация текста в данном случае не представляет затруд­нений: стихотворение делится на строфы, которые, как правило, являются и предложениями. На этом фоне выделяется вторая строфа, состоящая из трех предложений, и пятая и шестая строфы, образующие вместе одно предложение (в дальнейшем мы увидим значимость этого факта). Наименьшим сегментом на уровне композиции является стих, который на всем протяжении "текста также оказывается синтагмой. Самое крупное членение тек­ста — разделение его на две части. Граница сегментов проходит через середину текста (1—4 и 5—8 строфы) и определяется ин­туитивно— по содержанию: при первом же внимательном чтении нетрудно убедиться, что начало стихотворения имеет подчеркнуто бытовое содержание, в то время как после стиха «И в темном чертоге вселенной» описание уступает место рассужде­нию. Дальнейший анализ должен подтвердить или опровергнуть это читательское ощущение и тем самым обосновать или отбро­сить предложенный характер членения текста. Если произвести подсчет вещественно-конкретных и абстрактных существительных в первой и второй половинах текста, то получаются выразитель­ные цифры:

конкретные абстрактные

первая половина 22 3

₁

вторая половина 5 12

При этом в каждом случае будет существовать, составляя ядро группы, определенное количество исконно вещественных или исконно абстрактных по значению существительных. Вокруг них циклизируются лексемы, получающие такое значение в данном контексте. Так, слова со значением пейзажа в первой половине будут иметь вещественное значение, а во второй — отвлеченное. «Тело» и «собаки» в последней строфе получат семантику, проти­воположную вещественной.

За этим — внешним — различием стоит более глубокое: пер­вая половина стихотворения переносит нас в предельно конкрет­ное пространство. Это пространство, во-первых, настолько кон­кретизировано географически, что может восприниматься лишь как изображение одного единственного и точно определяемого ме­ста на поверхности земли. Еще первый публикатор стихотворе­ния Н. Л. Степанов сделал точное наблюдение: «До предела конкретно показано переделкинское кладбище в «Прохожем»'.

¹ Н. Степанов. Памяти Н. А. Заболоцкого. — В сб.: «Тарусские стра­ницы». Калуга, 1961, стр. 309.

264