11. Какова цена денег?

Все познается в сравнении. В 6-7 классах мы уже работали. Родители никогда не говорили, что нам нужно работать. Все шло от внутреннего сознания. Отец, конечно, подсказывал, где есть возможность поработать, и говорил директору, что хочет это предложить детям. В шестом классе я работал на сортоиспытательном участке. А на строительстве в элеваторе складывал кирпичи. Так заработал себе первые деньги. Это было 40 рублей. Я купил на них 2 килограмма трюфельных конфет. Хотел сделать маме подарок. Она мне в ответ сказала: «Если ты пошел работать, то деньги должен принести семье». Для нее конфеты по 7 рублей за килограмм была роскошь. У нас ведь не раз были моменты, когда в семье вообще не было денег. Помню, как нам в магазине давали хлеб в долг. Водовозки приезжали – 2 копейки ведро воды, так, чтобы ее хватило, мама наливала воду даже в кисушки. Я все время этому удивлялся. Бывало, что и этих копеек не хватало. Ее уважали и, давая в долг, доверяли всегда. Каким образом она потом расплачивалась за хлеб, я не знаю.

Потом, когда муж покойной тети Шуры (тогдашнего продавца в магазине) работал у меня в охране, я ему говорил, что помню ее доброту.

Мы трудились каждое лето, поэтому уже тогда понимали, как нелегко достаются эти деньги. В 8-9 классе с родителями возили мясо на базар в Челябинск. Отец уставал, и мы с братом по очереди садились за руль. Причем, были без водительских удостоверений. А отец и мать садились на заднее сиденье и засыпали. Мама потом говорила: «Как мы доверяли тебе свои судьбы?» В то время мы купили «Москвич», и его нужно было отрабатывать.

У нас в сельсовете работала тетя Дуся. Она очень уважала маму и всегда, когда приходила к нам, приносила шоколад и конфеты. Однажды она сказала: «Я поставила вас на очередь. Вы должны купить себе «Москвич». Тогда в поселке было лишь несколько личных автомобилей. И вот, когда подошла наша очередь, мама сказала, что машину нам нужно купить обязательно. А денег нет. Заняли у бабушки Бочковской. Мама с ней очень дружила. Она сняла свои деньги со сберкнижки. Чтобы рассчитаться, мы каждый год резали свою скотину, а мясо продавали. Причем, когда ездили на базар в Челябинск, можно было остаться там переночевать, но родители считали, что вырученные деньги надо было обязательно отдать в счет долга уже утром.

А еще мы строили печи в соседнем Минском совхозе. Сестра хотела быть врачом. Она, наверное, единственная в нашей семье, кто осознанно выбрал себе профессию еще в детстве. Отец повез ее в Алма-Ату. Билет стоил тогда 33 рубля. Сестра сдает экзамен с отличием, но не поступила. Там был бешеный конкурс. Она звонит домой, плачет и говорит, что не поступила. Мама ей: «Если хочешь, возвращайся, но денег на обратный билет у меня нет. К тому же будешь работать дояркой или телятницей. Отец сразу же возьмет тебя на работу. Или устраивайся на работу в Алма-Ате, где дают комнату в общежитии».

Девочке всего 17 лет, а мама хладнокровно принимает такое решение. Проходит год. Она работает на стройке, сдает экзамены и опять не поступает. Приходит к себе на работу и говорит прорабу, что не поступила. Он спрашивает: «Ты правда хочешь быть врачом?». Я его имени не помню, но тогда в Алма-Ате он был очень авторитетным человеком, поэтому пошел в приемную комиссию и «поставил всех на уши». Он возмущался, почему есть люди, которые хотят стать врачом, а им не помогают. Сестру приняли и сейчас она врач-педиатр, которую знают половина Алматы.

Так вот: когда она уже приезжала тогда в отпуск, выяснилось, что у нее нет пальто. Отец подумал и говорит: едем в Минский и кладем печки. А я всегда крайний. Самый младший, поэтому меня всегда держали в подсобных рабочих. Так мне удалось кое-чему научиться и в печном деле.