II. Русская социология в XX веке внешние условия

В 1909 г. социология начала изучаться под своим именем как учебная дисциплина в ряде русских учебных заведений. Число их росло до 1917 г. В университетах первые курсы появились в 1919 году. Советское правительство в первые годы после революции благосклонно отнеслось к социологии и даже пыталось вводить ее в средние школы. В основе такой по­литики лежала мысль о единстве марксистского социализма и социологии. Обнаружив ошибку и увидев, что многие пре­подаватели ведут социологию, отличную от социализма и ком­мунизма, правительство запретило ее преподавание в школах, уволило социологов с работы и ввело изучение так называемой «политической науки», включавшей в себя ряд курсов: «Мар­ксистско-ленинское учение истории», «Коммунизм», «История коммунизма», «История коммунистической революции» и «Конституция СССР». Таким способом социология была из­гнана из школ и положение ее стало хуже, чем было до революции 1917 г. Ее место заняла вышеупомянутая «поли­тическая наука», называемая в России «коммунистической идеологией».

Рост интереса к социологии в начале века среди образо­ванных слоев общества отразился, кроме других книг и пуб­ликаций, в издании серии под рубрикой «Новые идеи в социологии» под редакцией М. Ковалевского, Е. Де-Роберти и автора. Они заменяли собой социологический журнал. Смерть Ковалевского и Де-Роберти и мировая война привели к пре­кращению издания. После их смерти, в память Ковалевского было создано Российское социологическое общество его име­ни. Председателем его стал член Российской академии наук А.С. Лаппо-Данилевский, а секретарем – автор этих строк. Многие видные русские биологи, психологи, историки, поли­тологи и другие ученые стали членами общества. К сожалению, революция, смерть председателя и другие факторы прервали Деятельность общества в самом его начале. В 1920 г. оно стало работать «на нелегальном положении», но после преследова­ний, заключений в тюрьмы и смерти многих членов общества оно окончательно прекратило свое существование.

Аналогичной была судьба и другого социологического ин­ститута – «Общества объективного изучения поведения че­ловека». Оно было основано в 1921 г. во главе с почетным Председателем академиком И. Павловым и автором как и.о. председателя. Но его деятельность была остановлена в самом начале. Более того, национализация всех типографий и стро жайшая цензура, введенная советским правительством, возможности печатать что-либо, не укладывавшееся в коммунистическую и марксистскую идеологию. Эта ситуация продолжается и поныне, только в еще более дикой форме. Сегодняшняя ситуация в российской социологии хуже, чем до революции. Это объясняет то, почему так мало некоммунис­тических социологических работ опубликовано в России. Та­ковы внешние условия российской социологии в XX веке.

ОСНОВНЫЕ ОТЛИЧИЯ РОССИЙСКОЙ

СОЦИОЛОГИИ XX ВЕКА

ОТ СОЦИОЛОГИИ XIX ВЕКА

– социологические работы XX века носят менее философский и общий характер;

– методы исследования менее спекулятивны;

– падает популярность таких школ, как «экономическое объяснение истории» и «субъективная социология»;

– увеличивается многообразие течений, ибо наряду со старыми появляются новые лидеры и школы, которых не было раньше.

ОСНОВНЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ

XX ВЕКА

1. Марксистская школа. В конце XIX века представителями этой школы было выпущено несколько значительных работ, как, например: Г. Плеханов, «К вопросу о развитии монисти­ческого взгляда на историю»; М. Туган-Барановский, «Про­мышленные кризисы»; П. Струве, «Судьба капитализма в России» и др.

В XX веке творческая мощь ее стала снижаться. Возможно, самая серьезная работа этого периода – «Общественные клас­сы» профессора С.И. Солнцева (1917 г.), посвященная концеп­ции социального класса. После революции опубликовано много разных марксистских книг откровенно идеологического харак­тера. Все они мало научны. Даже наиболее значительная из них «Теория исторического материализма» Н. Бухарина мало вносит нового как в экономическое понимание общества, так и в социологию в целом. Марксистская социология в России выродилась в разновидность догматической идеологии и внут­ренне мертва.

2. Русская субъективная социология. Этой школой, которая очень близка к психологической социологии Л. Уорда, в XIX веке были получены плодотворные результаты. Но в XX веке ее творческая активность стала снижаться. Тем не менее, она дала несколько сильных работ. Наиболее важные среди них «Социальные антагонизмы» Ю. Делевского и «Очерки мировоз­зрения» Н.К. Михайловского, «Теория разделения труда как основа научной социологии» Е. Колосова. В книге Ю. Делевско­го дается систематизированный анализ сущности, форм, причин и функций социальных антагонизмов. Насколько мне известно, это, по всей вероятности, самая завершенная и систематическая монография по этой проблеме в мировой социологической литературе. Работа Колосова развивает тео­рию Михайловского о техническом и социальном разделении труда. Автор анализирует их формы в разных обществах, критикует точки зрения Зиммеля и Дюркгейма, исследует эффекты обеих форм социальной дифференциации и защищает идеи социального воспроизводства на основе простой коопе­рации. За исключением последней части работа представляет серьезный интерес.

3. Психологическая социология Петражицкого. «Психоло­гическая социология» в духе Г. Тарда, Л. Уорда, Ч. Кули, Ф. Гиддингса или социологических принципов Э. Росса и Ч. Эллвуда представлена работами Е. Де-Роберти, Н. Михайловского, П. Лаврова, Н. Кареева, В. Лесевича, В. Чернова и многих других исследователей XIX века. От них отличается «психологическая социология», созданная Л. Петражицким, работавшим до 1917 г. профессором общего права Санкт-Петербургского университе­та, а теперь – профессора Варшавского университета и вице-президента Международного института социологии. В своих последних работах «История философии права», «Введение в изучение права и нравственности», двух томах «Теории права и государства» он дал новую редакцию принципов логики, научной методологии и психологии. Не будет преувеличением сказать, что в плане научной методологии эти его работы стоят в ряду важнейших после «Логики» Д.Милля. Петражицкий создал новую «эмоциональную психологию» и на этой основе свое понимание социального мира, права, этики, социальной организации и социальных процессов. Это оригинальная, чрезвычайно логичная и опирающаяся на факты концепция. И что крайне важно, она «работает» применительно как к самым сложным, так и к конкретным социальным явлениям. В отличие от многих психо-социологов, Петражицкий не только описал основы своей теории, но с ее помощью сделал «пси­хологическую анатомию» этики, права, ассоциации, государ­ства и разнообразных форм социальной организации. И более строго, чем кто-либо, он раскрыл психологический механизм социальных процессов. Ценность его работ и в том, что он оказал огромное влияние на русских социальных и полити­ческих ученых, философов, психологов, экономистов, право­ведов и этиков. В юриспруденции, социологии, политологии и психологии признается «школа Петражицкого». Революция принудила Петражицкого уехать из России, многие его ученики рассеялись по стране, репрессированы, хотя ни сам Петражицкий, ни его ученики не были сторонниками старого режима. Работа его школы прекратилась, тем не менее, есть все основания полагать, что эта работа возобновится: его теория принадлежит к тому типу научного результата, влияние ко­торого может быть долгим⁸⁰.

4. Русская бихевиористская школа. Как известно, современ­ный бихевиоризм в психологии появился в России в работах И. Павлова, отчасти В. Бехтерева и учеников Павлова (Н. Бол­дырева, Г. Зеленого, В. Ленца и др.). Начав с изучения отно­сительно простых психологических процессов, Павлов и его ученики постепенно пришли к экспериментальному исследо­ванию все более сложных нервных процессов у животных и в конце концов, у человека. В итоге они сформулировали фундаментальные законы условных и безусловных рефлексов и законы «торможения», «возбуждения», «угасания», «внуше­ния», «перестройки» и «трансформации» форм поведения. Они пытались распространить свои методы и на социальные яв­ления. В результате вышел доклад «Особенности будущей естественно-научной социологии» доктора Г.П. Зеленого. Бех­терев, Корнилов и Лапинский делают попытку объяснить социальные явления с бихевиористских позиций, а Савич и Васильев замахнулись и на духовную жизнь. Сюда же отно­сятся «Биопсихология» В. Вагнера и два тома «Системы со­циологии», «Влияние голода на социально-экономическую ор­ганизацию общества», «Социология революции» П. Сорокина. Это только некоторые работы этой школы.

Несмотря на некоторую разницу в обоснованности прило­жения бихевиористских принципов к изучению социальных явлений, у всех этих работ есть общие характеристики:

– концентрация внимания на изучении социального явле­ния, повторяющегося во времени и пространстве (социологические константы);

– предельная объективность, сочетающаяся, где возможно, с экспериментальным и количественным методом исследо­вания;

– отношение к сознанию и речи как ненадежному показателю человеческого поведения или реального социального процесса, который следует принимать во внимание только в сочетании с другими объективными данными. Именно из-за надежности материала этих реакций многие исторические, идеологические, политические работы, опирающиеся только них, недостоверны и ненаучны;

– полное исключение из научного исследования ценностных суждений и понятий (доброе и злое, полезное и вредное, тральное и аморальное, прогрессивное и реакционное, спра­ведливое и несправедливое и т.д.);

– применение поведенческих принципов только там и тогда, когда без них не обойтись. Иначе могут быть псевдобихеви­ористские работы.

Из этого следует, что школа требует осторожности и сис­тематичности в своей работе. Она нашла живой отклик в душах молодых социологов в России. Есть все основания надеяться на успешное ее развитие в будущем, когда условия в России придут к норме. Школа Петражицкого и эта школа являются самыми важными направлениями русской социологической мысли с чисто научной точки зрения. Из-за недостатка места другие социологические школы будут охарактеризованы пре­дельно кратко.

5. Другие школы. Среди них надо отметить книгу К.М. Тахтарева «Наука об общественной жизни» (1919), в которой сочетаются принципы формальной социологии Зиммеля с экономическим анализом социальных процессов. К подходу Зиммеля близок очерк С. Франка о социологии, опублико­ванный в его сборнике «Философия и жизнь» (1910). А. Гвирцман попытался синтезировать социологические идеи Маркса и Л. Уорда в книге «Социология Л.Уорда и ее от­ношение к социологическим построениям Маркса» (1913). А. Звоницкая в книге «Опыт теоретической социологии. Со­циальная связь» (1914) дала тонкий анализ единомыслия (его сущность, факторы происхождения, роста и дезинтеграции) с позиций «биосоциальной» гипотезы Е. Де-Роберти. Н.Г. Во­ронов в «Основаниях социологии» (1912) попытался объяс­нить социальную жизнь с позиций «социальной механики» или «социальной физики», продолжив линию мыслителей с XVII века до более современных. Выдающийся вклад в «механическую социологию» сделан Е. Спекторским в мону­ментальном труде «Проблемы социальной физики в XVII столетии» (т. 1, 1910, т. 2, 3, 1917).

6. «Социологизация» юриспруденции, политической науки и экономики. Анализ проблем в этих науках становился все более социологическим. В них рассматривались фундаменталь­ные проблемы социологии. К таким работам можно отнести «Общие проблемы гражданского права» И. Покровского, «Социальные науки и право» Б. Кистяковского, «Кризис современ­ного правосознания» П. Новгородцева, «Энциклопедию права» И. Тарановского, «Русское конституционное право» Н. Лазаревского и т.д. Среди этих работ следует отметить также незаконченную «Этику» П. Кропоткина.

Другая область юриспруденции, где было получено много результатов, – это уголовное право и криминология. Работы М. Гернета, М. Чубинского, А. Жижиленко, Н. Розина, П. Соро­кина и многих других внесли значительный вклад в науку о поведении, помогли внести ясность в проблему факторов пре­ступности и понять такие формы социальных отношений, как социальный престиж и достоинство, социальный стыд, честь и т.д.

Аналогичные тенденции имели место и в экономике. Такие фундаментальные работы М. Туган-Барановского, как «Основы политической экономии» и «Теоретические основы марксиз­ма», или П. Струве «Социальные основы кооперации», С. Солн­цева «Заработная плата, как проблема распределения» и многие другие по своему характеру являются социологическими.

7. Социологическая методология. В области методологии социальных наук было также опубликовано много серьезных работ. Особую ценность среди них имеют «Методология истории» А. Лаппо-Данилевского (2 тома), «Теория исторического знания» и «Типологическая и всемирно-историческая точка зрения в изучении истории» Н. Кареева, «История как проблема логики» Г. Шпета. Заслуживают специального упоминания труды А.А. Чупрова по социальной статистике. Его «Очерки по теории статистики» (1909) и последующие статьи о математической статистике и количественным методам анализа социальной причинности, опубликованные несколько лет назад за границей (ему тоже пришлось оставить Россию), были такого уровня, что Королевское общество статистиков Великобритании и несколько других научных обществ избрали его своим почетным членом. Кейнс назвал его работы эпохальными.

8. Научные труды по общей социологии. В этой области самая крупная – это «Социология» М. Ковалевского в двух томах (1910 г.) и его же «Современные социологи» (1905 г.). В первом томе обсуждаются фундаментальные проблемы со­циологии, а во втором – зарождение и развитие таких со­циальных институтов, как экономическая организация, религия, право и мораль, семья и брак, искусство и т.д. В «Современных социологах» дается критический обзор важнейших социологических теорий настоящего времени (Тард, Гиддингс, Болдуин, Гумплович, Дюркгейм, Зиммель, Маркс и другие). Она до сих пор остается наиболее основательным критическим анализом ведущих социологических теорий в мировой научной литературе. Близка к работе Ковалевского «Социология» профессора В.М. Хвостова (1917 г.). Второй том ее остался незаконченным в связи с самоубийством автора в 1929 г., вызванным советским режимом. Позднее была опуб­ликована серия малограмотных коммунистических учебников по социологии, но, за исключением вышеупомянутой книги Бухарина, они не имеют научной ценности.

9. Социальная философия и философия истории. В пос­ледние годы русскими учеными-эмигрантами опубликована серия книг, которые можно отнести к социально-философ­ским. Некоторые из них близки к направлению, которое в Германии называют «понимающей социологией» (Э. Шпрангер, Т. Литт, частично М. Вебер и другие). Некоторые по основным идеям напоминают теории Ж. де Мэстра и Де Бональда или О. Шпенглера, Г. Кейзерлинга и такого же типа мыслителей. Почти все эти работы стоят на антипозитивистской точке зрения. В них дается глубокая критика принципов западной цивилизации, много интересных мыслей, но с чисто научной точки зрения много и недостатков. Отдельные выводы вызы­вают сомнения. С другой стороны, они чрезвычайно притя­гательны творческим духом и отсутствием «умственной жвач­ки», которой так много в различных «позитивистских» книгах по социологии. В качестве примеров этого круга работ я хотел бы назвать «Крушение кумиров» С. Франка (в ней содержатся фундаментальные мысли о современной западной цивилиза­ции), «Философию неравенства» Н. Бердяева, «Введение в историю» Н. Карсавина, «Философию хозяйства» С. Булгакова, «Размышления о русской революции» П. Струве и, наконец, публикации евразийцев, которые стремятся показать, что ази­атская культура не ниже по уровню культуры западного мира, что Россия – это цельный континент, в котором синтези­руются элементы европейской и азиатской культур (отсюда и «Евразия»), что будущая история России – это не копия «гибнущей культуры Европы», не возврат к культуре Азии, а синтез, преобразование лучших элементов обеих культур.

Заключение. То, что показано выше, это очень схемати­ческая и несовершенная картина русской социологии XX века. Тем не менее, из этого видно, что социология росла и прогрессировала. Имея тесные контакты с европейской и американской мыслью, усваивая их ценный опыт, русская социология была независимым и оригинальным продуктом отечественной мысли, вклад которой в мировую социологию был значителен. В настоящее время из-за недостатка свободы мысли и технической базы социологические исследования в Советской России находятся в неблагоприятном положении. Тем не менее, я не сомневаюсь в том, что эта ситуация временная. Страна вернется на свою дорогу и нормальные Условия восстановятся. Рано или поздно русская социология возродится. Даже сейчас есть много интересных работ, готовых к опубликованию. Жестокий опыт революции не прошел мимо тех, кто его пережил. Он дал много мыслей ее наблюдателям. С одной стороны, уникальные условия революции дают возможность проверить многие социологические положения, а с другой – наблюдать за людьми и социальными процессами в условиях, которых нет в нормальном обществе. И неуди­вительно, если внутри России, пока незримо, идет интенсив­ный процесс пересмотра фундаментальных идей социальной науки и вызревают новые социологические теории. Вероятно они приведут в будущем к взлету русской социологии. Такой взлет имел место много раз после больших революций. Так вероятно, будет и в случае с русской революцией.

ИСТОЧНИК

Социология в России XIX – начала ХХ веков. История социологии. Социологическое образование. Тексты. Вып. 1 / [под ред. В.И. Добренькова]. – М.: Международный Университет Бизнеса и Управления, 1997. – С. 139–148.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Какие основные школы сложились в русской социологии в XIX веке?

2. В чем особенности русской социологии второй половины XIX века?

3. Кто из российских ученых был известен и кто не известен на Западе?

4. Какие проблемы разрабатывались в русской социологии второй половины XIX века?

5. Что нового появилось в российской социологии в начале ХХ века?

6. В чем состоят основные отличия российской социологии ХХ века от социологии XIX века?

7. Какие основные социологические направления и школы были в российской социологии в начале ХХ века? В чем их ценность и специфика?

8. Каков вклад российской социологии в мировую социологию?

ТЕКСТ 2